Пламя на острие волны

Она шла по гребню, как по острию судьбы,
в белом купальнике, словно в доспехе из света,
а солнце садилось ей прямо в спину,
и каждый луч становился продолжением кожи. 

Волна поднималась тяжело, с глухим рёвом,
как желание, которое слишком долго молчало.
Она не просила море быть спокойнее.
Она не просила ветер стать тише.

Она просто стояла, расставив ноги,
и принимала весь удар мира на себя.  Д
ля одних её желания будут слишком смелыми.

Они скажут: «Слишком ярко. Слишком громко.
Слишком много соли на губах,
слишком много огня в глазах».
Они будут просить её стать скромнее,
свернуть пламя в маленький фонарик,
чтобы не слепить чужие тихие жизни. 

Но она помнит: огонь не обязан нравиться всем. 
Достаточно одного человека.
Того, кто увидит, как она режет волну,
и не испугается брызг.
Того, кто не скажет «потише»,
а сам войдёт в воду рядом,

чтобы гореть той же самой яростью. 
Пусть другие ищут спокойные гавани,
где желания ходят на цыпочках
и никогда не поднимают голос.

Она выбрала океан.
Она выбрала закат, который обжигает.
Она выбрала тело, которое не стыдится
своей силы, своей влажности,
своей открытой, незащищённой красоты. 

Смотри: ветер рвёт волосы,
соль рисует узоры на бёдрах,
а солнце целует ключицы так жадно,
будто само хочет остаться с ней навсегда.

Волна под ногами дрожит,
как сердце, которое наконец перестало
притворяться маленьким. 
И если когда-нибудь он появится —
тот, ради кого больше не нужно искать никого другого, —
он не будет просить её стать холоднее.

Он встанет рядом на ту же доску,
почувствует тот же удар волны
и улыбнётся той же дикой улыбкой. 
Потому что настоящий огонь
не ищет зрителей.
Он ищет второе пламя. 

И когда два огня встречаются на гребне,
море уже не кажется опасным.
Оно становится домом.
Закат перестаёт быть концом дня
и становится началом ночи,
в которой можно гореть
так ярко,
что даже звёзды
будут завидовать. 
Она знает это телом.

Каждая мышца помнит:
быть слишком смелой —
не ошибка.
Это единственный способ
не раствориться в чужих ожиданиях. 

Пусть мир смотрит и шепчет.
Пусть кто-то отводит глаза.

Она продолжает идти по волне,
золотая, мокрая, живая,
и несёт в себе весь этот огонь
не для всех,
а для того единственного,
кто однажды скажет:  «Гори.

Я буду гореть рядом».  И тогда уже неважно,
сколько людей останется на берегу.
Потому что в тот миг,
когда два желания
станут одной волной,
весь океан
будет принадлежать только им.