Высший пилотаж на Су-25

На следующий день после знатного застолья похмельный синдром растворился в чистом адреналине. Идея крутить петли на пассажирском Ту-134, после долгих споров в гараже, была временно признана «чересчур радикальной» даже для безбашенной Марины. Вместо этого команда выкатила со стапелей свежеотреставрированный, пахнущий свежей краской и авиационным керосином штурмовик Су-25 «Грач» (точнее, его спарку — Су-25УБ, чтобы мест хватило обеим сестрам).В переднюю кабину, разумеется, по-хозяйски запрыгнула сама Марина Никифоровна Беленькая. На место инструктора во вторую кабину уселась её двоюродная сестра, любительница экстрима Таня Трофимова. На земле, уцепившись за радиостанцию и скрестив пальцы, осталась вся наша честная компания: старшая сестра Лидия Никифоровна, Ангелина с недоеденными пельменями, старый дед Анисимов, я с гаечным ключом наперевес и, конечно, наш гениальный бортинженер Смекайло-де-Цопфи, который для связи соорудил какую-то хитрую антенну из старого самоварного крана и деталей от «Бурана».— Ну что, трусишки, от винта! — рявкнула в ларингофон Марина, и два двигателя Р-95Ш взревели так, что в гараже задрожали остатки «Трех топоров».Штурмовик легко оторвался от бетонки и свечой ушел в хмурое осеннее небо.— Танька, держись, показываю класс! — крикнула Марина и резко заложила ручку вправо.Тяжелый бронированный «Грач» послушно крутанул идеальную, плотную бочку. Земля и небо трижды поменялись местами. Таня в задней кабине только восторженно ухнула:— Маруська, давай еще! Для парашютиста это просто детский лепет!— Ах, лепет?! Тогда держи перегрузку! — азартно отозвалась Марина.Она бросила штурмовик вниз, набирая скорость, а затем мощным движением потянула ручку на себя. Серое сентябрьское солнце поплыло через остекление фонаря кабины, плавно уходя под капот. Петля Нестерова получилась широкой, размашистой и безупречной. В верхней точке, когда штурмовик шёл на спине, Марина победоносно захохотала.Но Маринка не была бы Маринкой, если бы остановилась на достигнутом.— А теперь, как и обещала — экзотика! Уходим в штопор!— Марина, Су-25 не очень любит штопор! — успела крикнуть Таня, но было поздно.Марина убрала газ, задрала нос самолета, дождалась, пока скорость упадет до критической, и резко дала ногу. Штурмовик завалился на крыло, клюнул носом и бешено завертелся, срываясь в плотный, неуправляемый штопор. Земля внизу завертелась сумасшедшей каруселью.И тут старая техника, несмотря на весь мой слесарный гений, решила показать характер. То ли сказалось качество керосина, то ли «Хмельнушка» дала о себе знать, но от диких вращений и отрицательных перегрузок в правом двигателе что-то глухо хлопнуло. По кабине пополз едкий дым, а на приборной панели загорелось зловещее табло: «ПОЖАР ПРАВ. ДВИГ.». Самолет намертво заклинило во вращении.На земле в динамике радиостанции раздался треск и панический крик Ангелины Мельник:— Маруська! Танька! Господи, они падают! Я так и знала! Ой, мамочки, мои пельмени назад просятся!Василий Васильевич Анисимов схватился за сердце и стал бледнее своей фамилии, а Лидия Никифоровна начала молиться авиационным богам. Я же судорожно соображал, какую гайку я мог недокрутить.Но в этот критический момент включился гений бортинженера. Смекайло-де-Цопфи мгновенно оценил ситуацию по звуку падающих оборотов в эфире. Его мозг, заточенный под предотвращение катастроф, выдал неординарное решение. Он вырвал микрофон из рук бледного Анисимова и заорал:— Марина! Слышь меня?! Правый мотор сдох, он держит рули потоком газов! Выключай пожарный кран правого, врубай тушение! А левому дай полный форсаж и дай левую ногу против вращения! И главное — дерни автомат отсечки топлива, который мы от «Бурана» поставили! Он перераспределит давление!В кабине штурмовика Марина действовала на чистых рефлексах. Услышав команду Смекайло, она мгновенно щелкнула тумблерами пожаротушения правого движка, рванула секретный рычаг от «Бурана» и врубила левый двигатель на максимал. Таня Трофимова, проявив стопроцентную выдержку экстремалки, изо всех сил помогала сестре удерживать педали.Тяжелый штурмовик, словно нехотя, послушался неординарной инженерной мысли Смекайло. Левый двигатель взвыл, создавая дикую асимметрию тяги, которая буквально вытолкнула Су-25 из смертоносного вращения. Нос самолета опустился, поймал поток, и Марина уверенно вывела штурмовик в горизонтальный полет всего в паре сотен метров от верхушек пожелтевших берез.Через десять минут штурмовик, победно свистя одним левым двигателем, мягко коснулся полосы.Когда фонарь кабины открылся, Марина и Таня, слегка взъерошенные, но живые и счастливые, спустились на землю. Команда с криками бросилась к ним. Ангелина со слезами на глазах принялась обнимать подруг, Лидия Никифоровна отчитывала их за сумасбродство, дед Анисимов крестился гаечным ключом, а я гордо потирал свой вчерашний орден.Марина подошла к Смекайло-де-Цопфи, крепко пожала ему руку и сказала:— Ну, инженер, ну голова! Твоя бурановская отсечка нас спасла! С меня причитается!Затем повернулась ко мне:— А ты, Мирон, дуй осматривать правый движок. Похоже, там просто старая прокладка прогорела. Работы тебе на всю ночь! А потом — снова за стол!И вся наша дружная авиационная команда, смеясь и обсуждая пережитый ужас, дружно пошагала обратно в родной авиационный гараж — допивать коньяк и доедать остывшие, но такие вкусные пельмени.Вот и сказке конец, а кто дочитал — ДВАЖДЫ ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!