Часть 9. 5-я волна разрушения канонов

5-я ВОЛНА РАЗРУШЕНИЙ

1. Нарушение постановочной этики - постановочный плагиат 
 
В хореографическом искусстве народного танца, в том числе осетинского, с определенного момента в постановках многих хореографов, работавших не только в ансамблях художественной самодеятельности, но в качестве главных балетмейстеров ансамблей государственного и академического образца, стал часто присутствовать постановочный плагиат.

Без зазрения совести некоторые хореографы стали игнорировать постановочную этику и использовать в своих работах чужой сочинительский труд в виде отдельно взятых движении и фрагментов композиции, при этом, эти хореографы, либо намеренно, либо от незнания неписанных законов постановочного искусства, которые гласят, что нужно, либо вообще не прикасаться к чужим изобретениям, либо указывать фамилии авторов на афишах, ни в программке, ни со сцены.

2. Соответствие характера музыки смысловой нагрузке танца

После того, как в 1959 году режиссер киностудии «Ленфильм» Владимир Александрович Чеботарев снял фильм о Коста Левановиче Хетагурове «Сын Иристона», то в конце того же года представители трех первых  поколений артистов ансамбля ГАПиТ Северной Осетии еще несколько месяцев обсуждали эпизоды, в которых происходило исполнение танцев симд, тымбыл и  хонга под музыку, сочиненную уважаемым маэстро композиторского искусства Ильей Габараевым, которому на тот момент было 33 года, но он уже написал достаточное количество симфоний, рапсодий и пьес.
 
Обсуждению была подвергнута, конкретная мелодия, а именно та, которая была применена в фильме к танцу хонга, которую ветераны абсолютным большинством оценили, как не способную отразить истинный характер взаимоотношений дуэтной пары в одной из важных тем танцевального быта под названием хонга, характер музыки был чужероден смыслу танца.

В начале 1965 года, после того как я вновь просмотрел этот фильм, мне пришла идея сделать кассетную аудио запись, которую я дал прослушать своим сокурсникам балетмейстерского отделения ГИТИСа, представлявшим различные национальности.

Затем я обратился к ним с простым вопросом - о чем эта мелодия. Одни студенты оценили характер мелодии, как уместный для оформления эпизода, в котором идут кадры документального фильма о войне, другие – описывали, как жена горюет и с грустью смотрит на портрет мужа, погибшего много лет назад на фронтах Великой Отечественной Войны и вспоминает их совместное проживание в мирное довоенное время, и третьи – представляют сказочный сю-жет, в котором жители села ведут девушку в место жертвоприношения чудовищу…

Это был пример того, как, не зная нюансов смысловой основы опреде-ленных тем осетинской народной танцевальной культуры, представители других национальностей уверенно указали на то, что в данной мелодии отсутствуют те нотки гендерного лиризма и романтизма, а вместо этого - достаточно убедительно присутствует настроение пессимизма, уныния и грусти.

     СПРАВКА:
     1939—1943гг. – солист в оркестре Юго-Осетинского ансамбля песни и пляски;   
     1943—1945 г. – руководитель самодеятельного музыкального коллектива в Юго-Осетинской АССР; 1949 г. – окончил теоретико-композиторское отделение музыкального училища при Ленинградской консерватории (педагог Г.И. Уствольская); 
     1954 г. – окончил Ле-нинградскую консерваторию по классу композиции профессора X.С. Кушнарева, став Членом Союза композиторов СССР; 1987—1991 гг. – председатель правления Союза композиторов СОАССР.   
 
В конкретном эпизоде фильма мелодия является тем опасным примером, когда авторитет композитора и статус фильма вредит постановочному искусству вообще и осетинскому танцу в частности, потому что, каждый последующие поколения хореографов Осетии будут свято верть в то, что услышанное и увиден-ное является истинной архаикой, которую можно смело брать за пример...

...