Леопольд

Грандиозный план

Михаил привык, что мир говорит «да». Когда он баллотировался, его имя гремело по всем каналам, даже несмотря на проигрыш — он стал легендой. Теперь же ему нужна была легендарная резиденция. Вилла Леопольд.

Старый дворец на Лазурном Берегу, где когда-то отдыхали короли, а теперь прятались от мира нефтяные шейхи. Но Михаил хотел не прятаться. Он хотел владеть.

Агент по недвижимости, мсье Дюбуа, потирал руки, глядя на русского гостя. Обычно покупатели торгуются. Этот же просто кивнул на цену в 39 миллионов евро задатка.

— Это знак доверия, — сказал Михаил, подписывая чек. — Я люблю, когда всё красиво. Остальное переведу через месяц.

Дюбуа и его напарница, мадам Лефевр, переглянулись. В их глазах заплясали золотые зайчики. Обычно они получали 3% комиссии. Но здесь... здесь пахло особыми условиями.

Гроза над мысом

А потом грянул кризис. Рынки рухнули, рубль пополз вниз, а активы Михаила «усохли» на треть за одну ночь.

Он позвонил Дюбуа:
— Жди. Я найду деньги. Заморозь сделку на месяц.

Но Дюбуа уже чувствовал запах крови. Он не был глуп. Он знал: если олигарх не доплатит, задаток по договору останется у продавца. Продавца, который щедро пообещал агентству бонус сверх комиссии за срочный поиск покупателя.

Мадам Лефевр предложила план:
— Мы скажем продавцу, что покупатель безнадежен. Продавец расторгнет сделку и вернет нам виллу в управление. Задаток... мы оформим как неустойку в пользу продавца, но продавец заплатит нам за «стресс» и «повторные торги».

— А сам Михаил? — спросил Дюбуа.
— Он в России, — усмехнулась Лефевр. — Ему сейчас не до нас. А когда он вернется, мы скажем: «Месье, правила есть правила».

Стальные зубы сделки

Через три недели Михаил нашел выход. Он перевел средства из Лондона, пусть и с потерями, но сумма была готова. Он прилетел в Ниццу в дождь, торжествуя.

— Мсье Дюбуа, — сказал он в офисе. — Я готов подписать финальный акт. Вот деньги.

Дюбуа развел руками, изобразив сочувствие, которое стоило ему «Оскара»:
— Боюсь, сделка аннулирована. Продавец посчитал вашу просрочку форс-мажором. Он продал виллу через нас... другому клиенту.

Михаил побледнел:
— Я не давал согласия на расторжение!

— Но вы не внесли остаток в срок, — мурлыкнула Лефевр. — И задаток, увы, теперь на счетах продавца. Мы лишь агенты.

Она не сказала, что продавец вернул им половину задатка «за оперативность». Она не сказала, что «другой клиент» был подставным, чтобы взвинтить цену. Вилла Леопольд внезапно стала «свободной» снова, но теперь — с новой, завышенной на 20% ценой. И агенты планировали продать её дороже и получить проценты уже второй раз с одного и того же камня.

Пустой трон

Михаил был не просто бизнесмен. Он был человеком, который привык бить по столу. Но против контракта, составленного на французском, который он плохо понимал, и против жадности двух лис он был бессилен.

Он попытался судиться. Дюбуа принес в суд кипу бумаг, где каждая задержка платежа называлась «существенным нарушением». Адвокаты Михаила говорили о мошенничестве, но доказательств «запасного плана» агентов не было — они всё делали через офшорных посредников.

Виллу продали в итоге... никому. Цена оказалась космической, и настоящий покупатель сбежал. Дюбуа и Лефевр получили свои бонусы, а вилла Леопольд осталась сиротой. Она стояла на скале, пустая, как совесть агентов.

А Михаил, оставшись без дома и без 39 миллионов, понял главную иронию: он всю жизнь строил империю, полагая, что деньги решают всё. Но жадность риэлторов оказалась сильнее, чем жадность олигарха. Потому что они не хотели владеть домом — они хотели продать воздух, а воздух, как известно, не имеет цены, пока за него кто-то не заплатит.

Говорят, до сих пор по вечерам у ворот пустой виллы видят двух риэлторов, которые спорят, кому же достанется ключ. Но ключ этот уже никому не нужен. Слишком дорого обошлось желание хапнуть лишнего.