Кусок битого кирпича

        Испытания даются не за что-то, а для чего-то.

        В каждой коробке найдётся одинокий солдатик, пусть даже олова хватит, в каждой комнате найдётся табакерка, из которой выскакивает тролль, и за молчанием порой скрывается настоящая стойкость и верность принципам.

       В одном классе посреди учебного года появилась новая ученица. 

       То ли у неё была слишком прямая спина, то ли, наоборот, она сутулилась, то ли взгляд был дерзкий, то ли наоборот робкий, то ли она была милая, то ли наоборот невзрачная.

      Главное, она была новенькая, чужая и незнакомая.

      Было очевидно, что настрой сверстниц неприкрыто враждебный, назревал конфликт.
      Мелкие придирки, глупые, но провокационные, обидные комментарии, неприязненные взгляды.

      На уроке она была в относительной безопасности, но с каждой переменой обстановка ухудшалась. Пошли в ход подножки, тычки в спину исподтишка и обидный смех вслед. Класс сплотился в нехорошей, недоброй игре.

      Новенькая смотрела в окно. Становилось всё темнее.
      Ещё было время сгладить ситуацию. Сделать шаг навстречу. Заговорить с новыми одноклассниками. Обратить всё в шутку.

      Но она продолжала молчать, не отвечая на колкости, и этим усугубила ситуацию.

      Выйдя из школы, убедилась, что человек десять идут за ней.
      Бежать? Во-первых, догонят. Во-вторых, стыдно. Ну и в-третьих, это не сочетается с чувством собственного достоинства.

      Или просто не хотелось выглядеть жалкой.

      Уж точно не  обыкновенная глупость… Или не точно?

      Первый сильный и почти предсказуемый, но всё равно неожиданный удар сзади портфелем по голове. Казалось, от этого удара сломалась шея.  Гул в ушах. В глазах темно. Тошнота. Какая-то пропасть. Не падать. Забьют лежачую.
      Люди, где же люди?

      Удар, ещё удар, следом - пинок. На миг потеряла равновесие, но устояла. Не сдаваться. Заметила, что рядом магазин. Она видит фигуры людей, но почему никто не вмешается, не придёт на помощь?

       Новенькая поворачивается лицом к нападавшим, спиной прижимается к стене, не зовёт на помощь, но кричит: “Отвяжитесь! Пошли вон!”.
       Надеясь, что люди на улице всё-таки обратят внимание на потасовку и вмешаются.

       Стоя у стены, отбивалась портфелем, пропуская всё-таки удары по бокам, по голове, по ногам, по животу, по лицу. Нападавших-то было больше. Отбиваешься слева, пинок справа. 

        Да и рука начала уставать, размах получался всё меньше.

        Ещё и ничего не видела, не из-за темноты, мешало что-то на глазах, но не слёзы.
        Сколько это продолжалось? Наверное, долго, для того, чтобы сохранились хоть каплю сил, и мало, чтобы сдаться или умереть.

        Но в какой-то момент по частоте и силе ударов, по голосам, по дыханию, по отдельным словам, стало понятно, что наконец наступил перелом.
       Им надоело, наскучило, перестало быть весело. Или устали. Удары реже, слабее, потом прекратились вообще.

       Странно, издалека, как из бочки, доносилось - “у неё кровь”, “голова разбита”, “у неё портфель порвался.”.

       Не удар, слабый толчок. “На, возьми свой учебник”. Кто-то из них ткнул в грудь выпавшую из портфеля книгу.

        Они удалялись, брели прочь, но и самообладание начало подводить. Предательский всхлип. Вдруг услышат.

       Вытерла руками лицо. Что-то с ним не так. Толстое. Плохо видно. Руки. Почему они трясутся. На улице ходят взрослые люди. Так и не дождалась помощи.
       Качаясь, кое-как на ощупь собрала рассыпавшиеся книги.
       У самого дома ещё новости: по телу била дрожь, голос прерывался.

       Как же так, устоять против толпы, но не справиться с собственным телом.

       Родители суетились, кричали, трясли за плечи - Что случилось? Кто это сделал? - ставили примочки и вызывали скорую помощь.
       Куда-то проваливалась, то видела белый халат, то белый потолок, то незнакомые лица.

       Конечно, взрослые нашли всех. В школе провели собрание. Вызывали родителей. Объявили выговоры и предупреждения. Да, даже полиция. Человек в форме приходил в больницу. Знаешь кого-нибудь? Имя? Фамилию? Нет.

       Когда после выздоровления вошла в класс, они бросились к ней. Так им сказали. Раскаивались, улыбались, говорили ласковые слова, перебивая друг друга, предлагали дружбу, и выглядели обычными школьниками с глупыми лицами.

        Ей ещё больше не хотелось разговаривать. Молчание приносило так много надежды, лёгкости и свободы.

        А в портфеле рядом с книгами теперь лежал кусок битого кирпича.