Сиська под мышкой

               
                Разумеется, эта история могла произойти
                только до начала специальной военной операции
                (От автора)               
 

       SMS-сообщение, полученное адвокатом по WhatsApp, привлекло его внимание тем, что было отправлено из Киева. В сообщении было прямо указано на это, также, как и на то, что просительница обращалась к нему по медицинскому делу. Адвокат Михайлов никогда не был узкопрофильным специалистом по делам о врачебных ошибках и вел юридическую практику самого широкого профиля в сфере гражданского, административного и уголовного права.
       Ларчик полученной эсэмэски открывался просто: один из новых капитанов российского бизнеса, которого мы назовем Львом Николаевичем, выступивший финансовым гарантом создания адвокатской коллегии Михайлова, настоял на том, чтобы термин “медицинская адвокатура” был указан в длинном названии учреждаемой организации. У гаранта имелся собственный зуб на современную коммерческую медицину и питерских врачей-коммерсантов. Лет двадцать тому назад он поскользнулся на кафельной плитке в Ямских банях и последствием падения его массивного тела явился перелом шейки бедра. Скорая доставила его в ближайшую дежурную больницу и там он провалялся несколько дней без всякого внимания и почтения к своей персоне, к которому успел уже привыкнуть в своем ранге директора акционерного общества и долларового миллионера. В конце концов он рявкнул на слуг своих верных по мобильному телефону, те дружно напряглись и перевезли босса в клинику травматологии на Академической. В клинике гаранта прооперировали, раздробленные кусочки кости удалили, имплантировали на их место эндопротез, после чего долго и дорого лечили, и реабилитировали ВИП-персону.
       Будучи натурой любознательной, Лев Николаевич копался в медицинской Интернет-литературе во время вынужденного валяния на койке стационара и наткнулся на практикуемый уже способ сращивания отдельных кусочков кости в единое целое. С недоумением он спросил лечащего врача, почему в его случае не попытались срастить обломки.
       - Так это же дорого! - выдал доктор наивный (по молодости лет) и циничный (не по возрасту) ответ.
       Скорее всего, он остался в неведении, насколько ему повезло, что рядом со стационарной койкой в эту минуту не оказалось костылей, на которых директор-миллионер добирался до санузла и столовой. Разбил бы ему гарант глупую и честную голову и занял бы врач место рядом со своим пациентом. Впрочем, хватило и обнаруженных ВИПом лингвистических знаний изощренной ненормативной лексики, чтобы лечащего врача заменили другим, а злого пациента перевели в другое отделение для дальнейшей реабилитации.
       - Деньги мои он посчитал, козел заботливый! - вспоминал Лев Николаевич после выписки из стационара, но, со временем, текущие заботы по бизнесу компании захватили его полностью, эндопротез успешно вжился в организм и последствия перенесенной травмы запечатлелись лишь в незначительной хромоте директорского шага и наименовании адвокатской коллегии Михайлова.
        “Видимо, в Киеве кто-то принял меня за крутого гуру в медицинских делах”, - подумал адвокат и в ответном sms предложил поговорить по телефону, который тут же отозвался трелью звонка.
       - Hello, - прозвучал в трубке молодой женский голос на скверном английском. Скорее всего, на этом приветствии знания английского исчерпывались, поскольку дальше прозвучала чистая русская речь. - Мне нужен адвокат по медицинскому делу. Я звоню вам из Киева. В клинике Пирогова мне сделали эстетическую операцию и сделали плохо. Я хотела бы получить свои деньги обратно и взыскать с клиники за моральный ущерб.
       - Как вас зовут?
       Киевлянку звали Nikol (имя она произнесла со старательным подражанием французскому звучанию), а эстетическая операция заключалась в увеличении груди до четвертого размера.
       - Какой размер был до операции? - бесцеремонно спросил Михайлов
       - Второй. А разве это имеет какое-то значение?
       - Очень может быть, что имеет, - уклончиво ответил адвокат. - Пришлите мне свой e-mail, я вам отправлю проект договора - пока на консультативную помощь.
Получив подписанный договор в электронном виде, он попросил киевлянку с французским именем прислать документы по проведенной операции и сразу дал задание своему помощнику подготовить черновик иска с расчетом по компенсации за моральный вред.
       Изучив медицинские документы и покопавшись в Интернете, - надо было привести к общему знаменателю объем вживляемого импланта с размером груди, - Михайлов испытал толику раздражения и немедленно набрал телефон киевлянки.
       - Документы говорят, что изначально у вас была “единичка”, максимум “полуторка”, а вы сразу заказали себе пятый размер. При вашем весе в сорок восемь кг это неоправданно много. Такие головы младенца у вас разместить негде, и врач вас письменно предупредил об этом, но вы настояли на своем и ваша подпись поставлена в уведомлении об отсутствии гарантии за результат операции. Я не оправдываю врача, он поступил как хищник, погнавшийся за добычей в виде денег, но судебные перспективы резко снижаются.
       - Это…это мой мужчина настоял, - в трубке прозвучали всхлипывания. - Адвокат настоял.
       - Какой адвокат? У вас есть иные адвокаты? Сколько их у вас всего?
       - Моим мужчиной тогда был адвокат и он хотел пятый размер.
       Михайлову вдруг сразу же стало легко и весело.
       - А сейчас у вас прокурор? И он решил взыскать деньги за неудачное вложение своего антагониста?
       - Ка-к … как вы это узнали? - внезапно севшим голосом спросила Николь. - Вы что, медиу-ум?
       Михайлов расхохотался в трубку.
       - Yes, my dear! Я практикую спиритические сеансы на расстоянии через телефон! Ваш прокурор сейчас рядом? Можете ему трубку передать?
       - Муж придет с работы после шести.
       - В шесть я уже буду в бассейне, на плавательной дорожке, - сурово отрезал Михайлов. - Если ваш муж захочет поговорить, то пусть позвонит в восемь.
       - Но ведь врач все равно виноват. Он сделал слишком широкий карман для размещения импланта и тот не держался на своем месте. - В телефоне снова прозвучали всхлипывания. - Имплант запросто мог перекатиться под мышку во время… - голос снова осекся.
       - Во время интимной встречи? - утвердительно спросил Михайлов.
       - Да. Как хорошо, что вы понимаете с полуслова. Мне почему-то легко с вами говорить об этом. Вы даже смеетесь как-то необидно, - сказала Николь в Киеве.
       - Вы можете быть со мной откровенны, как с врачом, - сказал Михайлов в Петербурге. - И я, и мой помощник повязаны с вами адвокатской тайной, как доктор связан врачебной.
       - Представляете, как мне было неудобно и стыдно, - осмелевшим голосом продолжала Николь. - Я никак не могла расслабиться.
       - Представляю, - Михайлов живо нарисовал себе напряженное лицо скачущей всадницы-амазонки с одной грудью. - Ладно, я позвоню в клинику Пирогова, предложу досудебные переговоры. Но они, наверняка, потребуют проведение дополнительного осмотра врачами клиники.
       - А без этого нельзя? - встревожилась Николь. - Ведь это расходы на перелет, а прямого рейса из Киева в Петербург не будет.
       - Ничего не поделаешь, расходов - не избежать. Сами знаете, красота требует жертв.
       Днем Михайлов позвонил на ресепшн клиники эстетической хирургии и ему назвали телефон юриста, представляющего клинику в судебных спорах. Это был мобильный номер, и Михайлов немедленно набрал его.
       - Алло, - прозвучал приятный женский баритон.
       Михайлов представился и кратко объяснил цель своего звонка. - Как вас зовут? - спросил он после своего объяснения.
       - Меня зовут Елена. Можете называть меня Герлен, меня все так зовут в клинике, и я уже привыкла.
       - Кругом одни француженки. - Михайлов весело рассмеялся. - Клиента зовут Николь, юриста клиники - Герлен. Один я, сермяжно-посконный Михайлов, - с фальшивой грустью вздохнул адвокат.
       - Мы с вами коллеги, - сообщила Герлен. - У меня адвокатский статус и я представляю клинику в суде. А Герлен - это для удобства. Второго юриста клиники тоже зовут Елена, но она занимается только подготовкой документов для досудебных переговоров и судебного спора.
       - Вот я и предлагаю провести досудебные переговоры, - отозвался Михайлов. - Может быть, договоримся миром разойтись.
       - Могу предложить семьдесят пять тысяч. Это верхняя шкала, под которой главврач может подписаться без выяснения всех обстоятельств.
       - Но клиент хочет полмиллиона, - нагло увеличил Михайлов сумму запросов киевлянки в два раза.
       - Тогда будем сражаться до последнего спартанца, - ласково сказала Герлен.
       - Вы мне уже нравитесь, - с такой же ласковостью отозвался Михайлов. - Мечтаю с вами увидеться, пусть даже в суде.
       - Встреча может состояться намного раньше, - до шелковистости понизила голос Герлен. - Если согласитесь на мои условия. - И все-таки она сдалась первой. - Кто делал операцию вашей француженке? - прозвучало совсем уж деловито.
       - Я не веду записи нашего разговора, - с прежней ласковостью продолжал Михайлов, желая закрепить за собой моральную победу первого общения с противником. - Вашей репутации ничто не угрожает. - Затем он переменил тон. - Операцию проводил доктор N.
       - Ну, это известный рукожоп. - Герлен избрала теперь тактику солдатской прямолинейности. - Он у нас больше не работает.
       - Договор на маммопластику заключила клиника, а не доктор N., поэтому за криворукость доктора отвечает клиника. - Голос Михайлова звучал уже насмешливо.
       - Я ознакомлюсь с документами и перезвоню вам, - слишком поспешно закончила разговор Герлен.
       “Первый раунд остался за мной”, - Михайлов с наслаждением потянулся в рабочем кресле и вызвал к себе по внутренней телефонной связи Рому, своего помощника. - Захвати с собой проект досудебной претензии и чашечку кофе для меня, - попросил он.
       Михайлов медленно пил кофе и жмурясь от удовольствия, как кот, смотрел в залитое солнечным светом окно, выходящее на набережную канала Грибоедова, на солнечные блики, покрывшие поверхность воды в канале, и неторопливо пересказывал Роме содержание разговора с клиентом Николь и адвокатом Герлен.
       - Представляешь, из-за этого дефекта имплант перекатывается от грудной клетки до подмышки и произойти это может в любой момент, включая минуту близости с мужчиной.
       - Отлично! Отлично! - воскликнул Рома, потирая руки и тут же начал что-то зачеркивать и записывать в своей рабочей тетради.
       - Что “отлично”? - недоумевающе спросил Михайлов. - У женщины - драма, сиська под мышкой, а тебе - отлично!
       - Так ведь я…, - виновато начал Рома. - Я же размер компенсации за моральный вред пересчитываю в сторону увеличения, Михаил Васильевич!
       - Понятно. То-то у тебя в глазах доллары скачут. Ладно, пересчитывай, - разрешил Михайлов.
       Герлен позвонила на третий день. С плохо скрываемой радостью в голосе она сообщила Михайлову те минусы по делу Николь, которые уже были ему известны: про письменное предупреждение врача о чрезмерном размере имплантов для столь худосочного тела, про истекший срок давности по законодательству о защите прав потребителей (прошло больше года с момента операции).
       Михайлов вслушивался в голос торжествующего противника и не мог понять причины этого ликования.
       “ У нее есть козырь, о котором мне ничего не известно”, - мелькнуло в его голове. И он не ошибся.
       - А вишенкой на торте: ваш клиент отказалась пройти онлайн-осмотр перед комиссией врачей клиники, - закончила Герлен.
       - Вы ей предложили дистант-осмотр грудной клетки, и она отказалась? - не поверил Михайлов.
       - Да! - с влажной ласковостью в голосе ответила Герлен. - Вы понимаете, о чем это говорит? - И тут же сама поспешила добить Михайлова окончательно. - Она уже устранила дефект в другой клинике и теперь пытается отбить вложенные деньги, шантажируя нас судом.
       Михайлов был раздавлен. Что он мог сказать? Что может сделать боксер, очутившийся на полу ринга после пропущенного апперкота?
       - Я перезвоню вам, - с максимальной твердостью в голосе, какую может позволить себе боец, оказавшийся в нокдауне, ответил Михайлов.
       - Тем не менее, и, только для вас, предложение о мировом соглашении остается в силе, - сказала Герлен. - Условия те же.
       Киевлянка на звонки не отзывалась. Михайлов отправил ей электронное письмо с вопросом по отказу от онлайн-осмотра. Она тут же позвонила сама и подтвердила отказ. Пока она говорила в трубку, Михайлова не покидало ощущение, что кто-то стоит с ней рядом, там, в Киеве, и подсказывает, что надо сказать - фоном звучал еще чей-то голос. Может быть, по этой причине он, неожиданно для себя, испытал абсолютное спокойствие.
       - Тогда все кончено, - с флегматичным равнодушием сказал Михайлов. - Если бы у вас было хотя бы досудебное экспертное заключение, подтверждающее наличие дефекта…Хотя, это все равно не гарантия.
       - А вы можете сделать в Питере такое заключение? У вас же есть связи в экспертизе? Необходимые документы и деньги мы вам отправим.
       - Скажите своему мужу-прокурору, что я предпочитаю спать в домашней постели, а не на шконке следственного изолятора, - отрезал Михайлов. - Экспертизу, изготовленную задним числом, я готов представить в суд при одном условии, если вы направите мне его с сопроводительным письмом и письменным же поручением передать судье…Вот еще что: клиника готова заключить мировое соглашение. Его условия отправлю вам электронным письмом.
       На следующий день Михайлов получил эсэмэску: “Согласна на мировое соглашение”.
       “Ок”, - ответил он коротко.
       Клиника перевела деньги на счет в Киеве после того, как Николь подписала отказ от всех требований, что совсем не удивило Михайлова. Но он был приятно удивлен, когда киевлянка выплатила ему вознаграждение из полученной суммы денег. Платежный документ пришел адвокату по WhatsApp в сопровождении улыбающегося смайлика. Адвокат ответил виртуальным рукопожатием.
               
                КОНЕЦ