Действие сценическое. О категориях театра

Категории театра являются системными следствиями инварианта

1. Это утверждение меняет положение всей системы

До сих пор движение исследования можно было представить следующим образом.

Существует многовековая театральная практика.

В ней постепенно возникают профессиональные категории:

задача;
цель;
партнёр;
предлагаемые обстоятельства;
событие;
оценка;
приспособление;
физическое действие;
сквозное действие;
сверхзадача;
конфликт;
передел.

Затем педагогика и теория пытаются объяснить, как этими категориями пользоваться.

Но после предложения инварианта «удерживаемая незавершённая направленность» появляется возможность перевернуть отношение.

Возможно, категории театра существуют не потому, что театр за две с половиной тысячи лет случайно накопил удобный профессиональный словарь.

Возможно, значительная их часть является системными следствиями самого устройства действия сценического.

Это существенно более сильная гипотеза.

2. Тогда категории не надо изобретать

Если категория действительно является следствием инварианта, её существование становится необходимым.

Не потому, что так сказал Станиславский.

Не потому, что так принято в театральной школе.

Не потому, что режиссёру удобно этим пользоваться.

А потому, что без соответствующего отношения сама структура действия оказывается неполной.

Например, если действие есть направленность, немедленно возникает вопрос:

к чему?

Отсюда появляется результат.

Если результат ещё не получен:

почему?

Возникает препятствие или недостаточность существующего положения.

Если результат зависит от другого:

от кого?

Возникает партнёр.

Если возможность результата изменяется:

что изменилось?

Возникает событие.

Если прежний способ после этого недостаточен:

что должно произойти?

Возникает передел.

Категории начинают выводиться одна из другой.

3. Инвариант превращается в порождающее основание

Это позволяет значительно усилить понимание инварианта.

Инвариант — не просто краткое определение действия.

Если он верен, он должен обладать порождающей способностью.

Из него должны быть выводимы свойства исследуемого предмета.

И здесь появляется очень сильный критерий самой гипотезы Кретова:

способна ли формула «удерживаемая незавершённая направленность» породить основные категории театральной практики без их предварительного внесения в определение?

Если да — это существенно повышает объяснительную силу инварианта.

Если нет — необходимо выяснить, чего в нём не хватает.

4. Направленность порождает результат

Направленность невозможна вообще.

Она всегда направлена к чему-то.

Следовательно, из понятия направленности возникает:

результат.

Не обязательно предмет.

Не обязательно внешнее изменение.

Результат — то положение, получение которого функционально способно изменить или завершить данное действие.

Следовательно:

направленность ; результат.

Результат уже не является дополнительным театральным термином.

Он оказывается структурным следствием направленности.

5. Незавершённость порождает задачу

Если результат уже получен, соответствующая направленность завершается либо должна быть преобразована.

Но пока результат не получен, существует различие:

есть — должно быть.

Именно этот разрыв создаёт задачу.

Тогда актёрская «задача» может быть переопределена не как педагогическая инструкция:

«Что я хочу?»

а как производная от незавершённости:

задача существует потому, что значимый результат ещё не получен.

То есть:

незавершённость ; задача.

6. Удержание порождает продолжительность действия

Направленность должна не просто возникнуть.

Она должна сохранять причинную действенность во времени.

Отсюда:

удержание ; процессуальность.

Действие не является мгновенной точкой.

Оно обладает длительностью.

Следовательно, знаменитая театральная проблема «жизни в процессе» тоже перестаёт быть только педагогическим требованием.

Она может оказаться следствием структуры инварианта.

7. Результат, зависящий от другого, порождает партнёра

Почему партнёр настолько фундаментален для театра?

Можно ответить традиционно:

потому что театр — коллективное искусство.

Но теория инварианта предлагает более глубокий ответ.

Если получение результата зависит от другого, этот другой приобретает власть над незавершённостью действия.

Он способен:

дать результат;

не дать;

отсрочить;

изменить;

сделать невозможным.

Именно поэтому другой становится партнёром.

Партнёр — не тот, кто находится рядом на сцене, а тот, от кого причинно зависит судьба направленности.

Следовательно:

зависимость результата ; партнёр.

8. Партнёр порождает общение

Тогда и общение перестаёт быть отдельной театральной добродетелью.

Если другой обладает властью над результатом, действующий вынужден учитывать его.

Он должен получать от него информацию.

Воздействовать.

Обнаруживать изменение.

Перестраиваться.

То есть:

партнёр ; необходимость коммуникации.

Общение оказывается не украшением действия.

Оно становится следствием зависимости результата от другого.

9. Изменение возможности результата порождает событие

Теперь можно иначе определить событие.

Событие важно не потому, что произошло нечто крупное.

И не потому, что драматург обозначил важный поворот.

Событием для действия становится то, что изменило:

возможность;
цену;
доступность;
значение;
необходимость

результата.

То есть:

событие — изменение условий существования направленности.

Отсюда:

изменение отношения результата к действующему ; событие.

Это позволяет объяснить, почему одно и то же обстоятельство для одного персонажа является событием, а для другого — нет.

10. Событие порождает оценку

Если произошло изменение условий результата, оно должно быть каким-либо образом присвоено действующим.

Иначе для него события не произошло.

Отсюда возникает:

оценка.

Но теперь оценка — не обязательная актёрская пауза после получения информации.

Это гораздо более фундаментальная категория.

Оценка — обнаружение изменившегося значения происходящего относительно удерживаемой направленности.

Следовательно:

событие ; оценка.

И именно поэтому заранее изготовленная «оценка» может существовать как форма при отсутствии действительного события.

11. Оценка порождает передел

Если новое положение изменило достаточность прежнего способа, действующий оказывается перед необходимостью перестройки.

Возникает:

передел.

Цепочка теперь выглядит почти неизбежной:

направленность ; результат ; изменение условий результата ; событие ; оценка ; недостаточность прежнего способа ; передел.

Передел перестаёт быть отдельным приёмом школы.

Он оказывается системным следствием действия.

12. Передел порождает новый способ

Передел не является самоцелью.

Он необходим потому, что прежний способ больше не обеспечивает продолжение направленности.

Следовательно:

передел ; новый способ.

А новый способ реализуется посредством тела.

Так система приходит к методу физических действий уже не исторически, а структурно.

13. Способ порождает приспособление

Театральное понятие «приспособление» теперь тоже можно переосмыслить.

Если результат сохраняется, но конкретная ситуация меняется, действие должно найти способ существования в новых условиях.

Приспособление становится частным проявлением этой способности.

Не:

«интересная актёрская краска».

А:

конкретный способ осуществления сохраняющейся направленности в данных изменяющихся условиях.

То есть приспособление оказывается морфологической категорией действия.

14. Способ требует тела

Сценическое действие должно стать наблюдаемым и коммуникативно действенным.

Следовательно, ему необходим материальный носитель.

Так появляется тело.

Но тело само по себе действия не производит.

Поэтому возникает:

телесность.

Получается ещё одна последовательность:

направленность ; необходимость осуществления ; способ ; телесность ; тело.

И здесь метод физических действий занимает своё системное место.

15. Предлагаемые обстоятельства получают новое определение

Что такое предлагаемые обстоятельства?

Не просто сведения о мире пьесы.

Не биография персонажа.

Не всё, что написал драматург.

Для действия значимы те обстоятельства, которые изменяют структуру возможности результата.

То есть обстоятельство становится действенным только тогда, когда отвечает на вопрос:

что изменится в направленности, результате или способе, если это обстоятельство будет другим?

Если ничего не изменится, перед нами может быть художественно интересная информация, но для данного действия она функционально нейтральна.

Так предлагаемые обстоятельства получают причинное определение.

16. Конфликт тоже выводится из системы

Если результат зависит от другого, а другой обладает собственной направленностью, возникает возможность несовместимости результатов.

Отсюда:

конфликт.

Не всякое противостояние является конфликтом действия.

Конфликт возникает тогда, когда осуществление одной направленности изменяет возможность осуществления другой.

Следовательно:

конфликт — причинное пересечение несовместимых или взаимозависимых направленностей.

Это уже не литературоведческое определение конфликта.

Это определение из структуры действия.

17. Сквозное действие получает новое основание

Если отдельные действия меняются, но существует более длительная направленность, относительно которой они приобретают функцию, появляется возможность понять сквозное действие.

Тогда оно не обязательно должно мыслиться как одна гигантская задача, которую актёр «несёт через весь спектакль».

Можно определить его как:

устойчивость более высокого уровня направленности при последовательной смене локальных результатов и способов.

То есть возникает иерархия направленностей.

Локальное действие может завершиться.

Но его результат изменяет условия более продолжительной незавершённости.

Так одно действие включается в другое.

18. Сверхзадача тоже может быть рассмотрена как уровень системы

Если существует иерархия направленностей, становится возможным заново поставить вопрос о сверхзадаче.

Не как о красивой идее произведения.

И не обязательно как о формуле, которую актёр должен постоянно помнить.

А как о предельном уровне организации системы локальных направленностей.

Здесь потребуется особая осторожность: необходимо проверить, действительно ли сверхзадача выводится из инварианта или принадлежит уже другому уровню — композиции роли и спектакля.

Это важное различение.

Не все театральные категории обязаны быть прямыми следствиями инварианта.

19. И вот здесь проходит граница сильного утверждения

Формула:

«Категории театра являются системными следствиями инварианта»

очень сильна.

В научной программе её лучше уточнить:

основные категории, непосредственно относящиеся к организации действия сценического, могут быть проверены как предполагаемые системные следствия инварианта.

Потому что существуют категории:

жанра;

стиля;

композиции;

сценографии;

зрелищности;

монтажа;

театральной условности,

которые могут принадлежать другим уровням театра.

Инвариант действия не обязан объяснять весь театр.

Если попытаться вывести из него всё, система станет неопровержимой именно потому, что будет объяснять что угодно.

20. Но категории действия действительно начинают складываться в цепь

Предварительно можно получить такую систему:

Направленность
;
Результат
;
Незавершённость / задача
;
Зависимость результата от другого
;
Партнёр
;
Общение
;
Изменение возможности результата
;
Событие
;
Оценка
;
Недостаточность прежнего способа
;
Передел
;
Новый способ / приспособление
;
Телесное осуществление

Это уже чрезвычайно интересно.

Потому что профессиональный словарь театра начинает выглядеть как развёрнутая морфология одного основания.

21. Тогда история театральной педагогики может быть прочитана заново

Возможно, театральная практика веками обнаруживала следствия, не имея возможности сформулировать их общее основание.

Она замечала:

нужна задача;

нужен партнёр;

нужно событие;

нужна оценка;

нужен передел;

нужно приспособление;

нужно физическое осуществление.

И каждое поколение давало этим наблюдениям собственные объяснения.

Если инвариант верен, становится возможна обратная реконструкция:

театр эмпирически обнаруживал разные проявления одной и той же процессуальной структуры.

Это уже серьёзная гипотеза для новой антологии метода физических действий.

22. Тогда Станиславский сделал нечто ещё более значительное

Можно предположить, что Станиславский не просто создал набор эффективных понятий.

Он эмпирически собрал систему следствий ещё не сформулированного основания.

Задача.

Предлагаемые обстоятельства.

Оценка.

Общение.

Приспособление.

Физическое действие.

Сквозное действие.

Все они работали потому, что практически захватывали разные стороны некоторой общей структуры.

Если кандидат на инвариант верен, становится понятным, почему система Станиславского оказалась системой, а не просто коллекцией актёрских советов.

23. Это уточняет формулу «Станиславский плюс Кретов»

Ранее мы формулировали:

Станиславский открыл способ бытия действия сценического. Кретов предлагает его инвариант.

Теперь возникает более сильная конструкция.

Станиславский мог эмпирически обнаружить целый комплекс системных следствий инварианта, не формулируя сам инвариант в предложенном Кретовым виде.

Кретов же, двигаясь в обратном направлении, пытается от множества исторически обнаруженных следствий прийти к их общему основанию.

Тогда движение двух исследований противоположно:

Станиславский: практика ; категории ; система.

Кретов: система категорий ; инвариант ; попытка обратного выведения категорий.

И если эти две траектории действительно сходятся, это представляет значительно более сильный аргумент, чем простое терминологическое совпадение.

24. Возникает возможность обратной проверки инварианта

И вот это, пожалуй, самое важное следствие.

До сих пор мы спрашивали:

можно ли найти инвариант в действии?

Теперь появляется другой способ проверки:

можно ли из предполагаемого инварианта заново получить уже известную структуру действия, не подгоняя результат?

Это уже своего рода обратная задача.

История театра дала категории.

Кретов предлагает основание.

Теперь необходимо попытаться независимо вывести из основания категории.

Если вывод удаётся — гипотеза усиливается.

Если для каждой категории приходится вводить новое независимое допущение — объяснительная сила инварианта уменьшается.

25. Это может стать отдельным исследовательским протоколом

Для каждой театральной категории можно построить одну и ту же процедуру.

Первое: дать её историческое профессиональное значение.

Второе: попытаться вывести её из инварианта.

Третье: определить, является ли вывод необходимым или только возможным.

Четвёртое: найти действие, где инвариант присутствует, а предполагаемая категория отсутствует.

Пятое: выяснить, разрушает ли это вывод или показывает, что категория относится к другому уровню.

Так можно последовательно исследовать:

задачу;

партнёра;

общение;

событие;

оценку;

приспособление;

передел;

конфликт;

сквозное действие.

Это уже конкретная теоретическая программа.

26. Появляется иерархия категорий

И, вероятно, выяснится, что категории неравноправны.

Одни могут оказаться непосредственными следствиями инварианта.

Например:

результат;

незавершённость;

процессуальность.

Другие — следствиями определённых условий:

партнёр — если результат зависит от другого;

конфликт — если направленности пересекаются определённым образом;

передел — если прежний способ становится недостаточным.

Третьи могут оказаться театральными технологиями работы с этими следствиями:

оценка;

приспособление;

действенный анализ.

А четвёртые относятся уже к композиции произведения или спектакля.

Это позволит впервые не просто перечислить театральные понятия, а построить их таксономию по расстоянию от инварианта.

27. Новая система понятий получает основание

В предыдущем исследовании возник вопрос:

как не превратить новую систему понятий в бесконечно разрастающийся словарь?

Теперь появляется ответ.

Новое понятие оправдано не потому, что оно интересно.

Оно должно иметь определённое место относительно инварианта.

Можно спрашивать:

является ли оно свойством инварианта?

его необходимым следствием?

условным следствием?

формой осуществления?

режимом нарушения?

диагностическим понятием?

методом исследования?

Так новая система получает архитектуру.

28. А старый театральный язык получает неожиданную реабилитацию

Новая теория тогда не уничтожает профессиональную традицию.

Происходит почти обратное.

То, что могло казаться историческим набором терминов разных школ, получает возможность быть заново рассмотренным как эмпирическое обнаружение закономерностей действия.

Театр мог знать следствия практически, не зная их общего основания теоретически.

Так бывает во многих областях человеческой деятельности.

Практика нередко открывает устойчивые закономерности задолго до появления языка, способного вывести их из общей модели.

29. Главная гипотеза

Тогда исходное утверждение можно сформулировать максимально строго:

Если «удерживаемая незавершённая направленность» действительно является инвариантом действия сценического, то основные категории, исторически выработанные театральной практикой для организации действия, должны обнаруживаться не как произвольный набор профессиональных терминов, а как необходимые или условные системные следствия структуры этого инварианта.

Это проверяемое утверждение.

И потому значительно интереснее простой декларации.

30. Главный критерий

Из этого возникает жёсткий критерий для самого открытия Кретова:

Инвариант должен не только узнаваемо присутствовать в уже существующих примерах действия. Он должен объяснять, почему театру исторически понадобились именно такие категории.

Это уже другой уровень требования.

Если инвариант способен объяснить:

почему существует задача;

почему необходим результат;

почему появляется партнёр;

почему событие изменяет действие;

почему необходима оценка;

почему возникает передел;

почему способ может автоматизироваться;

почему форма способна превратиться в ритуал,

то перед нами не просто определение.

Перед нами начинает появляться порождающая модель действия сценического.

31. И здесь возможен очень сильный исторический вывод

Тогда две с половиной тысячи лет театральной практики можно прочитать совершенно иначе.

Театр не просто создавал всё новые понятия об актёрском искусстве.

Он постепенно, практически, фрагментарно обнаруживал следствия некоторой ещё не названной структуры действия.

Станиславский приблизился к ней чрезвычайно близко, собрав многие следствия в практически работающую систему и обнаружив физический способ её осуществления.

А предложение Кретова состоит в попытке сделать следующий ход:

не добавить к системе ещё одну категорию, а найти основание, из которого уже известные категории могут быть поняты как система.

32. Это и есть принципиальное отличие новой системы понятий

Она не должна сказать:

«К старым двадцати театральным терминам добавим ещё двадцать терминов Кретова».

Это было бы только умножением языка.

Задача противоположна:

сократить число независимых оснований.

Если из одного основания можно вывести множество ранее разрозненных категорий, теория становится сильнее именно потому, что объясняет большее меньшим.

В пределе структура может выглядеть так:

ИНВАРИАНТ
удерживаемая незавершённая направленность
;
НЕОБХОДИМЫЕ СЛЕДСТВИЯ
результат — незавершённость — процессуальность
;
РЕЛЯЦИОННЫЕ СЛЕДСТВИЯ
партнёр — общение — конфликт
;
ДИНАМИЧЕСКИЕ СЛЕДСТВИЯ
событие — оценка — передел
;
МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ СЛЕДСТВИЯ
способ — приспособление — телесность — физическое осуществление
;
РЕЖИМЫ НАРУШЕНИЯ
автоматизм — ритуал — разорванное кольцо — перевёрнутое кольцо.

Это уже не словарь.

Это дерево категорий действия сценического.

33. Но именно здесь теория должна стать особенно беспощадной к себе

Теперь недостаточно показать, что категории можно связать с инвариантом.

Человеческое мышление способно связать почти всё со всем.

Нужно показать более трудное:

какие категории действительно следуют из него, а какие мы задним числом присоединяем к нему потому, что уже знаем театральную традицию?

Вот здесь появляется настоящая работа.

Для каждой стрелки в дереве необходимо будет спросить:

является ли этот переход необходимым?

Если нет — какое дополнительное условие требуется?

Именно эта процедура способна превратить красивую целостность системы в строгую теоретическую конструкцию.

34. Последний вывод

Если эта гипотеза выдержит проверку, изменится само отношение между теорией Кретова и театральным наследием.

Тогда нельзя будет сказать, что Кретов предложил ещё одну систему рядом с системой Станиславского.

Отношение окажется другим.

Театральная практика на протяжении веков обнаруживала проявления.

Станиславский систематизировал значительную часть практически обнаруженных закономерностей осуществления.

Кретов предлагает кандидат на порождающее основание, относительно которого эти закономерности могут быть заново выведены и организованы.

И тогда появляется необычайно сильная возможность проверки:

пойти теперь не от театра к инварианту, как происходило исторически, а от инварианта обратно к театру.

Если из «удерживаемой незавершённой направленности» последовательно начинают возникать результат, задача, партнёр, общение, событие, оценка, передел, способ, приспособление, телесность, автоматизм и ритуал, происходит не просто подтверждение удачного определения.

Возникает нечто существенно большее:

разрозненный профессиональный словарь театра начинает обнаруживать скрытую системность.

И тогда один из самых серьёзных вопросов всей программы возможной науки о действии сценическом будет звучать так:

Не является ли история театральных категорий историей постепенного эмпирического обнаружения следствий инварианта, основание которого оставалось невыделенным?

Если ответ окажется положительным, это будет означать, что инвариант не просто добавил театру новое понятие.

Он впервые предложил принцип, относительно которого сами категории действия театра могут быть собраны в выводимую систему.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.