79. Вместо живописи

Великие художники вдохновлялись религиозными темами. Передвижники вдохновлялись критикой неидеального мира современности. Восторг от успехов суперреализма упёрся в цветную фотографию. Советские художники вдохновлялись идеологией социализма.
Какая идеология в сегодняшнем мире призывает художников к работе?
Просто создавать красоту?
В основе красоты лежит либидо, в основе гармонии – дух.
Созидание красоты - это не то, что у меня в душе гармония и я её выплёскиваю на бумагу или холст... Наоборот - у меня в душе нет гармонии, есть смятение и непонятка. Я начинаю рисовать - всё не то, не так. Я рву бумагу, соскребаю с полотна изображённое... и пробую снова, и далее, пока не складывается сюжет и находится способ его изображения. Работаю, и душа приходит в гармоническое состояние. Это состояние я перевожу в материал - в краски, дерево, текст. Или не перевожу, если нет возможности.
Главное – начать танцевать, и гармония наступит.

И вот стою я в своём домике-мастерской перед мольбертом, на котором установлен чистый холст, и что изображать?
Можно писать пейзажики, натюрмортики, вазочки с цветочками. Писать такие картинки в полуимпрессионистской манере легко и приятно. Всё это очень мило, нравится людям, и они повесили бы эти работы у себя дома, если бы у них были деньги на покупку.

В результате я почти ничего ещё не успела написать, как подруга Лида упросила меня сдать ей домик. У неё родились один за другим два внука. Мама их работала, она платила деньги за летний отдых своих детей, но приезжала редко. Свой мольберт я убрала в сарай. Так мы и жили несколько лет  подряд – две бабушки с тремя маленькими детьми.

Я не воспринимала это как трагедию, я воспринимала так – ещё не время для живописи. Боялась ли я опоздать?
Весёлые гороскопы приписывают мне свойства таких животных, как жаба и черепаха. В том смысле, что я ползу медленно и всегда опаздываю. Опоздала с получением художественного образования. Опоздала с развитием женской сексуальности. Опоздала с принятием православного мировоззрения. Опоздала с литературным творчеством и с творчеством изобразительным.
На самом деле, вопрос о творчестве мучил меня, и я пошла к астрологине, самой известной, за большие деньги. Посмотрев мой гороскоп, она сказала: какие могут быть проблемы у человека с такими звёздами!? Оказывается, у меня большинство планет находятся на своём месте, поэтому у них есть сила влиять на судьбу. Мне было предсказано, что я буду писать духовные картины, интересные ограниченному кругу людей. Время придёт.

Вспоминаю, как жилось в садоводстве – хлопотно и радостно.
Приезжали в середине или в конце мая. Первое время ездили на поезде, потом у сына уже была машина, и он возил нас. Приехав, я сразу занималась посадками: картошку надо посадить пораньше, чтобы созрела к середине лета, а также посадить лук и зелень, морковь и свёклу. Но самое главное – огурцы. Первым делом, я сажала семена огурцов в маленькие пластмассовые стаканчики от йогуртов и относила их на второй этаж своего дома. Пока семена всходили, я занималась грядками. Где-то я прочитала, как можно выращивать огурцы на крапиве. К нашему приезду крапивы и других трав на участке и вокруг было много, я их косила и складывала на дно грядки, добавляла немного навоза и сверху насыпала небольшой слой земли. В тепле и влаге трава перегнивала, и тогда я высаживала рассаду. Бывало, что погода стояла холодная, и моя рассада гибла ещё в доме, приходилось сажать снова. Бывало, что заливали дожди и рассаду съедали слизни уже на грядке. Покрывала грядки плёнкой, особенно на ночь от холода. Но, так или иначе, огурцы вырастали и плодоносили уже в июне. Собирала таз огурцов каждый день, а то и два таза в день. Дети охотно ели их просто так, мы огурцы солили и мариновали.
Дальше была очередь обслуживать клубнику, которой у меня было пять рядов по пять метров. Её надо было прополоть, подрыхлить землю, подкормить навозом. В лучшие годы клубники было много, и я её продавала. Но чаще всего мы её съедали сами, дети наедались витаминами вдоволь. К концу лета созревала смородина, и её тоже ели прямо с куста, кто сколько хотел.
Первый год, когда внуки моей подруги Лиды были ещё малы, я готовила обед на всех. Мы собирались у меня на кухне за большим круглым, раскладным столом – тем самым, с изящными ножками, и обедали. Иногда я относила обед Лиде в дом.

По утрам нам в садоводство привозили молоко в цистерне, творог и сметану. На нашу улицу приезжали фермеры из деревни, уже немолодые люди. Они жаловались, что всё приходится делать самим, нет никого, кого можно было бы нанять в работники. В деревне все мужики, кто не уехал на заработки в город, пили беспробудно. Такие с  утра уже толпились у нашего садоводческого магазина. Если денег не было – напрашивались вскопать огород, привезти дров, песка или навоза. Собирали и сдавали металлолом, иногда металл подворовывали.
Ещё к нам несколько лет подряд приходил Серёжа, могучий русский мужик, светлый с голубыми глазами. Он жил с престарелой матерью в деревне в Новгородской области. Эта деревня находилась за болотом, которое Серёжа почти каждый день переходил в резиновых сапогах с рюкзаком, в котором были бидон с молоком, банки со сметаной и пакеты с творогом – всё это приготавливала его мать. Иногда он не возвращался сразу в деревню, присоединялся к садоводческим любителям спиртного и впадал в запой. Приходил через несколько дней, а потом совсем перестал ходить.

Каждую неделю мы все мылись в бане, а потом затевали стирку. Мы привезли в садоводство старую стиральную машину, но она отслужила только одно лето. За зиму шланги промёрзли и весной просто рассыпались. Пришлось стирать вручную, на стиральной доске. Я стала привозить на дачу постельное бельё сразу на всё лето несколько комплектов. Оставалось стирать только одежду, но и это было нелегко.

На дачу мы каждый год привозили рыжего кота Оську. Запихивали его в рюкзак и он там молча томился всю дорогу. По приезду ему пришлось воевать с местными некастрированными котами, он прятался под домом, под утро приходил иногда слегка пораненный. В доме он был нужен, так как зимой дом заселяли мыши. Мышей он не ел, а складывал их у крыльца, зато ловил и ел птичек, только кучка перьев оставалась.
Пришлось нам завести и собаку. Дело в том, что на Арину стали заглядываться местные юноши. Один из них, естественно нетрезвый, всю ночь шатался вокруг дома, звал её, а под утро уснул на скамейке под окнами. Также без стеснения на участок заходили выпившие и желающие выпить мужчины, заводили разговоры. Когда же на рынке в Луге мы встретили детей, продающих щенка, мы его купили и назвали Грифом. Оказалось, что это была не овчарка, как сказали дети, а обыкновенная дворянская помесь, в основе которой угадывалась охотничья гончая порода – в Таврическом саду Гриф обгонял даже борзых. Продававшие щенка дети рассказали, что у их собаки родилось шесть штук, а нам продали они того, который первым съедал всю еду, отталкивая других щенков.
Гриф ревностно исполнял свою работу, мощным лаем отгоняя от дома всех посторонних. Зимой у него были каникулы, он валялся в квартире около батареи. Сторожить около двери в квартиру его не пускали.
И кот, и собака прожили у нас по 14 лет и умерли от старости.

Хозяйство  постоянно требовало заботы – то пол под печкой просядет, то фундамент по углам разрушится, то в бане пол начнёт гнить, да и всякие другие мелочи. Помогали соседские мужчины, за деньги, конечно. За всем надо было следить, это не то, что бывшая у нас в прошлом государственная дача, не требовавшая хлопот.

Неугомонная, я нашла себе ещё занятие – сажать деревья.
Западная сторона участка выходила на широкую дорогу, а за ней – пожарный водоём. На участке с моей стороны посажены кустики смородины, за ними канава, отделяющая участок от дороги, и дальше никакой зелени, голая земля. Вернее, не земля, а утрамбованный грунт с глиной и песком. Участок открыт не только прохожим, которые могут видеть всё, что у меня происходит, но и палящему солнцу. Моя задача была – посадить вдоль дороги какие-нибудь кустики, а то и деревья. Для начала я выкопала канавку 30 см шириной, на самом краю дороги. Копать было тяжело, засохший сцементированный грунт плохо поддавался лопате. Прохожие надо мной смеялись. На эту работу ушла неделя. Затем я заполнила канавку торфом и стала сажать в неё принесённые из леса маленькие кустики ивы, невысокие побеги берёзы, какие-то ещё не знакомые мне кустарники. День за днём я сажала и поливала посадки. Через год  вдоль дороги уже появился бордюр из зелени, и с годами зелень поднималась всё выше и выше, заслоняя участок от посторонних взглядов.
Ещё я посадила клён и сирень вдоль дороги, посадила сирень под окнами, рябину у крыльца, шиповник вдоль улицы. А на втором участке я посадила три ёлки и берёзу для защиты веранды от солнца с южной стороны. Там, где сходилось несколько участков, а место было низкое и болотистое, я посадила три дерева: иву, берёзу и осину. Эти деревья очень быстро вымахали на десятки  метров в высоту, питаясь перегноем, который туда сливался с трёх участков.

Привезли заказанную мною машину песка и высыпали около маленького домика. Песок был мне нужен для посыпания дорожек, для туалета… но оказалось, что он был совершенно необходим детям для игр, и в течении нескольких лет на этом песке строились башни и дворцы, прорывались траншеи, прокладывались дороги, по которым ездили разнообразные машинки.
Своя дача была у меня 12 лет.