Маленькая Леночка. Часть II - Схватки. Глава 6

                Лена покосилась на спящего Витю, заглушающего своим звучным храпом фильм, выбранный на совместном голосовании, но демонстрирующийся для неё одной. Влюблённые проводили выходной, следуя японской пословице: «Никто не спотыкается, лёжа в постели». За окном стемнело, и у Лены уже раздуло голову от винегрета из просмотренных фильмов, о существовании которых её Пёса периодически получал представление, на полминуты открывая один глаз. От предложения прогуляться по парку Витя наотрез отказался, сославшись на то, что трудовые будни изрядно его измотали, да и вообще, на улице скользко, а скользкий тротуар убивает культуру речи. Лену охватило удушающее чувство безнадёжности: три выходных по одному лежачему сценарию уже вызывали изжогу и грозили закончиться пролежнями. К тому же, Лена уже начинала испытывала смутную тревогу в связи с продолжающейся низкой реакционной способностью по отношению к ней своего возлюбленного. Мысль о возможной непривлекательности в красивую голову царицы Савской не приходила, зато две другие охотно зашли на чаёк и поведали о возможных причинах. Первая, оправдательная, указывала на отсутствие допинга в лице алкогольного градуса, когда практически умирающий организм на следующий день после спиртового отравления с удивлением обнаруживает себя пока ещё живым и спешит перед неминуемой смертью оставить потомство. Вторая, подозрительная причина, нашёптывала, что какая-то «цигель-ай-лю-лю» перехватывает Лениного законного партнера где-то на полпути к оставлению этого самого потомства, и это подозрение только усиливалось от вечно светящегося в соцсетях негодника Пёсы и периодически неотвеченных Лениных звонков. Лена, обуреваемая ревностью, опять застряла между витков узкой спирали повторяющихся событий и пыталась выбраться из них со всех сил, сдирая свежую корку с только что заживших царапин.
          - Муся, ты какая-то неправильная: то ли грустная, то ли недовольная… - промычал Витя, вдрогнувшего от очередного кошмарного сновидения и вцепившись в Ленины волосы, будто они были лианами, в которых несчастная жертва пытается спрятаться от преследователей.   
          - Невесёлая картина: силуэт мужа, сливающийся с горизонтом! А я, как космонавт на орбите, совершаю по четырнадцать витков в сутки вокруг неизменного тебя, и получаю одинаковые фото, - процедила Лена. - Ты хотя бы иногда, приезжая ко мне, изображал вертикальную ёлочку! Я бы делала вид, что ищу под ней несуществующий подарочек
                - Я что, тебе не нравлюсь? Почему? Мужчина засыпает красивым и просыпается красивым, это только женщина за ночь почему-то портится…
          Лена пододвинулась к Вите поближе и шумно обнюхала его.
          - Значит, ты женщина? Душок какой-то не свежий…
          - Зато ты – женщина матрёшка: снимаешь одну, а под ней новая загадка! Чем тебя не устраивает мой небесный горизонт? Или вид лежачего солдата вызывает у тебя панику?
         Лена посмотрела на Виктора. Странное дело - и правда, почему её всегда раздражал вид лежащего мужа? Каким ей больше нравится видеть своего Пёсу: стоящим у плиты перед кастрюлями и засыпающих в них огромное количество специй, вдвое превосходящее количество продуктов? Или сидящим за столом и уничтожающим без остатка только что созданное им гастрономическое творение? А каким ещё бывает её Пёса? Ну конечно же, он бывает страшно пьяным, причём сразу, как по щелчку, хотя входит в это состояние постепенно, как тухнущая рыба, которая в одночасье сменяет вроде бы и так не особо благовонный запашок на пронзительный «спасайся, кто может». Разве мужчины бывают другими? Трудно представить, как после еды или, наоборот, до её приёма, они бегают по квартире с тряпкой, причитая над каждой разбросанной вещью и натирая до блеска все углы, а затем, вытерев пот со лба, садятся за штопку или вязание, включив мыльный сериал или ток-шоу «Где найти миллионера». Однако, интересная штука получается! Одних лежащих супругов прекрасные половинки облизывают и грациозно подсаживаются делать массаж, иногда даже тайский. Другим вонзают в уши острые стрелы ненормативной лексики или, в лучшем случае, плюют на пол рядом с их лежанкой и уходят туда, где могут тихо поплакать в одиночестве и дать волю нелицеприятному выражению своей оценки происходящего. В чём же дело? Всё гаденько тривиально: в первом случае добытчик пришёл с охоты и принёс домой убитого мамонта, а во втором случае – чахлую канарейку, которую сам же и выдавил в свой чай вместо лимона. А то и вовсе ничего не принес, потому что попросту никуда не ходил. Личная Ленина ситуация в аккурат была под кальку переписана со второго варианта, и рефлексировала Лена на неё негативно, исходя, наверное, из сидящей в ней генетической памяти. Если эта память ещё не превратилась в рудимент, значит, двести лет с тех времён, когда мужчины брали на себя содержание женщин или хотя бы своё собственное, ещё не прошло…
          - Сложная ты у меня женщина, - задумчиво сказал Витя, подключив себя к беззвучной трансляции Лениных мыслей и почувствовав угрозу своему мужскому достоинству.
          - Я сложная? Да я пришла к тебе из сказки!
          - Выгнали, что ли?
          - Ничего ты, Пёса, в женщинах не смыслишь! Угадай, какую женщину Константин Симонов хотел бы взять с собой в небесную жизнь, как ты думаешь? – и Лена нараспев процитировала:
          «Злую, ветренную, колючую,
          Хоть ненадолго, но мою!
          Ту, что нас на земле помучила
          И не даст заскучать в раю!»
          - Нет, Мурысенька, это не мой идеал женщины, хотя одна такая пролезла, не разуваясь, в моё сердце. Мой идеал – жена декабриста: за мужем в сибирские холода и метели!
          - Милый, я бы пошла за тобой в Сибирь, но я тебе всю каторгу испорчу! Да и у меня, дорогой, не о лежащем муже была мечта! Вон какую ты харизму отрастил, в кадр не помещается…
          - Что поделать, Муся, а сбылась такая! У идеального мужчины есть один огромный недостаток: его не существует! У меня тоже мечта о Царевне-лягушке не материализовалась: я хотел, чтобы моя лягуха, превратившись в царевну, из своего рукава озёра с лебедями вытряхивала… Ан нет - одни кости мне в лоб летят!
           Витя вяло кивнул головой и зевнул:
           - Ладно, всё понятно с тобой… Кто рано встаёт, тот сто раз за день зевнёт! - и тут же улетел обратно в царство Морфея…
           Поглядев на Няшу, вытянувшегося по струночке вдоль Витиного торса, Лена подумала о том, что только мужчины и коты обладают потрясающим умением лежать на диване с жутко деловым видом. Она вылезла из-под одеяла, взяла ноутбук и отправилась на свой кухонный трон. Маленькая Леночка молчит, надо попробовать воскресить её своей книгой. Зачем она вообще пишет эту книгу, кому она нужна? Что стоит за набором букв и предложений, и содержит ли это что-то хоть какую-нибудь здравую мысль? Ни на один вопрос Лена не знала ответ, кроме того, что она спасала этой книгой себя. Вдруг потом получится, как сказал Серафим Саровский: «Спаси себя, и вокруг тебя спасутся тысячи»? Состояние, в которое она погружалась, пребывая в мире своего творчества, называлось так: Я ЖИВУ и Я ЕСТЬ, я есть у жизни и жизнь есть у меня, мы слились друг с другом и осознано взаимодействуем, ощущая свою тождественность! Вот и сейчас, написав несколько строчек, Лена молниеносно вырвалась за пределы своей кардинальской сутаны, квартиры, дома, улицы, города, страны, Земли, Галактики, Вселенной, уносясь в неведомое пространство безграничного мира, без остатка растворив в нём мир внутренний. Это таинство напоминало ей фильм о Большом взрыве, когда кольца яркого света стремительно расширялись в чёрном пространстве, заряжая его своей мощнейшей энергией и давая возможность зарождению новой жизни. Хотя Лена совсем не была уверена, что Большой Взрыв положил начало новой жизни… Не достались ли нам в наследие лишь малочисленные остатки того, что он уничтожил? Или сам Творец устроил это грандиозное событие вселенского масштаба, чтобы, превратившись в квадриллионы частиц, бесконечно расширяться и познавать себя, в том числе и через нас?
           … Неизвестно откуда взявшийся Няша, как ни странно, парил вместе с Леной, похрюкивая во сне и подрыгивая ногой, очень сильно напоминающей заячью лапу. Может, из-за этого сходства Лена не использует в своём кулинарном искусстве мясо кролика? Много лет назад, собравшись разделать только что купленную кроличью тушку, Лена застыла над раковиной, узрев поразительную аналогию предмета, которое она держала в руках, со своим котом, только без пушистой шубки. Истошно завопив, она поспешно всучила кадавр Вите, примчавшегося на её крик. Потом Лена не только не притронулась к блюду, старательно приготовленному мужем, но даже не глядела в сторону кастрюли, в которой была потушена жуткая расчленёнка…
          Внезапно Няша начал стремительно удаляться от Лены и превратился в мерцающую точку, раздувшуюся затем в шар и принявшей очертания трёхрожковой люстры в комнате Маленькой Леночки. За стеной слышалась знакомая сонная ария выпившего папы, из кухни доносились соблазнительные ароматы жареной баранины, а на диване, закинув нога на ногу, лежала старшеклассница Маленькая Леночка и читала книжку.
           - «Война и мир», - произнесла вслух Лена, прикрыв книгу и взглянув на обложку. – Нравится?
           Она знала, что нравится. Все четыре тома романа были прочитаны ею в девятом классе за несколько ночей, оставив после себя послевкусие стремительно прожитых жизней одновременно всех его героев.
           - Да, очень! Говорят, что Масонская Ложа до сих пор существует, - ответила Маленькая Леночка, и её лицо озарилось нескрываемой радостью. Она быстро поднялась с дивана и заключила Лену в горячие объятия.
           - Энтузиасты-конспирологи утверждают, что масоны ополчились против мира и планируют массовое уничтожение людей низкого и среднего классов, оставив себе лишь горстку рабов для обслуживания элиты, - с умным лицом изрекла Лена. Девушка тут же нахмурилась:
           - У нас нет низкого и среднего классов, мы живем не на загнивающем буржуазном Западе! В Советском Союзе все равны!
           - Ничего, скоро будут, ещё налюбуешься, - с досадой промолвила Лена. – Как поживаешь, моя принцесса?
           - Да по-разному… Папа каждый день с бутылкой в обнимку, мама еле передвигается по квартире, держась за стены, а я… - Маленькая Леночка оглянулась по сторонам и прошептала ей в ухо:
           - Со мной что-то не то… - и тут же побежала в уборную.
          Лена поёжилась от смутных догадок и задумалась. О-хо-хо… Значит, уже случилось… Разве можно забыть горячие поцелуи на стареньком диванчике двух неискушённых, по уши влюблённых друг в друга подростков, закончившиеся потерей чувств от внезапно нахлынувшего блаженства? Это случилось в тот день, когда они с Сашкой вернулись с первомайской демонстрации, промокшие от дождя, вылившегося на них из приплывших Чернобыльских туч, которые пригнал в Питер южный ветер. Пока мама на кухне разогревала обед, продрогшие до костей голубки плюхнулись на диванчик, содрав в себя промокшую насквозь одежду, и прижались друг к другу, пытаясь согреться. Тогда она впервые испытала ЭТО… Когда вечером Сашка уехал домой, мама очень странно посмотрела на Лену и сказала:
           - Доча, не хочу и не буду читать тебе нравоучения. Вы уже взрослые, но я вижу, что Саше нелегко, и уповаю на твоё благоразумие.
          Что мама имела в виду, Лена не поняла, и в этом не было ничего странного: что, как не врождённое тугоумие, бытовая близорукость и ясельная наивность спасли Ленино лицо от естественного старения, а личную жизнь от возможного счастья?
          Спустя несколько дней они втроём с Пчёлкой и Сашкой прогуливались по летнему парку, опьянённые ароматом благоухающих цветов, ярким тёплым солнышком и многоголосьем птиц. По пути на лодочную станцию Сашка затеял спор, что без труда сможет ночью забраться к Лене через окно.  Так-то задача была не слишком сложная, учитывая, что окно находилось на втором этаже, и при желании до него можно было даже допрыгнуть, например, разбежавшись с шестом, но невозможность вовремя затормозить грозила травматичными последствиями. Пчёлка собственноручно разбила их руки, сложенные в замок, как и положено делать спорщикам, чтобы закрепить условия договора. Ночью в Ленино окно стукнул камешек, и выглянув на улицу, она разглядела Сашкин силуэт, маячивший внизу на козырьке над подъездом. Затем раздался громкий шёпот:
                - Спусти мне что-нибудь, за что можно ухватиться!
          Так было не интересно, потому что не имело ничего общего с романтическим вторжением на территорию возлюбленной, наполненным борьбой с монстрами и преодолением сложных препятствий на пути к покорению неприступной дамы сердца.
          - Может, мне на стройку за приставной лестницей сгонять? – съязвила разочарованная Лена.
          Она обвела взглядом комнату и не придумала ничего лучше, как вытащить ремень из своих брюк.
          - Ты бы ещё за ситечком на кухню сбегала, - прыснул Сашка. – Простынь давай!
          И через минуту диверсант высадился в комнате. Та ночь стала первым настоящим свиданием для них обоих, очень сладким и бесконечным… Первый опыт близости открыл Лене дорогу в новый неизведанный мир отношений между мужчиной и женщиной, любящих друг друга, и с той поры Лена никогда не разъединяла понятия «любовь» и «секс» - одно влекло за собой другое, а другое вытекало из первого. В ту ночь она впервые призналась Сашке в любви, чем очень его удивила: подростки встречались уже целый год, но ему не приходилось слышать от Лены ничего подобного. «Я поклялась себе, что признаюсь в любви только тому, кто сможет стать мне близким, и что близким мне станет только тот, кого я по-настоящему полюблю», – тихо прошептала Лена. Неумелые жаркие объятия несколько раз были прерваны шарканьем ног в коридоре и сопровождались Сашкиной дислокацией под письменный стол, что спасало влюблённых от испепеления друг друга в пылу страсти…
          Бледная Маленькая Леночка с расстроенным видом измождённо плюхнулась на стул.
          - Тошнит? – с сочувствием спросила Лена.
          - Да…Постоянно! Но ещё ни разу не вырвало… - пожаловалась Маленькая Леночка.
          - Ты беременна, - не церемонясь, выпалила Лена, и увидев застывший ужас в глазах несчастной девушки, тут же обняла её и тихо сказала: - Такое иногда случается, когда мужчина и женщина вступают в близость…
          - Ты меня за дуру держишь? – вспылила Маленькая Леночка. – Наверное, не на необитаемом острове живу! Но я… я вроде бы всё делала, чтобы не…
          Лена вспомнила глупые меры, полезные не больше, чем покойнику галоши. На всю жизнь врезался ей в память визит врача в сопровождении юриста, нанесённый маме после того, как на осмотре у доктора несовершеннолетняя ошарашенная девушка услышала: «Беременность семь-восемь недель»… Как она плакала, стоя перед мамой на коленях и умоляя её не подписывать разрешение на прерывание беременности! Но мама была непреклонна… Всю неделю после операции Лена не вылезала из кровати, повернувшись лицом к стене и потеряв аппетит, вставая только на зов мамы, которая окончательно слегла в день возвращения Лены из больницы. Она помнит мокрую от слёз тетрадь, исписанную стихами, посвящёнными неродившемуся малышу…  В голове вдруг вспыхнула неожиданная мысль о том, что душа убитого ею ребёнка сразу вселилась в трёхлетнего тогда Витю, подвинув его собственную, чтобы спустя много лет в полной мере ощутить материнскую любовь и заботу предавшей её Лены.
          - Послушай, - Лена пристально смотрела в глаза Маленькой Леночки. – Ни в коем случае никому ни о чём не рассказывай и к врачу не ходи, иначе тебя сразу вынудят прервать беременность! Найдите с Сашей возможность купить витамины, которые я тебе назову. Не помню, как они в твоё время назывались, главное, чтобы они входили в состав имеющихся препаратов. Записывай!
           - В моё время? – Маленькая Леночка с подозрением посмотрела на Лену. – А ты из какого? Ты… ты из будущего? Ты… ты – это Я? Но я думала, что ты – мой ангел!!!
           Лена увидела, как глаза Маленькой Леночки подались вперёд, со всех сил стараясь выбраться из плена век, чтобы спрыгнуть с миловидного личика и наброситься на Лену.
           - Да, я – это ты, и скорее всего, я - из будущего, хотя и не уверена… Но если я на тридцать пять лет старше тебя, то это самое логичное, что можно предположить, - пытаясь говорить как ни в чём не бывало и выглядеть естественной, промолвила Лена. – Что здесь такого? И кто может точно сказать, кто такие ангелы? Не мы ли сами, разрушившие оковы времени, или лучшая частица нашей души, которую мы оставили ТАМ, чтобы не потерять связь с Богом, отправляясь на Землю?
           Маленькая Леночка слушала Лену, раскрыв рот.
           - Мне… Мне не верится… Всё не так, как я себе представляла… А ведь я всю жизнь разговаривала с тобой, как с ангелом! И ты всегда являлась мне во снах, согревала, ободряла и дарила свою любовь! Я была уверена на сто процентов, что ты – мой ангел-хранитель!
           - И теперь твоему разочарованию нет конца? К святым подвижникам тоже во сне бесы в ангельском обличии приходили! По-моему, надо радоваться, что я реально существую, правда, не очень понятно, в каком измерении… Мне кажется, что ты уже достаточно большая девочка, чтобы ценить не форму, а содержание! Я люблю тебя и пытаюсь спасти от ошибок, избавить от чувства одиночества и стремления спрятаться от него за мужчинами, которых ты выберешь!
           - От ошибок и мужчин меня прятать не надо, как бы им не пришлось бежать от меня, роняя тапки! – Маленькая Леночка с вызовом посмотрела на Лену. – Или ты забыла свой язык, который тяжело было держать за двумя ядовитыми зубами, и характер, убивающий наповал даже холостыми выстрелами? Если, конечно, ты – это я! И о каком одиночестве идёт речь, что-то я не пойму! Со мной всегда была ты, и я купалась в твоей любви…
          … В дверном проёме стоял заспанный Витя и что-то говорил, указывая на лежащий на полу раскрытый ноутбук, превратившийся в пластмассовую подстилку для похрапывающего на нём Няши.
          - Муся, ты чего меня не разбудила? И чем вы тут без меня занимаетесь?
          Лена наклонилась и стряхнула Няшу с ноутбука. Быстро захлопнув своё электронное сокровище, она ответила любимому:
          - Развлекаемся, как умеем! От тебя же интересной компании не дождёшься! А мне так хочется кампании, маленькой нефтяной кампании!
          … Дни следующей недели мелькали, как картинки за окном локомотива, набравшего бешенную скорость перед тем, как прибыть на пункт назначения.
          - Ванечка, давай приоткроем окно, а то душновато у нас с тобой! – попросила Лена семиклассника ростом выше неё, с уже пробивающейся бородкой и усами, смешно торчащими в разные стороны, словно их обмакнули в клей и посушили феном. Ваня обладал артистическим даром, неповторимой харизмой и собственным мнением, к которому забавно было прислушиваться
          - За что тебя уволили с подводной лодки? – Душно стало, и я окно открыл! – молодой человек с улыбкой приоткрыл форточку и сел на место.
          - Итак, нам с тобой не помешает закрепить достигнутый ранее успех и потренироваться в использовании четырёх английских видовременных форм, которые мы, как я полагаю, хорошо изучили.
          Иван с умным видом кивнул и изрёк:
          - Я восхищаюсь вашим чувством юмора!
          Лена напустила на себя серьёзный вид, сдвинула брови, поправила на носу несуществующие очки и строгим учительским голосом произнесла:
          - I often drink tea. Какое время?
          - Простое, - подумав, ответил Иван.
          - Ванечка, это пол ответа. Простое или длительное – название вида, который есть в любом английском времени: в прошлом, настоящем и будущем. Здесь какое время?
          - Ну, если «часто», то настоящее… - протянул юноша.
          - Умничка! А теперь давай поставим глагол в этом предложении в настоящее длительное время!
          - I drinking tea now, - не моргнув глазом, выпалил Иван.
          - О чём ты снова позабыл? Помнишь мою подсказку: если вид длительный, то глагольная форма тоже становится длинной, потому что к глаголу приплывает второе слово!
          - А, вспомнил! Там дословно получится: «Я являюсь пьющим».
          - Не приведи Господь! –  Лена перекрестила Ивана, и они оба рассмеялись. – Пить – здоровью вредить!
          Воспользовавшись лирическим отступлением, подающий большие надежды будущий сатирик тут же продекларировал новый анекдот по всплывшей теме:
          - Доктор, сколько мне жить осталось? – Десять. – Что десять: лет, месяцев, недель? – Девять… восемь…
          - Ох, Иван, жестковато как-то…
          Проверив вторые формы пяти неправильных глаголов, написанных Ваней по памяти после данных на повторение двух минут, Лена улыбнулась:
          - Для староанглийского языка очень даже неплохо! Давай теперь попробуем изобразить то же самое, но в современном варианте…
          У Вани однозначно было большое будущее, потому что Ваня был ЛИЧНОСТЬЮ. Не давались ему школьные предметы, отчего мальчишке приходилось самому отдаваться им. Все честно заработанные тройки неизменно получались за честно сделанные неправильно домашние задания, которые мученик науки выполнял до середины ночи. Родители выворачивались наизнанку в одновременных попытках помочь сыну с уроками и при этом уложить своё чадо в постель вовремя, еле сдерживаясь от периодически возникающего желания убежать и уложить под поезд себя. Как бы там ни было, это неудобное обстоятельство не мешало Ване стать одним из самых потрясающих Лениных учеников. Иван увлекался историей и делился с Леной удивительнейшими историческими фактами, о которых она ничего не знала и едва не падала со стула от изумления; он без смущения демонстрировал сцены из спектаклей, которые ставил театральный кружок Ванечкиной школы, и Лена восхищалась его невозмутимой манерой держаться. Если бы предмет НВП – начальная военная подготовка – дожил бы со времён СССР до наших дней, Иван уже в своём седьмом классе имел бы звание Заслуженного учителя России, а коллекция всех ныне существующих оружий, собственноручно выструганных из дерева и занимавшая треть его комнаты, безусловно, была уникальнейшей в своём отечестве. Его умению чётко аргументировать своё мнение и поступки Лене было ещё учиться и учиться, и их бартер, определённо, был равноценным, но чем старше становился её ученик, тем сильнее чувствовалась его тщательно скрываемая ранимость. Было очевидно, что Ванечка переживал из-за отсутствия отличных результатов, и открыто заявлял о том, что не питает никаких иллюзий на счет своих способностей, на которые абсолютно не рассчитывает в связи с их ограниченностью. На протяжении трёх лет Лена со всех сил старалась развить в мальчике веру в себя и в свои силы, щедро осыпая похвалой даже за самые малые успехи, и практически убедила Ваню в его дружбе с английским, но тем сильнее расстраивался её ученик, когда ошибался. Внешне это было не заметным, потому что самообладание Ивана не позволяло дрогнуть ни единому мускулу на лице, но тем не менее, Лене каким-то загадочным образом транслировались внутренние переживания мальчика, и в эти мгновения ей хотелось прижать его к себе и по-матерински погладить по голове. Частенько она еле сдерживалась, чтобы не швырнуть с размаху его тетрадь о стенку и не заорать: «Да пошёл этот английский куда подальше! Ваня, ты и без него – гений! Хватит ломать зубы о гранит науки, лучше вцепимся ими в крепкую нервную систему!»
           - Иван, я уверена, что тебя ждёт большое и славное будущее! – весело воскликнула Лена, ободрительно похлопав своего ученика по плечу.
          - Возможно, вы правы, но для того, чтобы в него войти, я должен отыскать своё место в жизни.
          - А как ты собираешься его искать? – поинтересовалась Лена.
          - Там, где я смогу стать успешным, и будет моё место, - отчеканил Иван.
          - Мне всегда казалось, что человек должен заниматься тем, что приносит ему радость, даже если это не всегда приносит успех, - возразила Лена.
          - Нет, место в жизни всегда должно приносить человеку успех! Вот сидит на своём стуле врач, и этот стул приносит ему радость, а больные мрут… Успех – это когда все живы и рады друг другу и отличным результатам своих действий! Разве стоит заниматься тем, что не приносит хороших плодов? – Ванечка пожал плечами.
          - Конечно, нет! – воскликнула Лена. – «И по плодам их узнаете их», - учил Иисус Христос.
          - Ну вот, что и следовало доказать, - произнёс Ванечка с кислым лицом. – Судя по моим плодам, я пока копчу небо, и оно скорее накроет меня на чужом месте, чем я найду своё…
          Закончив занятие с вполне уже сформировавшимся философом, Лена вышла на улицу и вспомнила, что у неё еще накануне закончились сигареты. «Может, и не нужны они вовсе?» - подумала она, но всё-таки решила заскочить в магазинчик, который находился в Ванечкином доме. Иначе точно случится злой рок и произойдёт какая-нибудь неприятность, узнав, что у Лены в сумочке нет сигарет, а потом заставит её давиться переживаниями на эмоциональных качелях, которые без табачного дыма раскачают её до «солнышка». Лучше успокоиться сигаретой, лет на десять пораньше… Или на сколько лет она уже успокоила себя табакокурением? Даже небольшое количество рано или поздно превращается в качество. Лена поёжилась от пронзившего её горького сожаления о том, что опустить планку ниже двух сигарет в день у неё получалось крайне редко, а ведь в те дни, когда она не курила, Лена испытывала особое чувство свободы и лёгкости. И не от того, что никто из целующих её не ассоциировал себя с облизывающим пепельницу, а потому, что никто и ничто не сделает нас свободными, кроме нас самих! Мы добровольно отдаём себя во власть привязанностей и зависимостей, а потом просим Бога освободить нас от их последствий и от тех людей, которые, подобно нам, находятся в плену своих собственных и причиняют этим обстоятельством нам вред. «Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». Как выполнить наставление апостола Павла, когда всё сладенькое затягивает и быстро опутывает нас своей липкой паутиной, становясь нашим рабовладельцем? Но кто из нас признается, что он раб своих похотей, чревоугодия, жажды власти и денег, желания нравиться и быть признанным? «Нет, - говорим мы себе в утешение, - это вовсе не больная зависимость, а всего лишь маленькая невинная слабость. Мне просто это нравится, ну а зачем иначе жить? Этак вся жизнь пройдёт в безрадостном унынии! Вот разонравится, и брошу! Пить, курить, блудить, набивать до отказа свой растянутый до неприличных размеров ненасытный желудок; пустословить, осуждать, рисоваться перед другими, спать на рабочем месте и работать вместо сна, разрушая свою психику, которая рано или поздно разрушит психику близких; воровать…  нет, воровать мне не нравится, но работать не нравится ещё больше, поэтому работу можно бросить прямо сейчас, а воровать – чуть попозже…» И бросаем, только не свои пристрастия, которые сладки, как мёд и не разонравятся никогда, а надоевших  уже «бывших» любимых и близких, детей, больных стариков, друзей, попавших в беду, и Родину, когда на ней становится трудно жить, потому что мы умеем отказываться только от того, что нам не нравится! А всё своё «нравится», превратившееся в уродливого страшилу, тянем, волочем кандалами по земле, трясём за цепи своего безволия, которыми приковали себя к своим зависимостям, фанатично убеждая себя в том, что Я – свободен, продолжая отягощать себя ненасытной жаждой иметь всё больше и получать здесь, на Земле, всё, что нравится… Мы не стремимся к Богу, туда, откуда мы пришли, потому что большинство из нас уверены, что пришли из чрева матери, которая тоже возникла из чрева своей матери, и так назад до водорода как продукта завихрения в пустоте. Так и живём, ощущая себя случайными завихрениями невесть откуда взявшихся других завихрений, на которых однажды случайно намотался дарвиновский эволюционный закон. Мы вообще никуда не стремимся, мы просто стараемся, изо всех сил стараемся уплотниться здесь низкими вибрациями своих желаний, утрамбовав себя их продуктами с головы до ног, как плюшевую обезьяну, и потеряв всяческие ориентиры для движения души по вертикали вверх. Ведь душа в нашем понимании состоит из туловища, которое, пока его не закопали, должно как следует пробороздить горизонтальную плоскость земли-матушки, собрав с её поверхности все блага в холщовый мешок своего эго, который всего через один вздох нашей планеты будет закопан обратно в землю, ибо «прах ты и в прах возвратишься»… Пусть наверх летают сумасшедшие духовные шарики, им терять нечего, они пустые и лёгкие, потому что мозги уже потеряли! Нам же, тяжеловесным, но страшно умным гирям, больше нравится проминать что-нибудь мягкое и тепленькое… Ничего, что смердит, зато надёжно! Определив интервал своей жизни между рождением и смертью как единственную данность, мы усердно ввинчиваем себя глубже и глубже в сточную яму своих отработанных желаний, не понимая, почему вместе с ними стремительно превращаемся в компост…
          Люди в своём отсутствии чувства меры подобны спаниелю, которому не знакомо ощущение сытости. Лене вспомнился забавный случай, произошедший на свадьбе её друзей в ресторане, когда, подкрепившись холодными закусками, гости вышли на десять минут на террасу освежиться. Вернувшись обратно в зал, они обнаружили на свадебном столе огромный пустой поднос. О том, что на нём ещё пять минут назад лежали котлеты по-киевски, участники банкета догадались, взглянув на тело бездыханного спаниеля, питомца невесты, входящего в число почётных гостей. То, что он не курил вместе с гостями на веранде, сослужило ему плохую службу: несчастный пёс неподвижно лежал на паркетном полу, завалившись на спину и вытянувшись вдоль своего длинного языка, вывалившегося из обожравшегося хозяина. Лишь собачьи лапы нервно подёргивались, упрямо прижимая к кучерявой груди последнюю надкушенную котлету… К счастью, жадного пёсика удалось откачать ветеринарам, которые вскоре прибыли на место собачьего преступления и сделали экстренное промывание желудка…
          Для человека промыванием от яда накопившихся излишеств становятся болезни и несчастья, а для человечества – войны, голод и эпидемии. Жестокая необходимость, но иначе никак не выпрямить земную ось, прогибающуюся под напором тяжёлой энергии людских грехов. Чтобы осознать эту непреложную истину, люди считают своим долгом поколение за поколением, век за веком, тысячелетие за тысячелетием неизменно и натужно страдать, и земная ноосфера с каждым вновь прибывшим миллиардом людей всё сильнее и сильнее сводит брови, теряя надежду на духовное возрождение человеческой расы…
          В магазинчике заботливо отсутствовал персонал, и в воздухе витал аромат вчерашней свежести. Подойдя к прилавку, Лена погрузилась в терпеливое ожидание головы, которая рано или поздно должна была из-под него вынырнуть, и стала рассматривать стеллажи с бутылками, обёрнутыми разноцветными наклейками. «Завтра день Святого Валентина!» - промелькнуло у неё в голове. Навряд ли бы у неё получилось вспомнить, отмечали ли они с Виктором хоть раз этот «ненашенский» праздник, потому что оба сошлись в едином мнении: православным праздником всех влюблённых является День Петра и Февронии, который празднуется летом в России как День семьи, любви и верности. Но и этот прекрасный день они почтили своим вниманием лишь пару раз, потому что лето в последние годы их совместной жизни обычно попадало в зону отчуждения, становясь год от года жарче и усердно охлаждаясь бурными реками пива, смывающими разнузданного Витю из Лениного терпения.
           Какой смысл гоняться за праздниками, держа в охапке авоську с краковской колбасой и бутылку с плесенью для мозгов? «Никакой», - ответила Лена сама себе, обуреваемая смутным предчувствием, что день Святого Валентина и в этот раз не станет красным в её календаре, и не дождавшись живой души по ту сторону прилавка, отправилась восвояси. Настоящий праздник должен быть созвучен ликованию в душе, а не навязываться календарём. И к чему вся эта предпраздничная суета накануне любого торжества? Ведь не человек для праздника, а праздник для человека! Удивительный парадокс наблюдается: однажды став рабом своих желаний, мы попадаем в рабство и к результатам их исполнения! То, в чём мы, как нам кажется, нуждаемся, начинает владеть нами уже в процессе добывания, подмяв нас под себя и наступив на горло своей жирной ногой. Так мы становимся рабами дома, любимого человека, работы, удовольствий, позабыв о главном: а зачем нам это было нужно? Для жизни – так живи! Для любви – люби! Для радости – радуйся! Для денег – трать их, для чего же ещё они были тебе необходимы? Господь всё положил к ногам человека, но Божие создание норовит завалить себя дарами так, чтобы Бога видно не было. Так и лежит оно на земле, чуть дыша и, придавленное своей жадностью, вдыхает спёртый воздух тёмной норы и натужно хрипит: «Ну, и где ваш Бог? Покажите мне его!»
                Захлопывая дверцу своей машины, Лена нечаянно сломала ноготь.
          - Алло, студия красоты? Я вчера записывалась к вам на маникюр без ремонта. Сегодня уже с ремонтом!
      Завтра Света, как всегда, профессионально выполнит свою работу и поможет Лене подобрать такое покрытие, к которому затем будет постоянно приклеиваться Ленин взгляд, заставляя благодарную клиентку написать в ответ на присланную студией просьбу оценить работу мастера: «Бесподобно! Любуюсь своими руками и стыдливо перетекаю из начальной стадии нарциссизма в среднюю». А затем, сравнив белый дизайн на чёрном фоне, Эразм Роттердамский придёт к выводу, что предыдущий вариант, где было чёрным по белому, являлся более привлекательным, и это наблюдение послужит рождению очередной глубокой философской мысли: красота отношений двух людей зависит от того, кто доминирует…
          Позвонил Виктор и сообщил, что вечером собирается приехать с холодной закуской и горячим поцелуем. Не прошло и пары часов, как Лена ощутила еле тёплый поцелуй любимого на своей щеке и горячие слёзы своего переполненного желудка, превратившего живот, перетянутый брючным поясом, в песочные часы. С трудом передвигая ногами, подгибающимися под погрузневшим телом, чревоугодники кое-как добрались до кровати и чуть не раздавили на нём мирно сопящего Няшу. Коту чудом удалось избежать судьбы мокрого места, и, заканчивая процесс пробуждения уже на полу, парашютист еще долго сидел, недоумевая, почему парашют не раскрылся, и раскачивался со стороны в сторону, чтобы подключиться к неведомым энергетическим потокам кошачьего бдения.
          - Что ты сделала с котом? Он похож на дикобраза, который случайно выжил на электрическом стуле! – рассмеялся Витя.
          - Я за ним поухаживала и выстригла все колтуны.
          - Понятно… Мне кажется, что у питомца, за которым ухаживают, нет колтунов, - иронично заметил Виктор.
          - Так у него их и нет! – воскликнула Лена. – И, между прочим, я с удовольствием уступлю тебе вакансию барбера, преследующего удирающего клиента и производящего стрижку только путём укладки его под себя! – Лена задрала рукав халата и продемонстрировала любимому расцарапанные до плеч руки.
          - Ммм…- протянул Виктор. – Вы хотите свалить блудные компроматы на несчастного кота, леди Винтер?
          Он потянулся к Лене и изобразил попытку штурма, ведь «мужчина ищет женской ласки или чего-нибудь пожрать».  Однако, то ли в виду того, что «пожрать» было слишком много, то ли потому, что женской ласки было слишком мало, но штурм закончился, так и не начавшись.
          - Да, Муся, это потому, что….
          И Ленин возлюбленный очень своеобразно, но довольно внятно объяснил Лене причину сложившейся ситуации: дескать, уже так давно знакомы, глаз замылился… Спорить было не с чем, к тому же, Лене не очень-то и хотелось. Ей вообще не нужны были ни оправдания, ни отчёты, не логические цепочки, поэтому в соответствии с непреложным законом подлости она их получила. Оказывается, вся проблема в её «несвежести»! Вот если бы рядом с ним находилась «свеженькая» женщина, он бы ей задал трепака! Лене оставалось только спросить: одного или несколько? Что показывает его практика? Но слова застряли в горле. Она и забыла, что свежими бывают не только кефирчик, ватрушки и мясо, но и люди… У осетрины вообще свежесть бывает только одна – первая, она же последняя, как выразился Воланд. Лена сначала почувствовала себя тухлой осетриной, а через секунду - только что обнаруженным в археологических раскопках Киргиляхским мамонтёнком Димой, который, несмотря на то что был запечатан в мерзлую толщу матушки Земли довольно свеженьким, успел замумифицироваться за давностью лет…
          Она быстро села, ощутив в какой-то неопределённой части тела сильный укол, и увидела боковым зрением, что в зеркале шкафа рядом с кроватью тоже кто-то сел. Переведя взгляд на это существо, Лена узнала в нём Мумий Тролля, сошедшего с иллюстраций к сказке Туве Янсон: сутулое маленькое тельце в складках и с большой головой, напоминающей мордашку бегемота и свисающей на выпуклый живот, который заканчивался нелепыми тонюсенькими лапками… Только хвостика не хватало, но и без этой пикантной детали картина складывалась достаточно убедительной. Да, ты прав, Пёса, ты абсолютно прав! Только вот правду лучше подавать, как пальто в театре, а не как мокрую тряпку в лицо…
           Лена встала, завернула Мумий Тролля в халат и побрела на кухню. В голове стало не просто пусто, в ней валялись выкорчеванные нежданным смерчем пни несбывшихся надежд, а вот откуда-то с самого нижнего позвонка вверх по спине устремлялась огненная лава, наполняя жаром всё Ленино существо. Когда она достигла горла и сдавила его, на пороге показался Виктор, которому Лена прохрипела: «Воды!» Опустошив чашку, она почувствовала страшную слабость, будто её достали из ямы, в которой долго держали без воды и еды. Кое-как доковыляв до маленькой комнаты, Лена забралась в кровать и накрылась с головой одеялом, почувствовав себя крошечной, никому не нужной девочкой. «Сколько дней мы продержались в этот раз? Тридцать восемь…»
      В ту ночь она не сомкнула глаз. В голове по двадцатому кругу проплывали неизвестно откуда запомнившиеся строчки: «Насмотревших историй невыносимых, я взываю в космическую дыру: защити меня, Господи, от любимых! От всего остального я не умру…» Мумий Тролль потихоньку отделился от Лены и, расхаживая взад-вперёд по тёмной комнате, горько и обречённо вздыхал: «Теперь мы знаем аргументы, которые прятал в своих носках Виктор Полигамович, жертва похотливого рабства, ода перемежающемуся вожделению! Время, время, ну почему ты беспощадно забираешь всё, чем когда-то одарило? Почему бы тебе не делать это поделикатнее, killing softly?» Лена тонула в своей безмолвной боли, покинутая сном и надеждой на светлое будущее, нежный бутон которой окончательно засох в Лениной душе. Никогда, никогда она больше не сможет находиться рядом с Виктором! Он превратится в постоянное напоминание о её унижении… Похоже, под его трезвым взглядом Лена была всего-навсего пузатеньким Мумий Троллем, а прекрасная желанная царица осталась владычествовать на дне водки…
          «Рухнули надежды, сломаны мечты, виноваты оба – ты и снова ты!» - закончившую играть пластинку заело на истеричной шутке, и переворачивать её у Лены не было никакого желания…
          ВСЁ! Лучше ужасный конец, чем ужас без конца! «Кто тебя обидел, кормилица?» - взглядом спросил Лену Няша, просунув голову между рейками стоящего рядом с кроватью стула, на котором распластал своё мохнатое тело. «Мои собственные ожидания», - так же молча ответила ему Лена и протолкнула истерично задёргавшуюся кошачью голову, застрявшую в спинке стула, обратно. Затем она заткнула уши ватными дисками, чтобы не слышать доносящиеся из соседней комнаты звуки, напоминающие, что её обидчик ещё недалеко. Не зря существует такая легенда, что женщина обижается, если её обидеть… Проворочавшись битый час в неудобной постели, Лена встала и побрела на кухню. Там она оторвала кусок от бумажного полотенца и написала на нём внезапно сочиненный грустный стих о цикличности и скоротечности человеческих чувств, совсем не под стать грядущему празднику влюблённых, окончательно лишившегося права на существование в Лениной жизни.
           «Под нудное шкворчанье сковородки
           На кухне двое ждали утренний омлет.
           Под беспокойный чайника свисток
           Свой ранец в школу уносил сынок.
           Под фена гул в кроватке потянулась дочка.
           «Ну всё, я больше не могу. Я ставлю точку!».
           Под взглядом мутных глаз и хрипы сердца
           В прихожей тихо зарыдала дверца.
           Под липким снегом, по дороге скользкой
           Он шёл туда, где в пальцы не впивались кольца,
           Где под годами не спала усталая привычка,
           Где в танце свежести мгновенно загоралась спичка.
           … Под капельки весны в лучах проснувшегося солнца
           Она сияла счастьем у оконца:
           Там новый папа торопился к ним с цветами…
          И под шкворчанье сковородки и чайника свисток
          Никто не слышал, как в школу грустно уходил сынок,
          Как тихо плакала в кроватке дочка.
          Ведь жизнь писала после жирной точки.
          Она писала, что разобьёт сердец немало
          За много лет наученный сынок,
          Что в разных одеялах просыпаться будет дочка,
          Что дети жизнь пропишут в жирных точках.
          А Бог, взирая на земные вечные сюжеты,
          Решил, что ангелов Он не пошлёт на Землю эту…
          Лишь двое старичков под грозные раскаты
          Сплели в своих объятьях старческие руки,
          Когда любовь их забрала туда,
          Где нет предательства и нет разлуки…»
          Это про неё. Про него. Про всех и про всё. Про всю историю человеческих отношений. И, как оказалось, про гнев Божий.