Красная пустыня, Микеланджело Антониони 1964

1. Живое против механического

В начале «Красной пустыни» индустриальный шум оказывается рядом с человеческим голосом — женским вокализом без слов. Его написал Джованни Фуско, а исполнила его дочь, сопрано Чичилия Фуско. Этот голос резко отличается от механического и электронного звучания окружающего мира. В этом контрасте уже можно услышать одну из главных тем фильма Антониони: столкновение человеческой психики с индустриальной средой, в которой человеку всё труднее найти живую, чувственную связь с реальностью.

Странное ощущение возникает сразу же после первых кадров: мы видим дымящиеся доменные печи, изрыгающие огонь трубы, и вдруг среди этого хаоса и уродства цивилизованного мира появляется прекрасная Моника Витти с ребенком. Она в старом зеленом пальто, волосы у нее рыжие. После просмотра « L'Avventura» такое ее появление угнетает: она словно всё тот же цветок, только теперь на который вылили селитру.

2. Человек внутри индустриальной клетки

Интересен кадр с решеткой где-то с мансарды второго этажа, по которой ходят люди. Она просвечивает. На первом этаже, на заводе стоят двое, разговаривают. Такое ощущение, что они не просто там стоят, а что они в этой индустриальной тюрьме и сами себя туда посадили.

У Антониони вообще часто возникает такая вещь: человек физически свободен, но визуально заключён. Причём это не обязательно выражается в решётках. Стены, коридоры, окна, пустые пространства, промышленные конструкции делают примерно то же самое.

Мы - режиссеры, почти всегда стараемся найти красоту природы, поймать в объектив закат, облака, птиц. Но настоящий художник ловит не только красоту, но и уродство — в человеке, строениях, в жизни, в изъянах человеческой психологии. Мы должны учиться видеть не только прекрасное, но и плохое, чтобы излечить это, искоренить, воскресить.


3. Джулиана как чужая индустриальному миру

Мы видим всё ту же Монику Витти, неизменную музу Антониони. Но здесь она перевоплощается невероятно. Нет больше той девушки, в которую мы так были влюблены в «Приключении». Здесь скорее жалость и слёзы испытываем к ее персоне — нежели желание танцевать с ней.

Моника Витти играет женщину, которая попала в аварию, и у нее посттравматический синдром. Она некомфортно чувствует себя в социуме. Счастливо чувствуют себя ее муж и ребенок, играющий с роботом. Она другая ментально, и авария, наверное, здесь даже ни при чем. Просто люди создали для себя совершенно другой мир, в котором многие находят смысл и чувствуют себя комфортно. Она же не находит и от этого страдает.


4. Цвет вместо психологии

Антониони и его оператор часто снимают Монику Витти то на фоне расплывчатого цветка, то в другом панорамном видении мы замечаем где-то частичку настоящей жизни. У других героев мы такого не наблюдаем. Таким образом, Антониони играет не только с красками, которые часто меняют свои натуральные, привычные нам цвета и больше подвержены настроению актеров, нежели оригинальности. Он добавляет частички настоящей природы, такие как цветы, отождествленные с внутренним миром героини.

В сцене, где Джулиана и Коррадо прогуливаются вместе, мы видим деревья, которые напрочь лишены листвы — практически нет даже веток, просто голые столбы. Вероятно, это было специально подготовлено съемочной группой, чтобы передать внутреннюю опустошенность, оголенность, угнетенность человеческой души объектами внешнего мира. Хороший ход.

Антониони не изменяет себе: не боится снимать актеров со спины.

Один из самых красивых моментов — это когда Джулиана смотрит на деревья, на какой-то остаток леса, и за лесом протекает река. Мы не видим этой реки, но понимаем, что она там есть, потому что идет теплоход, он гудит, издает звук, и сквозь деревья видим, что он проходит по течению. Но мы не наблюдаем ни течения, ни реки — создается ощущение, что теплоход идет по лесу, по земле.


5. Человек разрушает собственную среду

Интересно режиссерское решение, когда героине становится холодно на причале, в том сарайчике, в красной комнате, и она с Коррадо начинает ломать деревянные стены и кидать их в печку, не понимая, что потом, когда снова вернется туда, стен уже не будет. То же самое человек делает с природой, делает друг с другом, разрушая отношения и не понимая, что потом они могут понадобиться. Разрушая природу, он не понимает, что потом ему нечего будет уже взять у нее. Это своего рода символизм и печаль в одном лице.


6. Невозможность коммуникации

Нужно признать, что современному зрителю этот фильм будет сложно смотреть, потому что он полон долгих сцен. Нужно внимание, чтобы суметь считать то, что в эти сцены вложил режиссер, найти там замысел и смысл. Герои мало говорят каких-то глубокомысленных и искренних мыслей — те слова, которые должны были бы звучать, отсутствуют. Каких-то сцен ревности или любви нет. Всё это передается цветом, и это нужно суметь увидеть. Режиссер в данном фильме — не просто режиссер, а художник.

Коррадо приглашает рабочих на новый объект, отдаленный от основной земли. Оператор показывает просто лица героев, лица рабочих. Их рты закрыты, но за кадром мы слышим то, что каждый хотел бы спросить, ту шутку, которую хотел бы произнести, тот вопрос, который хотел бы задать, но не задал. Возникает удивительная сцена, когда люди молчат, а за кадром мы слышим правду. Практикующему режиссеру необходимо взять это на заметку — это очень красивый, интуитивный режиссерский ход, один из самых запоминающихся в фильме.

В предпоследней сцене Джулиана приходит к кораблю, вероятно, для того, чтобы попросить, чтобы ее увезли на тот сказочный остров с живой природой, с настоящими чувствами, где скалы и камни умеют петь. Она начинает говорить с моряком, но тот говорит на языке, который она не понимает. И она уходит. Это прекрасное режиссерское решение, где язык является преградой для счастья. Так же, как ее муж и сын счастливы в городе, счастливы в индустриальном, техногенном прогрессе, и они говорят на этом языке. Она же говорит на языке чувств, чуждых им понятий, и они не понимают ее. Потому она страдает от одиночества, и участь ее печальна.

7. Сказка как альтернативный мир

Очень точно передан контраст между реальной жизнью и сказкой, которую рассказывает Джулиана своему сыну про девочку, жившую на берегу очень чистого океана. Прекрасна операторская работа. Зритель чувствует, как его вытащили из грязи индустриальной реальности и поместили в чистоту.

8. Финал

Чем-то этот фильм напоминает «Солярис» Тарковского — такая же техногенная зона с прорывами красоты и своей собственной гармонии. Но если у Тарковского герой в финале возвращается к чему-то живому, — то у Антониони героиня так и остается в пустыне. Красная пустыня никуда не исчезает, корабль уплывает без нее, а язык, на котором говорит мир вокруг, остается для нее чужим. Это фильм о человеке, который не находит места в созданном им же самим мире.