Стопроцентный человек

Олег Петрович шагнул в распахнутый люк, и в нос тут же ударил знакомый аромат салона авиалайнера. Стюардессы с натянутыми улыбками на усталых лицах приветствовали пассажиров ночного рейса, помогали размещать ручную кладь и проявляли положенное по уставу радушие.

Олег Петрович не очень любил летать, и приветливый тон бортпроводников обычно его успокаивал. Но сегодня пожилому пассажиру не было до этого дела. В глубокой прострации он протиснулся к своему месту и опустился в кресло, не снимая ни плаща, ни шляпы.

В салоне самолёта было холодно, но зато сухо, тогда как снаружи бушевал ливень, окончательно испортивший и без того мрачное настроение профессора. Олег Петрович посмотрел в иллюминатор. Сбегавшие по стеклу капли как нельзя лучше соответствовали его желанию заплакать. Но уже много лет назад он запретил себе такое проявление эмоций. Старик успешно справлялся с собственным запретом. И вот сегодня ему представился реальный повод для расстройства. Его научный доклад с треском провалился. Годы работы оказались осмеяны и втоптаны в грязь. Олег Петрович стиснул кулаки, пытаясь не выпустить наружу рвущийся гнев.

Внезапно мягкий голос попросил его застегнуть привязной ремень. Профессор затравленно вскинул голову. Перекошенное лицо напугало стюардессу. Она тут же уточнила, всё ли нормально и нужно ли пассажиру принять лекарства. Олег Петрович мысленно обругал себя за то, что напугал ни в чём не повинную девушку, затем извинился, хрипло сообщил: «Всё в порядке» — и застегнул ремень.

Самолёт вырулил на взлётную полосу и запустил двигатели на полную мощность. Олег Петрович понял, что сейчас покинет город своего позора. Его утомлённый разум наконец;то получил разрешение на отдых, и профессор моментально отключился.

***

Облака плыли прямо над головой. Олег попытался дотянуться к ним тощими руками. Рядом раздался смех. Костик улыбался, показывая отсутствие молочного зуба.

— Облако не схватить. Ты разве этого не знаешь?
— Но мы же на горе!
— Всё равно. Это они только кажутся мягкими. А на самом деле как воздух, — наставительно пояснил Константин.
— Жаль. Я так хотел их потрогать, — голос Олега был полон разочарования.
— Их потрогать может только воздушный змей.
— Ладно. Давай запустим его.

Мальчики достали из сумки разобранную конструкцию и начали осторожно скреплять детали. Через десять минут Костик уже гордо держал большого бумажного змея, который выглядел как серебристый самолёт с невероятно широким фюзеляжем и короткими крыльями.

— Готов? — крикнул Олег, сжимая в руке катушку с нитью.
— Готов! Беги!

И Олег сломя голову понёсся вниз. Он не видел, как взмыл в воздух змей, но чувствовал натяжение нити и слышал восторженные вопли.

Пробежав ещё несколько десятков метров, он обернулся. Сверкающий змей парил в вышине. Он то нырял в облака, то опускался чуть ниже. Олегу казалось, что это самый настоящий самолёт. Сейчас он приземлится и заберёт друзей в далёкую страну…

***

Заботливая рука осторожно тронула плечо, и Олег Петрович мигом выпал из сновидения. Стюардесса сообщила о предстоящей посадке. Что она говорила, старый профессор не слышал. Он машинально застегнул ремень, поднял спинку кресла и посмотрел в окно. Темнота напомнила, что сейчас глубокая ночь. И Олег Петрович отчётливо вспомнил события сна.

— М;да… А Костику я лет сорок не звонил…

Профессор вышел из аэропорта, сел в такси, добрался до дома. И весь этот путь в голове крутился образ друга детства. Уже давно рассвело, когда в далеко заархивированных записях был найден номер телефона Константина. Олег Петрович неторопливо набрал его, сверяясь с каждой цифрой.

Увы, абонент не был доступен.

Прошла неделя. Олег Петрович несколько раз безрезультатно пытался дозвониться до Костика и в конце концов оставил эту затею. Заниматься работой желания не было, но приученный к дисциплине разум простаивать не желал. Профессор долго перебирал свои старые наработки, до которых раньше не доходили руки. Наконец он выбрал нечто интересное.

— Ага! Мои старые топологические изыскания. А ведь тут явно есть занятные вопросы…

Он погрузился в кипу заметок, что когда;то оставил сам для себя. И внезапно обнаружил запись совершенно незнакомым почерком: «Нульсторонняя поверхность. Возможна? Её свойства?…» Олег Петрович озадаченно посмотрел на запись, не понимая, кто мог влезть в его заметки.

И только спустя несколько минут до него дошло, что это его собственный почерк, только времён далёкого студенчества. Старик припомнил, что тогда прочёл фантастический рассказ, где учёный смог построить такую поверхность. Тогда Олег Петрович ради шутки решил проверить, действительно ли такое построение невозможно. Но тогда знаний ему ещё не хватало, и задачка была отложена.

— После такого провала придётся окончательно уйти на пенсию. Теперь могу доказывать любые бредовые идеи. В дурдом же меня не отправят…

И Олег Петрович погрузился в решение безумной задачи.

Дни бежали за днями, а старик всё сильнее втягивался в бездонную пучину многоэтажных формул. Но, в отличие от прежних времён, теперь он работал только тогда, когда появлялось желание. Иногда он засиживался над записями до рассвета, иной раз лишь набрасывал пару формул в день. Ни к чему не обязывающая работа в своё удовольствие невероятно воодушевила старика. Он быстро заметил перемены в своём настроении и теперь намеренно делал всё для его улучшения. Отныне старик питался не тем, что полезно, а тем, что приносит удовольствие. Олег Петрович выбросил все строгие костюмы и наполнил гардероб мягкой бесформенной одеждой, которая больше подходила молодёжи, а на нём смотрелась несколько нелепо. Но ему это нравилось.

И, что самое удивительное, Олег Петрович совершенно не проверял собственные выкладки. Такое за аккуратным и дотошным профессором ранее не водилось. Он всегда скрупулёзно выискивал ошибки, и малейшие неточности приводили его в ярость. Теперь всё изменилось. И дело было не только в том, что сама по себе задача была бессмысленна. Просто накопившийся за долгие годы груз пустых страхов и забот был незаметно выброшен на помойку.

Спустя четыре месяца Олег Петрович обнаружил, что совершенно неожиданно пришёл к решению. Искомая поверхность не только нашлась, оказалось, что даже её построение не составит проблемы. Профессор понимал, что, скорее всего, допустил немыслимое количество ошибок, и вся его «работа» — не более чем способ сбежать от себя.

Но тем не менее результат лежал перед ним, и с ним надо было что;то делать. Олег Петрович вздохнул и задал компьютеру расчёт. Локальная нейросеть полчаса анализировала полученные данные, а затем выдала чертежи более восьми сотен кусочков, которые нужно было распечатать и соединить в строгом порядке.

— Хм… Ну что ж… Делать всё равно больше нечего… — пробормотал старик и включил принтер.

Сборка заняла ещё два месяца. После чего перед задумчивым взглядом профессора предстала весьма запутанная конструкция. Листы бумаги, вырезанные по совершенно необъяснимым кривым, перекручивались, изгибались и соединялись абсолютно сумасшедшими способами. Со стороны это было похоже на полутораметровую морскую звезду, склеенную пациентами с тяжёлыми психическими отклонениями.

— Так… И что же мне с этим теперь делать?

Вопрос был задан в пустоту, и Олег Петрович не ждал ответа. Но всё же получил его. Неожиданно порыв ветра распахнул окно и стремительно ворвался в кабинет. Старик охнул и ринулся было закрыть фрамугу, но застыл как вкопанный.

Громада бумажной конструкции поймала струи воздуха, задрожала и внезапно поднялась в воздух. Она висела над столом и грациозно покачивалась. По ней непрерывно бежали переливы, и казалось, что это просто какое;то чрезвычайно пушистое существо нежится, обдуваемое тёплым ветром.

— Чёрт побери! Да ведь его можно использовать как воздушный змей! — воскликнул Олег Петрович. — Завтра попробую испытать эту зверюгу!

Место испытания выбирать не пришлось. Тащить куда;то столь внушительную и хрупкую конструкцию было весьма рискованно. Но у Олега Петровича был доступ на крышу собственного дома. Именно туда он и отправился.

Профессор осторожно расположил созданное своими руками бумажное безобразие на более;менее чистом участке крыши и осторожно потянул за нити. Конструкция задрожала, не желая подниматься в воздух.

— Ах ты боже мой! Ветра нет… А ведь только что деревья раскачивал… — начал было причитать старик.

И тут внезапный порыв ветра поднял странного бумажного змея. Олег Петрович судорожно сжал кулаки, чтобы нити не выскользнули из рук. Но, несмотря на хлещущие потоки воздуха, конструкция висела примерно в метре над крышей и никуда улетать не собиралась.

— Однако… — пробормотал профессор и тут же заметил яркие блики на некоторых деталях змея. — Странно… Откуда свет?… Солнца ведь нет…

Он даже покрутил головой, убеждаясь, что низкая облачность по;прежнему не пропускает солнечные лучи. И пока старик пытался найти внешний источник света, боковое зрение просигналило, что змей стал светиться сильнее. Олег Петрович ошалело уставился на светящийся неведомым светом объект и всё меньше понимал происходящее.

В какой;то момент профессор увидел в потоках струящегося света какие;то неясные образы. Когда же услышал звуки, то психика не выдержала. Старик схватил своё творение и опрометью кинулся вниз.

В себя он пришёл только в квартире. Его бумажный змей теперь безжизненно лежал на столе, а всё случившееся казалось бредом переутомлённого разума. Олег Петрович с огромным трудом смог унять колотившую дрожь, затем одним махом опорожнил полбутылки коньяка и завалился в постель.

На следующий день, хорошенько обдумав случившееся, профессор начал внимательно осматривать своё творение. Но сколько ни вертел в руках, ничего, кроме нагромождения бумаги, не обнаружил. В конце концов он решил добавить поток воздуха. И для этого притащил из кладовки стародавний большой напольный вентилятор.

Винт закрутился, напор воздуха коснулся бумаги, и… Чудо произошло! В центре бумажного месива начало разгораться едва заметное свечение. Старик прибавил оборотов, воздушный змей оторвался от стола и светился всё сильнее. Когда же сквозь переливающиеся лучи начали проступать контуры, у Олега Петровича перехватило дыхание.

Прошло не больше двух минут, а профессор зачарованно смотрел на открывшийся в неведомый мир портал. Он увидел комнату и сидевшего на полу ребёнка, который весьма сосредоточенно листал толстенные книги.

— Однако… Прям как я в детстве… Да он и похож на меня… — Но тут Олег Петрович осёкся, ибо в поле зрения попал взрослый человек. — Но… Но это же мой отец! Тогда мальчик… Это я?

Старик мигом позабыл обо всём на свете и только смотрел на разворачивающиеся перед ним картины. Это действительно были события из его детства. И поначалу Олег Петрович подумал, что просто смотрит в прошлое. Но очень быстро убедился, что та реальность была лишь похожа на его привычный мир.

Олег Петрович увидел, как отец того Олежки страдает от одиночества сына. Но, в отличие от жителей этой вселенной, тамошний родитель решил проблему неожиданным способом. Он просто сделал друга для сына.

Потрясённый старик увидел, что в той вселенной его друг Костик — всего лишь искусно выполненный биоробот. Но дальнейшее повергло старика в ещё более глубокий шок. Оказалось, что и отец Олега, и сам Олег — роботы. Вот только тамошний Олег не хотел этого принимать. И это доставляло его отцу невероятные душевные страдания.

Олег Петрович щёлкнул выключателем. Вентилятор затих, свечение медленно погасло, бумажная конструкция с лёгким шуршанием опустилась на стол. Старик сидел в полной темноте, погружённый в собственные мысли. Он не замечал течения времени, не ощущал голода и жажды… Он практически выпал из реальности.

Олег Петрович пришёл в себя лишь к полудню следующего дня. Он с трудом разогнул затёкшую спину и медленно покинул кабинет. Как ни странно, но его мало занимал вопрос странного контакта с неведомым миром. Куда сильнее терзало сомнение: а человек ли он сам? Попутно испугала догадка, что и его родной мир может быть всего лишь обиталищем самовоспроизводящихся роботов.

Олег Петрович несколько дней подряд бродил по городу, изнуряя мозг жуткими фантазиями. Он почти не ел, не менял одежду, изредка дремал на парковых скамейках. И когда на него однажды брезгливо посмотрел страж порядка, профессор наконец;то пришёл в себя. Он решил, что глупо строить догадки, когда имеющаяся информация по открывшемуся миру столь мала. И он стал готовиться к новым наблюдениям.

Повинуясь странному наитию, Олег Петрович решил в этот раз провести опыт где;то вдали от дома. Он с великой осторожностью запаковал бумажное творение в картонную коробку, вызвал грузовое такси и отправился за город.

Нужная поляна нашлась довольно быстро. Профессор расставил несколько видеокамер, которые автоматически следили за воздушным змеем, установил позаимствованные из института приборы для регистрации изменений окружающей среды и достал катушку, которая содержала аж два километра сверхтонкой нити. В этот раз Олег Петрович решил поэкспериментировать с разной высотой подъёма.

Подул ветер, и змей легко ушёл вверх. Вместе с этим охватившее его свечение начало стремительно расширяться. Когда конструкция достигла верхушек деревьев, светящаяся картина параллельного мира закрыла полнеба. Олег Петрович сглотнул, разматывая нить дальше.

Несколько минут спустя, когда над головой была лишь панорама чужой вселенной, старик ощутил, что нить натянулась куда сильнее, чем было ранее. Он испугался, что обрыв нити грозит потерей бесценного артефакта. Он намотал нить на запястье и, едва не крича от режущей боли, продолжал держать.

Но натяжение лишь росло. Через пару минут Олег Петрович почувствовал, что ещё немного — и он сам оторвётся от земли. Он начал паниковать и решил быстро примотать нить к стволу дерева. И тут старик внезапно ощутил, как в его разум вливаются слова.

Он никогда не слышал этого языка. Более того, он не был уверен, что эти слова можно передать звуковыми колебаниями. Но всё это не помешало его разуму абсолютно точно понять послание. И эта информация повергла старика в ужас.

Кто;то или что;то равнодушно сообщило, что работу построенного им соединителя миров остановить нельзя. Но по выбору Олега Петровича соединитель может впитать либо весь его мир, либо лишь его самого. Увы, но впитывание одного жителя хоть и разорвёт контакт, но человек неминуемо погибнет.

Животный страх в доли секунды разрушил все доводы разума и принципы морали. Оказавшись один на один со смертью, Олегу Петровичу стало столь жутко, что он, не помня себя, моментально намотал нить на толстенный сук и опрометью кинулся прочь.

***

Глаза открывались очень тяжело. Всё тело ныло от усталости. Олег Петрович издал едва заметный стон и огляделся. Место, куда он попал, больше всего напоминало больничную палату. Нос без промедления учуял специфические ароматы медицинского стационара.

Олег Петрович открыл было рот, чтобы позвать кого;нибудь, но тут дверь отворилась. В палату вошёл улыбчивый мужчина средних лет. Он был довольно упитан, хотя больничный халат сидел на нём весьма элегантно.

— Здравствуйте! Как же вы нас напугали, дорогой Олег Петрович. Слава богу, с вами всё хорошо.
— Хорошо?… А где я?
— Вы в больнице. Вчера вас нашли на загородной дороге. Вы были в ужасном состоянии. Почему вы так долго не ели? С вами что;то случилось?

Но старик не стал отвечать. Он погрузился в воспоминания. Странная конструкция… Ещё более странный эксперимент… И позорное бегство…

Олег Петрович затравленно покосился на окно и срывающимся голосом спросил:
— Вы вчера ничего странного в небе не видели?
— Э… Вообще;то нет. А должен был?
— Разве наш мир не был поглощён иной вселенной?

Доктор вздохнул:
— От переутомления у людей часто случаются галлюцинации. Не беспокойтесь. Мы вас всесторонне обследуем и поставим на ноги. А пока отдыхайте.

Врач покинул палату и бодрым шагом пересёк коридор. Войдя в свой кабинет, он тут же сообщил ожидавшему посетителю:
— С ним всё в норме. Как я и говорил вам ранее.
— Но он всё сильнее становился нелюдимым. Как я мог не забеспокоиться? Значит, проверка прошла успешно?
— Дорогой Константин Михайлович, ваш робот;компаньон в полном порядке, а его поведение полностью укладывается в параметры, допустимые для отклонения квазиразума. Ваш робот ни на йоту не усомнился в том, что он человек. Проведённый стресс;тест показал это со стопроцентной надёжностью. Более того, даже погружённый в сгенерированный мир и затянутый в изощрённо запутанную историю, он сохранил к вам весьма высокий уровень привязанности. Да вы и сами всё видели.
— Как и видел сомнения Олега. И о каких ста процентах вы говорите?
— Олег Петрович вёл себя как стопроцентный человек. Он поддался страху и убежал. Такое для роботов просто недопустимо. Так что завтра можете забрать вашего друга. Думаю, он будет страшно рад вас видеть…