Одинокая уточка

Одинокая уточка.
Восьмое августа, прекрасный летний, тёплый, солнечный день даже в Сибири. Утром до восхода солнца термометр показывал всего плюс восемь. Вышло солнце, развеялся туман и вот, пожалуйста, отличный день, как в самые жаркие летние дни.
В своих наблюдениях за живой природой постоянно подмечаю всякие необычности, до которых раньше не было никакого дела. В этом году была необычная  погодная аномалия. Пруды находящиеся у меня в шаговой доступности обмелели, практически пересохли и это впервые за десять лет моих наблюдений. Уточки в этом году не стали гнездиться в этих местах, хотя на момент их гнездования воды было предостаточно. Однако чутьё птиц намного интеллектуальнее человеческих знаний.  Несколько десятков лягушек в нужный для них момент отложили груды икры и скрылись в неизвестном направлении, т.к. это сухопутные, остроносые лягушки. Ежегодно одна утиная семья на небольшой прудик выводила до восьми утят, они благополучно вырастали на том багаже корма, которым располагал пруд. Но в этом году нежданный мороз уничтожил всю отложенную лягушками икру и редкие головастики, оставшиеся в воде, смогли превратиться в лягушат. Мудрые утки уже тогда знали, когда человеку казалось, что всё идёт, как обычно, им было известно, что надо искать место у реки. Так на речке мне продемонстрировала уточка свой выводок. Меня она не боялась, чувствовала, что находится в безопасности, считывала мой эмоциональный фон. Шесть утят друг за другом, не нарушая строй, проплывали мимо меня по речке, шириной не более шести метров и глубиной по колено. В один день подросшие утята плавали уже без утки. Сами понимаете, голодная Сибирь, дикий народ, совсем далёкий от культурного, проживающего в европейской части, где люди приходят полюбоваться на уточек и покормить. Так в очередной раз показали мне свою беду всего три утёнка. И финальным истреблением птиц было  - уцелевшая одна уточка-подросток. Она всегда приплывала, когда я приходи на берег, узнавала мой голос. К этому моменту я почистил пруд  от груды обломком деревьев и скопившейся на дне листвы. Пруд заполнился водой, и вся поверхность затянулась яркой зелёной массой водорослей, питательным кормом для уток. При очередной встрече с уточкой я рассказал ей, что можно безопасно и сытно находиться в пруду и пригласил её.  Как бы не выглядело это фантастичным, но уже утром моя уточка плавала в пруду, в который я её пригласил. Она смиренно плавала и кушала водяную траву. В трёх метрах от этого прудика я выкопал новый для разведения карасей. Мальков вывелось больше сотни. Кормил их два раза в день и они быстро росли, хотя одни намного опережали в росте своих собратьев. И вот седьмого августа обнаружил я в своём карасёвом пруду восемь уток. Меня они воспринимали, как друга и не улетали в страхе с криками. Я им объяснил, что кушайте свежую травку в соседнем пруду. Они соглашались и молча переплывали по тоннелю, который я прорыл, чтобы соединить пруды.
Но как только я уходил, стая уток возвращалась на обнаруженный неожиданно царский пир. Наутро восьмого числа пруд был практически вычищен от мальков карасей всего восемью утками.
А мою одинокую уточку эта стая не подпускала к себе. Так она и продолжала, есть водоросли в соседнем прудике, куда я её и звал.