Веник

Дед Матвей на рынке торговал вениками. Не простыми, а «с характером»: говорил, что если веник правильно выбрать — он и пыль выгонит, и тоску. Народ посмеивался, но брал: у Матвея веники всегда будто сами в руку просились.

Однажды подошёл к нему городской, в костюме, с портфелем. Покрутил в руках три веника, вздохнул:
— Мне бы такой, чтоб сразу всё: и квартиру убрать, и жизнь наладить. Есть?
Матвей прищурился:
— Есть. Но он не продаётся.
— Как не продаётся? А зачем тогда показываешь?
— А чтоб ты понял: жизнь не веником чистят. Жизнь — разговором.

Городской хмыкнул, хотел уже уйти, да вдруг остановился:

— А знаешь, — вдруг сказал он, — я ведь и правда уже год ни с кем толком не поговорю. Всё дела, отчёты, цифры… Даже чаю выпить не с кем.

Матвей молча снял с связки один веник — самый спокойный, будто из тихих вечеров собранный — и протянул:

— На, бери. Не для уборки. Для души. А потом приходи ко мне, когда время будет. Посидим, про жизнь поболтаем. У меня самовар как раз новый, на дровах.

Городской веник взял, неловко так, будто не веник, а чужую тайну. Улыбнулся чуть-чуть — впервые за долгое время по-настоящему:

— Спасибо. Завтра приду. Если не закручусь.

Матвей только кивнул:

— Закрутишься. Но всё равно придёшь. Потому что человеку разговор нужен больше, чем чистый пол.