Багдад 1975

               

     "Ассаляму алейкум, алла юбарикум! Щленкум, зен?" – с этих слов, означающих приветствие и выражение надежды, что все в порядке, обычно начинался рабочий день Саши – переводчика арабского языка в Багдаде. Шел второй год командировки. Жили они с женой Наташей и грудной дочкой Аней в одном из многочисленных зданий иракской столицы, выделенных для размещения советских специалистов. Как правило срок командировки составлял три года, и, уезжая из квартиры в отпуск, надо было договариваться с кем-нибудь из приятелей, чтобы оставить вещи, потому что возвращаться приходилось в другую квартиру. В этот раз Сашу с семьей поселил в двухкомнатную квартиру на третьем этаже с холлом и двумя балконами.
   Багдад сильно уступал Каиру в части развлечений, шопинга и наличии мест, ценившихся своей кухней и различными шоу. Чего стоили одни только пижоны (голуби) с пивом! А вечерний отдых в прохладе фонтанов за столиком на английском газоне в Гелиополисе или ночные развлечения в знаменитом ночном клубе Оберж на улице Пирамид! Там в респектабельной обстановке можно было увидеть настоящий танец живота в исполнении лучших танцовщиц Египта или выступление иностранных танцевальных групп топлес, участницы которых позже спускались в бар и в вечерних платьях танцевали с посетителями на зеркальном полу. Иногда с помощью небольших удочек можно было снять несколько колец, составляющие одежду исполнительниц танца живота, засунув за пояс трясущим всеми частями впечатляющего тела мастерицам этого сложного жанра бумажную купюру. На плато Гизы у подножья пирамид можно было услышать историю Древнего Египта, рассказанную от лица огромного сфинкса, во время светомузыкального шоу. Это, конечно, далеко не все, чем притягивал Каир, особенно тех. кто хоть раз смог почувствовать его ритм и дух. Ничего подобного в Багдаде не было, а если и было, то попроще, поскуднее и не так масштабно.
   В новой квартире на улице Саадун одна комната была отдана под детскую, вторая стала спальней родителей, и жизнь, в основном, проходила в холле, достаточно большом, чтобы служить гостиной, столовой и кабинетом. Свобода передвижения по городу не была ограничена, как это часто происходило в других странах, особенно идеологически чуждых, а знание языка открывало практически все возможности для познания глубинных процессов жизни местных жителей и пользования большинством благ, предоставляемых иракской столицей. Это была вторая страна, куда послали Сашу. Первой, как уже понятно, был Египет.
   Рабочий день начинался рано, в семь утра и заканчивался в час дня. Такой график диктовала жара, доходившая днем до сорока с лишнем градусов. С октября по апрель график сдвигался на час. Действительно, жизнь в городе оживала к вечеру: открывались магазины, кафе и разные учреждения.  После завершения работы в первой половине дня, если не устраивались какие-нибудь собрания или иные занятия, считавшимися обязательными для бойцов идеологического фронта на линии соприкосновения двух систем за пределами страны недоразвитого социализма, советские люди были предоставлены самим себе. Все это время использовали по-своему: кто ходил по магазинам, кто выходил вечером на улицу, ища прохладу на набережной Тигра, кто готовился к следующему рабочему дню.
   Саша с приятелями к предстоящей работе не готовился – хватало опыта и знаний для выполнения своих обязанностей, не создавая проблем общему процессу обучения иракских кадров. Вместо этого занимались всем, что могло доставить удовольствие двадцатипятилетним молодым людям в рамках разумной достаточности. По причине владения языком кино и рестораны были прерогативой переводчиков. Обычно занимались отдельные боксы, огораживающие их обитателей от основного зала, что давало возможность избегать контакта с публикой, подчас проявляющей повышенный интерес к женам европейцев.
   Набережная Тигра действительно была популярным местом. Помимо прохлады, веющей от реки, вдоль нее находилось много открытых ресторанов, где готовили знаменитую рыбу Масгуф. Она внешне и по вкусу напоминала нашего карпа, была мясистая и готовилась на открытом огне, разрезанной вдоль хребта на половинки, насаженные   на деревянные колья, воткнутые вокруг костра. Однако присутствие в меню ресторанов этого деликатеса имело и темную сторону – немалое количество крыс, отъевшихся на рыбьих внутренностях. Они жили в канавах, отделявших рестораны от реки и к людям относились равнодушно. Иногда, верно, случалось, что любопытство приводило крыс в дома, стоящие на набережной, и тогда приходилось прибегать к кардинальным мерам – убивать злобных животных, что сделать было непросто. Крыса, загнанная в угол, становилась вдвойне опасней. Это Саша испытал на себе. Он пытался расправиться с ней после того, как крыса поднялась по отвесной стене дома и залезла в открытое окно на четвертом этаже их очередного жилища. Надев длинное пальто, высокие ботинки с перчатками и вооружившись черенком от лопаты, Саша загнал животное в кладовку и бился с ним минут двадцать. Тогда он узнал, что крысы могут прыгать.
   В тот год молодые переводчики создали вокально-инструментальную группу. Саша играл на барабанах. Он был самоучкой и по настоянию Наташи согласился попробовать. До того ударную установку он ни разу вблизи не видел. Довольно быстро Саша освоил эту премудрость и мог без срывов отыграть концерт или на танцах. В начале все было просто – главное держать ритм, но со временем пришло понимание, как можно разнообразить игру, украсив ее различными сбивками и приемами. Группу стали приглашать на вечера в различные советские организации и дружественные посольства.
   Все это наполняло багдадскую жизнь новыми впечатлениями и красками. Появилось больше поводов собираться компанией и засиживаться допоздна. Вскоре ночные возвращения домой превратились в привычку. У Саши с Наташей собирались редко из-за маленькой Ани. Ее клали спать в восемь вечера, после чего шуметь было нельзя, поэтому родители уходили по вечерам после того, как Аня засыпала. Девочка воспитывалась по Споку – лучшей книге о детях и особенностях их развития, и после ровно трех месяцев бесконечного детского крика она стала спокойным ребенком, приученным спать до утра. Все, у кого были грудные дети, завидовали им, но сами так поступать не решались. Риск конечно был, и позже, оглядываясь назад, Александр с Натальей не были уверены, что повторили бы это вновь.
   Тем не менее после восьми часов вечера начиналась свобода, заканчивающаяся глубоко за полночь. Если возвращаться приходилось издалека, ребята брали такси, а если приятели жили близко, то пройтись перед сном после съеденного и выпитого было очень кстати. В тот вечер возвращаться надо было от друзей из дома в начале той же улицы. Во рту еще оставался вкус кебаба и араки, бутылка которой помещалась в морозильник, после чего на дно в виде кристаллов выпадал осадок, и напиток становился не очень анисовым. Подойдя к дверям своего дома, ребята обнаружили их закрытыми. Такое случалось часто, потому что молодой араб, выполняющий функции портье, после двенадцати закрывал входную дверь и уходил наверх в свою каморку. Иногда он слышал звонок и спускался открыть дверь, но такое случалось не всегда. В ту ночь был именно такой случай. Оставив Наташу у дверей гостиницы, Саша направился в  гостиницу по соседству, имеющую общий высокий забор между домами, разделяющий две территории. Отель работал круглосуточно, и дверь была открыта. Этим маршрутом Саша пользовался не раз, и у него были два варианта действий: попросить у портье воспользоваться выходом во двор, чтобы оттуда попасть на свою территорию или в его отсутствие воспользоваться этим путем самостоятельно. У стойки отеля никого на было. Саша решив, что в два часа ночи парень может отдыхать, направился к двери, ведущей во внутренний двор, но она оказалась запертой. Тогда он поднялся на второй этаж, где такая же дверь уже вела на балкон, но и она была закрыта. Только на третьем этаже Саша оказался на балконе. Оценив обстановку, он перелез через ограду, повис на руках и спрыгнул на балкон второго этажа. В это время в коридоре появились люди. Через стекло Саша увидел невесту в подвенечном платье и жениха в костюме с бабочкой, идущих прямо на него. Нырнув за выступ стены, он прислушался. Открылась дверь в номер рядом с балконом. Саша осторожно выглянул из укрытия и, увидев удаляющуюся фигуру жениха, быстро спрыгнул на землю. Мельком ему показалось, что кто-то смотрит на него с крыши их гостиницы, но не теряя времени, он по выступам дома, что делал не раз, поднялся на балкон их квартиры, дверь на который предусмотрительно не закрывалась, и побежал будить портье.
    Наташа в полном одиночестве стояла в два часа ночи за тысячи километров от родного дома одна, привлекая внимание редких прохожих. Надо сказать, что она и днем привлекала внимание ладной фигурой, копной естественных соломенных волос, спадавших кольцами на плечи, и большими, умными, серыми глазами. Через десять минут мимо проехала полицейская машина. Вход в гостиницу был широким, утопленным вглубь дома, и Наташа, чтобы не привлекать внимание, ждала у самой двери. Через пять минут та же машина вновь появилась у гостиницы, но не проехала мимо, а остановилась. Подошли два полицейских и поинтересовались, что она делает в такое время у дверей отеля, и почему стоит там так долго. Наташа поняла, что полицейские могли принять ее за проститутку, деятельность которых в исламской стране запрещена. Она попыталась на смеси английского с арабским объяснить суть происходящего, но полицейские явно ей не верили. Они попросили предъявить документ в подтверждения ее слов, но поняв, что все документы у мужа, который должен вот-вот появиться, все больше проникались недоверием к этой подозрительной . иностранке. Им было непонятно, почему муж оставил ночью жену на улице, и откуда он должен появиться? Полицейский позвонил в дверь, но никто не отозвался. Они начали что-то обсуждать между собой на арабском, и по их интонации Наташа поняла, что надо ждать чего-то плохого или очень плохого.
   Тем временем Ибрагим, так звали ночного смотрителя, с упоением принимал душ. Саша схватил его за руку и потянул в комнату, требуя дать ключ от входной двери. Араб с трудом понимал, почему его голого почти выволокли из душевой, но ключ отдал. В это время вошел один из специалистов, живущий в этой гостинице и сказал, что курил на крыше и видел, как Наташа разговаривала с полицейскими. Услышав эти слова, Саша скатился по лестнице и кинулся открывать входную дверь. Когда он выбежал на улицу, его жену уже подводили к машине.
– Ребята! – крикнул Саша, стараясь быть вежливым. – Куда это вы забираете мою жену?
Полицейские обернулись, а Наташа хотела пойти к мужу, но ее остановили.
– А чем вы можете подтвердить, что это ваша жена?
 Саша подошел к ним и предъявил свое удостоверение советского специалиста.
– А документ на вашу жену?
– На жен документы не оформлялись. Вы об этом поинтересуйтесь у ваших, я не знаю, почему.
 Полицейские замялись.
– А что, как вы говорите, ваша жена делала ночью на улице? – нашелся один из них.
Саша стал объяснять, про портье и закрытую дверь.
– Интересно, а как вы оказались внутри, а жена снаружи? – не унимался полицейский.
Саша понял, что вступает на зыбкую почву, но надо было отвечать.
– Я иногда, когда портье закрывает дверь и не слышит звонка, попадаю на свой балкон из соседней гостиницы, а жена ждет снаружи, как сегодня.
 После этих слов оба стража порядка насторожились.
– Как это из соседней гостиницы?
– Все очень просто, – стал объяснять Саша, – служащий пускает меня во двор, откуда легко попасть на мой балкон.
– Сегодня было так же?
 Саша почувствовал холод в груди. Он понимал, что проник на территорию  чужой собственности без проса. Полицейские решили довести дело до конца и повели Сашу в соседнюю гостиницу. На вопрос впускал ли портье его сегодня во двор, чтобы попасть в соседний дом, он, испугавшись полиции, честно ответил, что не впускал. Саша признался, что за стойкой никого не было, и он прошел во двор сам, откуда поднялся на свой балкон.
– Значит, вы проникли на территорию чужой собственности самовольно, – сделал вывод полицейский и стал что-то обсуждать с коллегой.
– Постойте, зачем же ехать в участок и будить консула? Все может подтвердить Ибрагим, он хорошо нас знает.
Решив, что разговор со служащим гостиницы, где живут советские специалисты не помешает, все вернулись туда, где все началось. Ибрагим подтвердил, что Саша с женой Наташей и дочкой живут на третьем этаже этой гостиницы и иногда поздно возвращаются, то Саша из соседней гостиницы залезает на свой балкон и берет у него ключ от входной двери. Ибрагим пожаловался, что иногда из-за этого он не высыпается, но так как у этих двух гостиниц один хозяин, то никакого нарушения нет; вот только он плохо спит. Полицейские поняли, что никаких претензий они предъявить не могут и уехали.
   Утром к Саше подошел специалист Мурзин, который ночью курил на крыше.
– А я все видел, – тихо заявил он.
– Так мы уже во всем разобрались, – ответил Саша.
– Я про другое.
– Про что это?
– Я видел, как ты убегал через балкон от невесты.
Саша догадался, что Мурзин видел его, спускающегося с балкона рядом с комнатой молодоженов и решил, что это балкон из этого номера. Жениха он увидел значительно позже, входящего к невесте с корзиной фруктов и шампанским.
– И что ты собираешь в связи с этим делать? – прищурившись, поинтересовался Саша.
– Ты не беспокойся, я на твоей стороне. Правильно, что эту пашню первым взрыхлил советский плуг, – довольно улыбнулся Мурзин.
– Ты там тоже на крыше по ночам аккуратней. Всякое может случиться. При лунном свете ты там, – Саша посмотрел на крышу, – слишком хорошая мишень.
– Для кого?
– Для тех, кто меня страховал.
Мурзин в недоумении уставился на Сашу.
– Сделай лицо попроще, – тот посмотрел по сторонам и продолжил:
– Ты оказался там, где тебя быть не должно. Тебя спасло молчание. Если бы что-то пошло не так, ты мог бы остаться на крыше, потому что увидел то, что не должен был видеть. Кстати, советская сельхозтехника здесь не при чем.
Мурзин стоял слегка ошарашенный. Когда Саша закончил, он кивнул и понимающе посмотрел на переводчика. Оставшийся до конца командировки год Мурзин старался с Сашей не разговаривать и только вежливо здоровался.
"Маа ссаляма, алла юсаыдкум!" – такими словами, означающими прощание с надеждой на божью помощь,  обычно завершался рабочий день Саши.