Нечто-19. Эпизод 6

МИСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ на основе реальных событий.

Предлагаю вам космо-блокбастер по материалам «Забугорной паранойи». Это мой вариант развития событий.

Эпизод 5 http://proza.ru/2026/08/04/1417

Эпизод 6.

Затянувшаяся пауза, показавшаяся Инне вечностью, была лишь началом нескончаемого кошмара. Ей открылось истинное нутро девяти смертников, назначением которых было заражать каждого, кто встанет на пути в серо-жёлтом Закулисье. Внутри них, разрывая внутренности, рос инопланетный МУТАНТ, доверху набитый КОСМО-киллерами, готовый в любой момент прорваться наружу.

А вокруг всё так же бесцельно слонялись призраки тех, кого ковид уложил в могилу, вывернутые наизнанку уродливым нутром наружу, изъеденным ковидом, с гниющими ранами, внутри которых копошились голодные опарыши. Шокируя своим уродством, они загоняли очередную жертву инопланетного МУТАНТА из серо-жёлтого Закулисья в чёрный ад – его оборотную сторону – для пополнения своих призрачных рядов и штамповки ЛЖЕ-копий фальшивого инопланетного мира.

Инна застыла от ужаса, когда МУТАНТЫ прорвались наружу, выстрелив многочисленными щупальцами, и были в миллиметре от её лица… Как вдруг позади неё послышалось тихое: «Мама».

И в то же мгновение щупальца, не достигнув вожделенной цели, отскочили, будто ударившись о стену. Девять смертников, слепо озираясь, обтекая Инну, прошли дальше, а телепортированная тройка исчезла, вероятно, вернувшись на борт НЛО. Безучастными остались и призраки, выискивающие заражённых, поставляемых девяткой смертников.

Опешившая от неожиданности Инна обернулась на голос и замерла на месте — на нее смотрела 5-летняя сестра Настя, которая умерла 20 лет назад. Она была такой же, какой Инна ее помнила. «Мама? — снова вопрошала она, не сводя глаз со старшей сестры. — Где мама?» Инна не знала, что сказать сестренке. Мама умерла через 10 лет после Насти, и Инна всегда надеялась, что они там, за последней чертой, будут вместе. И когда наступит её срок, она присоединиться к ним.

А теперь, глядя на маленькую испуганную Настю и всё ещё не веря собственным глазам, Инна не знала, что и думать. Настя, взяв ее за руку, тянула за собой из комнаты в комнату, тоненьким голоском звала маму и разочарованно вздыхала всякий раз, когда ее не оказывалось в очередной комнате.

А Инна, влекомая сестренкой, до ужаса боялась наткнуться на обезображенного призрака в облике мамы. «Нет, — упрямо твердила Инна, — кто угодно, но только не мама. Ведь Настя смогла остаться собой, потому и узнала ее, Инну. Но... быть может, только детское восприятие недоступно МУТАНТУ и детские души ему не по зубам. Но тогда... Нет, нет и нет...» — упрямо твердила себе Инна. «И все же, если мама пропала из виду в потустороннем мире, и если она сейчас в том самом завиральном ЛЖЕ-реальном, вернее, ее телесная оболочка, значит, ее сознание за-перто где-то здесь, в серо-желтом склепе, и неизвестно, насколько оно изуродовано и что от него ожидать».

И тут Настя радостно закричала: «Мама, мамочка!» Инна, похолодев от ужаса, увидела прямо перед собой гниющего призрака, когда-то бывшего ее мамой. Но Настя, как будто ничего не замечая, тянула Инну за собой и, удивленно глядя на сестру, пыталась вырваться и броситься в объятия обезображенного призрака.

А тот, будто услышав Настю, вперил в нее невидящие мертвые глаза и медленно подходил, теряя куски гниющей плоти, прислушиваясь и принюхиваясь, все ближе и ближе. Инну мутило от омерзения и запаха мертвечины. А Настя все продолжала звать маму, изо всех сил пытаясь вырваться от Инны. «Пусти, — кричала она, — Пусти! Ты же видишь, ей же больно, она же умрет, если мы ей не поможем!»

А призрак всё топтался на месте, будто стараясь рассмотреть их невидящим глазом, и уже было прошел мимо… Как вдруг обернулся, и из его пустых глазниц вырвались щупальца МУТАНТА, вцепившись в Инну, загородившую собой Настю. Доли секунды, что они шарили по ее телу, обратились в ее сознании часами. И она видела себя умирающей на самом дне черного ада, откуда одна дорога в завиральный мир. И отчаяние охватывало все ее существо. И неизвестно сколько бы это продолжалось, не окликни ее Настя: «Очнись, Инна, очнись», — кричала она.

Инна медленно открыла отяжелевшие веки, она все еще стояла, загородив собой Настю, которая тянула ее за подол платья, стараясь привести в чувства. Морок тут же исчез, щупалец как не бывало, а с ними и гниющего призрака. А Инна все продолжала причитать: «Это не мама, мамы здесь нет, нет, слышишь, нет…»

Настя же снова крепко держала ее за руку и доверчиво заглядывала в глаза, как будто и не бросалась только что в объятия омерзительного призрака. «Мамы здесь нет, но зато я нашла тебя, Инночка», — и ямочки заиграли на ее щечках, когда она улыбнулась. Как будто среди этого беспросветного кошмара выглянуло солнышко, заливая все вокруг ярким светом.

Сколько в этой маленькой девочке света и тепла. Думала Инна. Может быть, именно детское сознание, согретое чистой бескорыстной любовью, сможет поделиться ею со своими любимыми, возвращая НЕЧТО человеческую сущность. И, быть может, именно благодаря Насте и она, Инна, осталась собой, и есть надежда вернуть человеческий облик их маме и всем заблудившимся в этом серо-желтом кошмаре.

Выходит, эта бескорыстная безусловная любовь — яд для Закулисья, рожденного инопланетным МЕГА-МОЗГОМ, и наш ключ к свободе. Инна только сейчас отметила, что, кроме Насти, не увидела ни одного ребенка ни в серо-желтом Закулисье, ни в завиральном мире. «Куда же подевались дети — все, кроме Насти?..»

Продолжение следует...

Эпизод 7 финальный.

Сколько в этой маленькой девочке света и тепла. Думала Инна. Может быть, именно детское сознание, согретое чистой бескорыстной любовью, сможет поделиться ею со своими любимыми, возвращая НЕЧТО человеческую сущность. И, быть может, именно благодаря Насте и она, Инна, осталась собой, и есть надежда вернуть человеческий облик их маме и всем заблудившимся в этом серо-желтом кошмаре.

Выходит, эта бескорыстная безусловная любовь — яд для Закулисья, рожденного инопланетным МЕГА-МОЗГОМ, и наш ключ к свободе. Инна только сейчас отметила, что, кроме Насти, не увидела ни одного ребенка ни в серо-желтом Закулисье, ни в завиральном мире. «Куда же подевались дети — все, кроме Насти?..»