Манчёлов

Манчёлов любил смех. Он смеялся по любому поводу.
Он даже смеялся от недержания.
Бывало, встретишь Манчёлова на улице, расскажешь ему анекдот, а потом любуешься, как он смеётся, хоть до конца и не понимает.
Манчёлова однажды даже били смуглые парни за то, что он смеялся над их лакированными туфлями.
Они не били Манчёлова ногами, а били в основном локтями, потому что им жаль было портить лакировку.

Манчёлов один раз женился, но быстро развёлся. Его жена, как оказалось, имела уже двух малолетних детей, но не сказала.
Манчёлов впервые не смеялся.
Потом Манчёлов связался с дурной компанией и днями просиживал на разрушенном кирпичном заборе рядом с продовольственным магазином.
Его искренний, звонкий смех был далеко слышен, и люди говорили: «Манчёлов, сукин сын, смеётся!» — и тоже невольно улыбались от этого.

Манчёлов пил сильно, хотя по утрам было не весело. Ему было худо. Он выходил на крыльцо, набирал в рот воды и поливал на ладони, а потом шумно растирал их о своё некрасивое лицо.
Смеяться он начинал, только опохмелившись.
Люди о нём говорили: «Хороший, умный парень, но дурак».

Манчёлов нигде не работал, он со смехом объяснял участковому, что вот-вот устроится, что, мол, его уже почти приняли на мебельную фабрику, но он потерял трудовую. Как только найдёт — сразу же на работу.
На самом деле Манчёлов жил разгрузкой вагонов на товарной станции.
Там они с местными алкоголиками разгружали вагоны и потом тщательно пропивали те небольшие деньги, что удавалось заработать адским трудом.
Обычно они собирались у Манчёлова дома и, напившись, нехотя дрались, но больше — дискутировали, так сказать — «буро;вили ».
Манчёлова такие посиделки сильно смешили. Он смеялся ежеминутно, над всеми и над всем.
Его даже иногда били, потому что смех порой был неуместен.

Жизнь Манчёлова оборвалась внезапно на сорок четвёртом году.
Он выпил пол-литра чистого спирта и сгорел.
Видевшие, как он сгорал, потом рассказывали, что Манчёлов сильно краснел и неприлично надувал щёки, тужился и даже испускал газы.
Когда он помер, его друзья вызвали скорую помощь со словами: «Мужик под фамилией Манчёлов неожиданно скончался у себя дома от неизвестного приступа».

Хоронить Манчёлова вызвалась его дальняя родня, чтобы впоследствии заполучить дом.
Всем его собутыльникам повязали на рукава носовые платки. От этого собутыльники стали неожиданно торжественны.
Манчёлов лежал в гробу, побритый, в горнице, перед иконой.
Привели даже попа в короткой рясе и, кажется, выпившего.
Когда Манчёлова выносили, неожиданно завыла его собака.
Испуганные соседки от этого происшествия торжественно перекрестились, переглядываясь между собой и кивая головами: как бы говоря, что-то и вправду существует необъяснимое.

Когда Манчёлова несли на кладбище, им навстречу попался с небольшим стадом коз мальчишка-пастушок.
Он спросил: «Кого хоронят?»
Ему ответили: «Манчёлова».
Мальчик вдруг заплакал.
Он был слабоумным и не знал Манчёлова.
Но ему всё равно было его жалко.