Нечто-19. Эпизод 6

МИСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ на основе реальных событий.

Предлагаю вам космо-блокбастер по материалам «Забугорной паранойи». Это мой вариант развития событий.

Эпизод 6.

Затянувшаяся пауза, показавшаяся Инне вечностью, была лишь началом нескончаемого кошмара. Ей открылось истинное нутро девяти смертников, назначением которых было заражать каждого, кто встанет на пути в серо-жёлтом Закулисье. Внутри них, разрывая внутренности, рос инопланетный МУТАНТ, доверху набитый КОСМО-киллерами, готовый в любой момент прорваться наружу.

А вокруг всё так же бесцельно слонялись призраки тех, кого ковид уложил в могилу, вывернутые наизнанку уродливым нутром наружу, изъеденным ковидом, с гниющими ранами, внутри которых копошились голодные опарыши. Шокируя своим уродством, они загоняли очередную жертву инопланетного МУТАНТА из серо-жёлтого Закулисья в чёрный ад – его оборотную сторону – для пополнения своих призрачных рядов и штамповки ЛЖЕ-копий фальшивого инопланетного мира.

Инна застыла от ужаса, когда МУТАНТЫ прорвались наружу, выстрелив многочисленными щупальцами, и были в миллиметре от её лица… Как вдруг позади неё послышалось тихое: «Мама».

И в то же мгновение щупальца, не достигнув вожделенной цели, отскочили, будто ударившись о стену. Девять смертников, слепо озираясь, обтекая Инну, прошли дальше, а телепортированная тройка исчезла, вероятно, вернувшись на борт НЛО. Безучастными остались и призраки, выискивающие заражённых, поставляемых девяткой смертников.

Опешившая от неожиданности Инна обернулась на голос и замерла на месте — на нее смотрела 5-летняя сестра Настя, которая умерла 20 лет назад. Она была такой же, какой Инна ее помнила. «Мама? — снова вопрошала она, не сводя глаз со старшей сестры. — Где мама?» Инна не знала, что сказать сестренке. Мама умерла через 10 лет после Насти, и Инна всегда надеялась, что они там, за последней чертой, будут вместе. И когда наступит её срок, она присоединиться к ним.

А теперь, глядя на маленькую испуганную Настю и всё ещё не веря собственным глазам, Инна не знала, что и думать. Настя, взяв ее за руку, тянула за собой из комнаты в комнату, тоненьким голоском звала маму и разочарованно вздыхала всякий раз, когда ее не оказывалось в очередной комнате.

А Инна, влекомая сестренкой, до ужаса боялась наткнуться на обезображенного призрака в облике мамы. «Нет, — упрямо твердила Инна, — кто угодно, но только не мама. Ведь Настя смогла остаться собой, потому и узнала ее, Инну. Но... быть может, только детское восприятие недоступно МУТАНТУ и детские души ему не по зубам. Но тогда... Нет, нет и нет...» — упрямо твердила себе Инна. «И все же, если мама пропала из виду в потустороннем мире, и если она сейчас в том самом завиральном ЛЖЕ-реальном, вернее, ее телесная оболочка, значит, ее сознание за-перто где-то здесь, в серо-желтом склепе, и неизвестно, насколько оно изуродовано и что от него ожидать».

И тут Настя радостно закричала: «Мама, мамочка!» Инна, похолодев от ужаса, увидела прямо перед собой гниющего призрака, когда-то бывшего ее мамой. Но Настя, как будто ничего не замечая, тянула Инну за собой и, удивленно глядя на сестру, пыталась вырваться и броситься в объятия обезображенного призрака.

А тот, будто услышав Настю, вперил в нее невидящие мертвые глаза и медленно подходил, теряя куски гниющей плоти, прислушиваясь и принюхиваясь, все ближе и ближе. Инну мутило от омерзения и запаха мертвечины. А Настя все продолжала звать маму, изо всех сил пытаясь вырваться от Инны. «Пусти, — кричала она, — Пусти! Ты же видишь, ей же больно, она же умрет, если мы ей не поможем!»

А призрак всё топтался на месте, будто стараясь рассмотреть их невидящим глазом, и уже было прошел мимо… Как вдруг обернулся, и из его пустых глазниц вырвались щупальца МУТАНТА, вцепившись в Инну, загородившую собой Настю. Доли секунды, что они шарили по ее телу, обратились в ее сознании часами. И она видела себя умирающей на самом дне черного ада, откуда одна дорога в завиральный мир. И отчаяние охватывало все ее существо. И неизвестно сколько бы это продолжалось, не окликни ее Настя: «Очнись, Инна, очнись», — кричала она.

Инна медленно открыла отяжелевшие веки, она все еще стояла, загородив собой Настю, которая тянула ее за подол платья, стараясь привести в чувства. Морок тут же исчез, щупалец как не бывало, а с ними и гниющего призрака. А Инна все продолжала причитать: «Это не мама, мамы здесь нет, нет, слышишь, нет…»

Настя же снова крепко держала ее за руку и доверчиво заглядывала в глаза, как будто и не бросалась только что в объятия омерзительного призрака. «Мамы здесь нет, но зато я нашла тебя, Инночка», — и ямочки заиграли на ее щечках, когда она улыбнулась. Как будто среди этого беспросветного кошмара выглянуло солнышко, заливая все вокруг ярким светом.

Сколько в этой маленькой девочке света и тепла. Думала Инна. Может быть, именно детское сознание, согретое чистой бескорыстной любовью, сможет поделиться ею со своими любимыми, возвращая НЕЧТО человеческую сущность. И, быть может, именно благодаря Насте и она, Инна, осталась собой, и есть надежда вернуть человеческий облик их маме и всем заблудившимся в этом серо-желтом кошмаре.

Выходит, эта бескорыстная безусловная любовь — яд для Закулисья, рожденного инопланетным МЕГА-МОЗГОМ, и наш ключ к свободе. Инна только сейчас отметила, что, кроме Насти, не увидела ни одного ребенка ни в серо-желтом Закулисье, ни в завиральном мире. «Куда же подевались дети — все, кроме Насти?..»

Продолжение следует...