Обратно в тридевятое день 1

Что за фигня? Голова кружиться, ноги, руки как ватные и в горле сухо как в Сахаре в полдень. А почему потолок под ногами? Я что, в кресле уснула? Ну дела. Попыталась спустить пятки с подголовника, свалилась на пол. Потолок вернулся на законное место.
— А что вообще происходит? – потирая попу, спрашиваю у кота, пытаясь встать на ноги. – Чего молчишь? Мы что, на пару вчера валерьянки напились?
Кот хихикнул в усы, и направился на кухню. Молодец, правильно. Не понимаешь что происходит, сходи поешь. Пошатываясь, семеню за ним.

Кот останавливается возле своей миски, и издаёт довольно выразительный мяв. Наглядно демонстрируя, что есть эту засохшую в нежном соусе рыбу, не будет не за что, и трогает лапой холодильник. Выловив кусочки куриной грудки из вчерашнего супа, кладу их в миску Василевса, ставлю на огонь чайник. Во истину, кофе - это средство оживления всего, что вчера до конца не умерло, а сегодня не полностью воскресло. Кот довольно урча тащит остатки мяса в спальню. Опять закапает мне под матрас. Запасливый, не то что я. Достаю из буфета стеклянную банку с одиноко перекатывающимся в ней кофейным зёрнышком. В другой банке кофейная пыль, ровно на одну чашку. Что ж, остатки сладки.

Вытряхиваю все, что есть в чашку, заливаю кипятком, разворачиваюсь к столу, спотыкаюсь об успевшего вернуться из спальни кота, что бы не облить эту шерстяную тушку кипятком, хватаюсь за дверку шкафа. И не удержавшись на ногах, шлёпаюсь на пол. На голову сыпятся какие-то древние книги, листики, корешки и сушёная летучая мышь, завидев которую Василевс тут же вспоминает, что он потомок древних демонов, взмывает вверх, попутно перевернув табурет. Со звуком взлетающего реактивного самолёта, бросается на мышь, не давая ей не единого шанса на воскрешение, отрывает голову, крылья, лапы и с победным цоканьем когтей по полу, несёт остатки побеждённой в спальню. Что ж, если случится нашествие мумий летучих мышей, меня будет кому защитить.

Одна из падающих книг больно ударила по макушке и рассыпалась коричневыми листочками по кухне. Один из них лёг мне на колени.

«Магический контракт» красивым витиеватым почерком гласил заголовок. Стоило мне взять его в руки, как по краю листа, словно золотистые змейки побежали молнии, перебираясь с периферии на центральные строчки.
Стоп. А, откуда у меня вообще на кухне древние фолианты, и корень демьянника?
Откуда я вообще знаю, что такое демьянник?

— Ты давай не раздумывай, читай что написано, – прозвучал рядом бархатный голос, - а то без чудес останемся. Разберут что поинтереснее, а нам ерунду подкинут, на вроде сапог-скороходов. Оно конечно тоже хорошо, но я в посыльные не пойду, и тебе не советую.
— Чего? – разворачиваюсь на голос. Кроме кота на кухне ни кого нет, и тот сосредоточенно намывает хвост. И когда только успел вернуться.

Да, хорошо, что кофе не пролила. Сейчас очнусь на своей скромной кухне, без посторонних голосов и веток полыни, развешанных под потолком.
Сидя на полу, и попивая кофе вприкуску с кусочками сушёных яблок, читаю договор, по которому выходит, что я в присутствии кота Василевса и домового Акакия подписалась на исполнение должности бабы Яги аж на триста лет, по истечении которых, при условии, что останусь в живых (не паду под натиском роботов неверующих и сказочников доморощенных) мне даруют бессмертие в количестве одной штуки на меня и моих подопечных кота и домового.

Так же мне сдаётся в аренду с правом последующего выкупа скатерть - самозванка (призывается на звук урчащего желудка), ступа с навигатором, библиотека научной фантастики и полное собрание сказок народов мира. Котелок, метла, шапка-простолюдинка (от звёздной болезни), однокомнатная избушка и ещё по мелочи на два листа расписано.
Я же не имею право проспать, прогулять и отказать в магической помощи. При попытке сбежать со службы контракт аннулируется, а я отправляюсь жить на болото в шкуре фиолетовой лягушки. О как.

Да. Похоже, я всё ещё сплю ногами вверх, иначе как объяснить такую фантазию.
— Ой, больно же! Ты чего царапаешься? – дуя на три красных пореза на коже, замахиваюсь тапочкой на Василевса.
— А ты не тяни, подписывай давай. Чего застыла? Говорящих котов ни разу не видела? – Василевс смотрел на меня, не мигая жёлтыми глазами.
— Точно валерьянки перепила.
— Так, давай подписывай, и погнали.
— Куда?
— Святая ежевика, тебя так от радости, что ли тазиком прибило? Здесь же написано, - кот ткнул лапой в контракт, - в сказку, в сказку погнали! Магический реализм в условиях городского пессимизма. Да мы тут за триста лет таких дел натворим! Ни одному лешему не снилось.
— Господи, я то надеялась, просто посидеть перед телевизором, посмотреть сериал, поесть пиццу, ни о чём не думать. А, похоже, придётся доктора звать.
— Ага, давай, звони. Но учти, пока ты в дурке отдыхать будешь, рассказывая, что тебя кот вынуждал подписать контракт с чудесами, я тут всё обгажу. Лоток то выносить будет некому!
— Акакий поменяет!

— И не подумаю, - раздался голос с верхней полки шкафа, - и цветы поливать не буду. А вот слив ванной заткну полотенцем, и затоплю соседей. Заодно и полы помоются.
— Ааааа,… Чур, меня, - запустила я лохматое нечто чашкой.
— Пятна с обоев сама выводить будешь, и флешки тоже.
— А что, баба Яга компом пользуется?
— Ну, ты дремучая! Двадцать первый век на дворе. А ты всё на блюдечко с наливным яблочком надеешся. Подписывай давай.

Окружённая с двух сторон, я поставила размашистую подпись. И сильно зажмурилась в надежде проснуться.