Французская защиа, гл. 2, ч. 6

Комиссар Вернье, ищейка старой закалки, рассуждал прямолинейно. Он думал, что раз я бежал, то меня  можно найти в легальном старинном особняке или семейном склепе на Монмартре. И  именно туда Вернье стянул  все патрули 18-го округа Парижа.

Но мы разыграли  изящный контргамбит. Мы использовали  предсказуемость комиссара. Пока полиция оцепляет парадный мой  особняк, мы пойдём и проникнем в абсолютно секретное, нигде не зарегистрированное  моё убежище через изнанку Монмартра —  в заброшенные известняковые каменоломни и подвалы старой винодельни, въезд в которые замаскирован под обычную авторемонтную мастерскую.
Внедорожник Абдула Траоре медленно поднимался по крутым, мощеным брусчаткой улочкам Монмартра. Белая базилика Сакре-Кёр тонула в густом парижском тумане, похожая на призрак корабля. Дождь почти утих, оставив после себя сырость и липкую дымку. Редкие прохожие жались к стенам зданий вдоль дороги.

Далеко впереди, на пересечении рю Лепик, тускло мигали синие огни. Два полицейских фургона уже перекрыли проезд  к  главному фамильному моему особняку. Патрульные в дождевиках останавливали каждую машину.
На заднем сиденье Салма сосредоточенно тарабанила по клавишам своего зашифрованного ноутбука, подключенного через дипломатический спутниковый роутер Абдула. Матричный экран отражался в её сузившихся глазах холодной неоновой сеткой.

— Вернье объявил по рации код «Изоляция», — произнесла она, не отрывая взгляда от бегущих строк кода. — Они блокируют периметр дома и твоей галереи. Жандармы пробивают по базам все объекты, связанные с твоим именем за последние тридцать лет. Станислав, они через пять минут поймут, что нас нет в особняке.
— Пусть ищут, — я спокойно сидел рядом, положив руку на латунный тубус с вековыми тайнами. Я не смог скрыть улыбку.
— То место, куда мы едем, мой прадед, граф Врановский, купил в 1916 году на подставное имя разорившегося французского винодела. Его нет в реестрах Министерства культуры или налоговой. Абдул, притормози у вывески «Garage du Sacr;-C;ur».

Внедорожник мягко сбавил ход и свернул в грязный, тупиковый переулок, упирающийся в глухую кирпичную стену старого автомобильного сервиса. Вокруг валялись ржавые детали и старые покрышки. Ни один полицейский патруль в мире не догадался бы искать короля парижского арт-рынка в этом грязном боксе.
Абдул дважды коротко моргнул дальним светом. Тяжелые, покрытые слоем мазута железные ворота гаража со скрипом поползли вверх. Внедорожник въехал внутрь, в полумрак автосервиса, и ворота медленно поползли вниз, отрезая звуки далеких сирен.

Я вышел из машины, кивнул старому молчаливому механику — сыну того самого винодела, который веками хранил верность нашей семье, — и подошел к тяжелой чугунной плите автомобильного подъемника. Механик нажал потайной тумблер на стене. Электрический мотор глухо зажужжал, и вся гидравлическая платформа вместе с огромным джипом Абдула начала плавно опускаться под землю, в заброшенные, вырубленные в скале винные погреба, соединенные со старинными каменоломнями Монмартра.
Пока платформа опускалась в подземную цитадель, Салма, стоявшая на подножке внедорожника, сделала  сокрушительный ход с помощью ноутбука контрразведки.
— Вернье думает, что он ищейка, — жестко произнесла она. — Но он забыл, что я до сих пор контролирую внутренний сервер DGSI. Мои цифровые ключи заблокируют только к полудню.
Палец Салмы утопил клавишу Enter.
Прямо из-под земли, используя защищенные прокси-серверы, Салма запустила «Операцию "Зеркало"» — встречный удар, который полностью ослепил и связал руки комиссару Вернье.

Салма удаленно внедрила в общую радиосеть 18-го округа Парижа зашифрованный аудиофайл — ту самую запись угроз Кати Будьё из подвалов DGSI и приказы министра культуры. Рации всех патрульных, оцепивших Монмартр, внезапно взорвались не командами Вернье, а голосами их собственного министра, замешанного в заговоре ордена. В эфире начался сумасшедший хаос. Командиры взводов жандармерии, услышав, что их расследование связано с высшей госизменой и «Черным архивом», начали паниковать и требовать подтверждения от Елисейского дворца, полностью саботируя приказы Вернье.

Салма отправила официальный, зашифрованный по всем правилам спецслужб рапорт в Службу внутренней безопасности Франции (IGPN) от имени своего погибшего информатора. В рапорте утверждалось, что сам комиссар Вернье тайно работает на «Новый Совет» ордена «Стражей Искусства» и прямо сейчас использует штурмовые группы полиции, чтобы уничтожить улики государственной важности в 18-м округе.
Гидравлическая платформа с глухим стуком встала на упоры в самом низу скального моего  бункера. Салма захлопнула крышку ноутбука и посмотрела на меня.

— Всё, — выдохнула она, её глаза блестели от адреналина и гордости за свой ход. — Через пять минут собственная безопасность Франции заблокирует самого Вернье. На Монмартре сейчас начнется такая юридическая неразбериха, что им будет не до нас как минимум до следующего утра. У нас есть целая ночь.
Я подошел к ней, мягко обнял за талию,  и привлек  к себе, чувствуя  как её сердце бьется в такт с моим,  наклонился и поцеловал её в,  ждущие мой поцелуй,  горячие губы.

— Блестящий ход, Капитан, — прошептал я. — Настоящая «Французская защита». Ты полностью разрушила центр пешек. Теперь мы в абсолютной безопасности.