Оброк с чертей в сказке Пушкина - о чём это?

«Сказка о попе и его работнике Балде» входила, и пока входит, в школьную программу, поэтому основная часть населения нашей страны знакома с ее содержанием. По сюжету поп берет в найм работника Балду. В качестве оплаты за работу Балда  по истечении срока дает попу три щелчка. Последнее задание в сказке, которое поп дает   Балде -  собрать с чертей оброк:

«Стало на сердце попа веселее.
Начал он глядеть на Балду посмелее.
Вот он кричит: “Поди-ка сюда,
Верный мой работник Балда.
Слушай: платить обязались черти
Мне оброк по самой моей смерти;
Лучшего б не надобно дохода,
Да есть на них недоимки за три года.
Как наешься ты своей полбы,
Собери-ка с чертей оброк мне полный”.
Балда, с попом понапрасну не споря,
Пошёл, сел у берега моря;
Там он стал верёвку крутить
Да конец её в море мочить.
Вот из моря вылез старый Бес:
“Зачем ты, Балда, к нам залез?” –
“Да вот верёвкой хочу море морщить
Да вас, проклятое племя, корчить”.
Беса старого взяла тут унылость.
“Скажи, за что такая немилость?” –
“Как за что? Вы не платите оброка,
Не помните положенного срока;
Вот ужо будет нам потеха,
Вам, собакам, великая помеха”.


В развитии сюжета сказки Балда собирает оброк с чертей, и дает щелчки попу. В результате чего поп лишается разума, а Балда укоряет попа в жадности: «не гонялся бы ты, поп, за дешевизной»

Еще в школьные годы я задавался вопросом, что это за черти в сказке Пушкина? Кто или что это за существа? Почему они живут в море?  За что Балда собирает с чертей оброк в пользу попа, т.е. в связи с чем у нечистой силы возникла задолженность перед церковью? Каким образом можно собрать оброк с мифической нечистой силы и в какой валюте выражен этот самый оброк? Почему Балда именно веревкой беспокоит чертей, а не каким-то другим предметом, крестом ли, или ладаном, раз уж в сказке присутствует поп?  Но в то время эти вопросы остались без ответов.  С школьного периода минули десятки лет, и уже со своими детьми вновь окунувшись в фольклорные произведения Пушкина, я заметил, что мое восприятие сказки хоть и немного изменилось, но вопросы так и остались без ответа, и, пожалуй, пришло время попробовать ответить на них.
Разгадывая загадки сказки Пушкина, я нашел любопытные источники информации, которые надеюсь, помогут пролить свет на скрытый между строк сказки смысл, понятный нашим предкам, но ставший малодоступным современному человеку. Поделюсь этими находками,  быть может они, заинтересуют и других почитателей таланта Пушкина, сохранившего фольклор для современных поколений.

Прежде, чем погрузиться в наше исследование необходимо внести ясность в термины и дать им определения. Кто такие черти, что такое оброк, кто такой поп и Балда?

Черти (бесы) – представители нечистой силы. По представлениям наших предков – это  люди умершие не своей, то есть неестественной смертью, в частности: утопленники, сгоревшие при пожарах, упивцы, жертвы убийц и эпидемий, замерзшие, самоубийцы и т.п., а также дети проклятые своими родителями. По верованию наших предков, такие покойники не переходили к духам предков, а продолжали находится в нашем земном мире, как бы доживая свою прерванную жизнь на земле, но подчиняясь нечистой силе. Таких покойников именовали заложенными или заложными, их не хоронили на кладбищах. Считалось, что их не принимает земля, и помещение таких покойников в землю принесет несчастье в виде мора, неурожая, засухи и т.п. [Д.К. Зеленин, «Избранные труды. Очерки русской мифологии»]  В качестве примера, можно привести русалок. Русалки – молодые девушки утопленницы, и классические заложенные покойники в мировоззрении наших предков.  «…Забайкальские казаки называют русалок «чертовками» [ К. Т. Логиновский, Материалы к этнографии забайк. Казаков (Записки Общества изучения Амурского края, IX , вып. 1, 1903, с. 8).],  уральцы — вполне равнозначущимъ словомъ «шутовками», точно такъ же, как и «у белоруссов русалки часто сливаются с понятием о чорте» [журнал «Этногрфическое Обозрение»,  ХХVIII, 1896, № 1, с. 91.]

Для детей, умерших без крещения, у малороссов существует еще другое название: потерча, потерчатко, потерчук . [журнал «Живая Старина»,  1911, № 3_4, с.359-360] В сноске поясняется – слова взяты согласно словарю украинского языка Б. Гринченко, и дается пояснение — Для нас неясна этимология этого слова, но мы предполагаем две возможности: или потерча равно предполагаемому *па-чертенок, т. е. маленький и плохонький чортъ, или же оно в связи с словом потерянный, в смысле «заблудившийся, погибший» (быть может, и самое слово чёрт в связи с глаголом терять?). [журнал «Живая Старина»,   1911 3_4, с.359-360]

Подольские малоруссы приписывают «потырчатам» способность сократить встретившемуся человеку жизнь, «т. е. некрещенным младенцам, которыми в данном случае вполне действует чорт». [журнал «Живая Старина», 1911 3_4, с.402]

«Что же касается вообще бохолдоевъ (так именуют в Бурятии людей умерших неестественной смертью, прим. Г.Малахова), то «мнения о них у бурят весьма различны: одни представляют их  чем-то в роде чертей» [журнал «Живая Старина», 1911 3_4 с.371]

В сказке черти живут в море, в водоеме. В дошедших до нас пословицах и поговорках не упоминается море как место жительства чертей, но во множестве упоминаются другие водоемы: озера, болота, омуты. Зеленин так характеризует места обитания чертей опираясь на пословицы:

«В современном народном понимании того, в каких местах надлежит  погребать заложных, ясно сквозить мысль о различении мест чистых и нечистых. Общее кладбище и прилегающие к нему местности считаются, безусловно, чистыми местами; болота, озера, глухиe овраги и т. п. — нечистыми. С этим подразделением нужно сравнить народные пословицы: «было бы болото, а черти найдутся» «в тихом озере  черти водятся», «чорт огня боится, а в воде селится». [ журнал «Живая Старина», 1911 3_4,с.389]

К приведенным выше пословицам еще добавим: «тихо озеро, да чертей полно», «вертит как черт в пучине», «был бы куст ворона сядет; было бы озеро, черти заведуться»
Зеленин в представленном отрывке из статьи «К вопросу о русалках», как и в ранее нами приведенных примерах,  отождествляет заложных покойников с чертями. 
Зеленин Дмитрий Константинович (1878-1954)  –  русский и советский этнограф, с 1916 года глава кафедры русского языка и словесности Харьковского университета; профессор кафедры этнографии Ленинградского университета с 1925 года; член корреспондент АН СССР.

Далее в нашем исследовании мы, как и Зеленин приравняем заложенных покойников к чертям.

Оброк – по толковому словарю Ефремовой:  1) Одна из основных форм эксплуатации крестьян помещиками при крепостном праве, в результате которой помещик взимал с крестьянина натуральный или денежный сбор. 2). Сбор, взимавшийся помещиком.. По Ожегову Оброк - при крепостном праве: принудительный натуральный или денежный сбор с крестьян, взимавшийся помещиком или государством.  Исходя из определения «оброка» Пушкин, ассоциировал институт  церкви с  классом помещиков, который принуждает  своих подданных нести натуральную или денежную повинность; причем церковь пытается включить в свое подданство  чертей (бесов).

Поп – священник русской православной церкви. Учитывая, что поп написан с маленькой буквы, можем предположить, что Пушкин под "попом" подразумевал не конкретного человека, а всю господствующую «никонианскую» церковь.

Балда – представитель простого народа, оторванный от общинного хозяйства, вынужденный искать заработка и пропитания в стороне от общины.

Коротко сюжет взятого нами отрывка сказки выглядит так: Церковь в лице попа, ставит задачу вырванныму из общины Балде, собрать натуральный или денежный сбор с лиц умерших неестественной смертью в пользу Церкви.

Зеленин пишет: «наши предки не хоронили покойников умерших неестественной смертью (заложенных покойников) на кладбищах, такие покойники находили свой последний приют в низинных местах, часто в болотах, подальше от населенного пункта, если такого места не было, закапывали на перекрестках дорог, по поверью, чтобы дух покойника заблудился в дорогах и не смог вернуться к прежнему месту жительства, и не портил жизнь людям.» [журнал «Живая Старина»,, №3_4, 1911, с.374]

Христианская церковь последовательно продвигала требование хоронить заложенных покойников на кладбищах. Народ, в свою очередь, не менее последовательно сопротивлялся преданию земле лиц умерших неестественной смертью, вплоть до выкапывания таких покойников из могил. Самые ранние сведения о выкапывании заложенных покойников дошедшие до нас относятся к 13 веку.

«Русский народ избегает захоронения заложных покойников в земле. Закапывание таких покойников в землю ведет за собою, по народному мнению, неблагоприятные для произрастания хлебов климатические явления. А так как церковь, равно как и христиански настроенные родные заложных покойников хоронили этих последних, по общему правилу, в земле, — то трупы погребенных в земле заложных покойников нередко потом выгребались из земли. Это народное суеверие вызывало протесты со стороны пастырей церкви. Два таких древних церковных протеста-поучения сохранились до нас.

Русский проповедник  XIII-го века, владимирский епископ Cepaпион ( 1274 г.) в своем «слове о маловерие» возстает против следующего народного суеверия своего времени: современники Cepaпионa выгребали из земли похороненных удавленников и утопленников, желая чрез это избавиться от каких-то народных бедствий. «Ныне же гнев божий видящи, и заповедаете: кто буде удавленика или утопленика погребен, не погубите люди сих, выгребите. О, безумье злое! о, маловерье!... Симъ ли Бога умолите, что утопла или удавленика выгрести? симъ ли божию казнь хощете утишити?». В поучении не сообщается, по поводу какого народнаго бедствия все это происходило, но есть основания связывать данное поучение епископа Cepапиона с голодомъ 1273 года. В поучении есть указания именно на «скудость» (голод), а также на неблаговременную засуху и холодъ» ["Живая старина" № 3_4 за 1911 год с.374-375].

«…современники Серапиона выгребали из земли похороненных удавленников и утопленников, желая чрез это избавиться от каких-то народных бедствий». [Д.К. Зеленин, «Избранные труды. Очерки русской мифологии. Умершие неестественной смертью и русалки»,  с.93] 

Второе свидетельство находится в сочинениях Максима Грека прибывшего в Россию 1506 году. Где Грек с осуждением пишет о российском обычае в борьбе с весенними заморозками и другими природными напастями, выкапывать утопленников и самоубийц, переносить покойников в дальние места и бросать без погребения ["Живая старина" № 3_4 за 1911 год с. 375]

«Послание на безумную прелесть и богомерскую мудръствующихъ, яко погребания для (т. е. ради, вследствие. — Д. 3.) утопленнаго и убитаго бывають плодолжительны стужы земныхъ прозябений». [Д.К. Зеленин, «Избранные труды. Очерки русской мифологии. Умершие неестественной смертью и русалки»,  с.93] 

«И из поучения епископа Серапиона, и из «послания» Максима Грека с очевидностью явствует, что в те времена, несмотря на народное убеждение во вредоносности погребения «заложных покойников» через обычное закапывание в землю, случаи такого погребения их  встречались и, что особенно важно, православная церковь защищала именно эту самую практику, отрицаемую народным обычаем. Более чем вероятно, что эти исключительные случаи, идущие в разрез с старинным народным убеждением, происходили именно под влиянием и при участии церкви: другого авторитета, который бы вступил в борьбу с общим народным убеждением, в данном случае подъискать трудно.» ["Живая старина" № 3_4 за 1911 год с.375].

Исторические свидетельства говорят, что борьба церкви с народными обычаями началась более семи веков назад. Ниже мы увидим была ли эта борьба успешной… Смогла ли церковь победить народный обычай, и навязать свою принесенную извне похоронную практику?
Из нижеприведенных примеров будет видно, что церковь не смогла вытравить из народа это поверье вплоть до ХIX века. В статье "К вопросу о русалках" в "Живой старине" № 3_4 за 1911 приводятся десятки примеров относящихся к второй половине XIX века, где местные жители возлагая вину за природные катаклизмы на заложенных покойников, выкапывали их. География подобных происшествий обширна: несколько случаев в Бугульминском уезде Самарской губернии  (причем при разбирательствах выяснилось, что решение принималось на сходе, и не было решением отдельных фанатиков); в Аткарском уезде Саратовской губернии; в Симбирском уезде;  в Тамбовской губернии; Екатеринославской губернии; Харьковской губернии; два случая в Новороссии; два случая в Таращанском уезде Киевской губернии; два случая из центральной России Москве и Курской губернии. В примечании автор статьи отмечает, что после сдачи статьи в набор, в старых газетах нашли еще несколько случаев выкапывания заложных покойников: в Казанской, Минской, Подольской, Уфимской, Бессарабской губерниях. Автор добавляет, что точно такие же поверья, относительно умерших неестественной смертью присутствуют у якутов, бурятов, пермяков, мордвы, финов.
Как видим география народного поверья очень обширна. Поверье очень крепко держится в народном сознании, за 700 лет целенаправленной работы церковь не смогла его выкорчевать из народной памяти.

Из приведенного материала у нас складывается картина, что русский и сопредельные народы на протяжении истории с 13 по 19 век качественно, разделяли обычных (умерших своей смертью) и заложных покойников, дух которых есть черт или бес и подчинен нечистой силе, и последовательно противились захоронению таких покойников на кладбищах.

Рассмотрим мотивы церкви, и попробуем ответить на вопрос зачем церковь настойчиво продвигала идею захоронения заложных на кладбищах.

В то время далеко не каждый доживал до старости, соответственно по народному обычаю такой покойник не должен был быть погребен на кладбище. Это недополученные церковью деньги, ведь заложенных не погребали, что исключало денежные платежи в сторону церкви. Церковь боролась с выпадающими доходами, заставляя хоронить всех в земле.   

Логика и контекст пушкинской сказки прямо толкуют, что церковь руководствовалась меркантильными соображениями. Плата за крестины, венчание и похороны — это основной источник дохода церкви. В средние века была огромная детская смертность. Эпидемии и войны выкашивали население. Лишь малая доля людей умирала в старости, приобретая родительский статус, и право быть похороненным на кладбище. По народным понятиям, вся та  масса людей, что не дожила до старости, становилась заложными покойниками, коим не место в земле, соответственно с таких покойников церковь не могла получить доход, так как их не хоронили и не отпевали.

Церковь последовательно старается  распространить денежный сбор на заложенных покойников, по-пушкински «собрать оброк с чертей». Заставляет хоронить всех по  христианским канонам. Похороны и отпевание подразумевают плату в пользу церкви, плату названную в сказке Пушкина оброком.

Высокая младенческая смертность, при успешном переформатировании  народного взгляда на новый церковно-христианский канон, значительно увеличивала доходы церкви. Церковный расчет прост, успеть получить доход при рождении ребенка (крестины в первые дни появления на свет) и получить доход в случае смерти (похороны и отпевание). Церковь последовательно продвигает идею крещения младенцев в первые дни после рождения, мотивируя божественной защитой младенца и тем, что в случае смерти такой младенец попадет в рай. В случае же смерти такой младенец, будучи крещеным, подлежал похоронам и отпеванию согласно христианскому обряду. Высокая детская смертность значительно увеличивала доход церкви, принося в короткий срок оплату и за крещение, и за упокой. Но народные предрассудки, деление покойников на заложных и приобредших родительский статус, лишало церковь  этого обильного денежного потока. Для миссионеров из Восточной Римской империи и их последователей лишение народа исторической памяти, стало условием выживания и будущего процветания на новой территории.

Траты на церковные ритуалы
Для полноты картины рассмотрим посильной ли была плата за крещение и отпевание, для простого крестьянина того времени.

Об этом мы можем узнать из речи  депутата III Государственной Думы от Ставропольской губернии, крестьянина села Петропавловское,  волостного старшины, трудовика Г.Е. Рожкова, сказанной им на заседании Думы, посвященном обсуждению государственного бюджета в части расходов по Св.Синоду (октябрь 1908 года) -  речи по тому времени совершенно необычной: «Я вам скажу, как только человек народился на свет, прежде всего надо дать ему имя, и вот, если только послать бабушку, то она несет к священнику ребенка, и бабушка иначе не идет, как с 10 к. денег и с хлебом — хлебом пшеничным, пирогом этак фунтов в 9 — 10, стоящим копеек 20. И вот, значит, имя стоит 30 — 35 к., окрестить ребенка — от 50 — 90 к. Эти цены я знаю, они существуют в областях Кубанской, Терской и Ставропольской губернии; так как я там жил, это я знаю. Мне очень тяжело, но я не могу не сказать, что творится, когда мы говеем и хотим причаститься; и тут вымогательство: когда вы подходите на исповедь, то вы должны нести в руках свечку и класть 2 — 3 коп. денег (Гулькин с места: Как вам не стыдно?). И вот свечки эти не ставятся к иконам, а кладутся в особый ящик и сдаются ктитору обратно, и за это священник получает деньги. Брак стоит от 8 до 25 р., это — как взглянется самому священнику; а кроме всего этого, когда вы только засватали, вам нужно идти к батюшке, нести бутылку водки, закуски и фунт чаю, а иногда спрашивают такое, что с трибуны я и боюсь говорить. Пособоровать — 3 р. (Гололобов с места: Что это за издевательство! Что за безобразие! Что это такое! Слева шум и голоса: Молчи, Гололобов! Звонок председательствующего).Я говорю только то, что мы переживаем. (Голоса справа: Полегче). Теперь — нам нужно похоронить. Если только нести без священника, священник только отслужит в церкви, то за младенца платить надо 50 к., а за взрослого — 1 р., а если угодно, чтобы священник провожал до церкви и от церкви до кладбища, то от 10 до 20 р. И вот, гг., если только у кого-либо не окажется денег, то я вам должен сказать, сколько приходится перетерпеть всяких оскорблений от священника, как только он ни срамит». Рожкову так и не дали закончить речь. Товарищ председателя III Думы А.Ф. Мейендорф, который вел заседание, лишил слова Рожкова (некоторые депутаты - из трудовиков, социал-демократов, кадетов и пр. - подали протест против этого поступка Мейендорфа). [Е.М. Ярославский, "Мысли Ленина о религии", гл.11. О Клерикализме.] Чтобы понять, велики ли или малы были суммы, названные Г.Е. Рожковым, приведем некоторые статистические данные о заработках на сельхоз работах того периода.
В 1901-1905 году поденная оплата (длина рабочего дня 12-14 часов),  при хозяйском харчевании наемному работнику в период сева составляла 37 копеек, для работницы 23 копейки. В период сенокоса: оплата работнику 54, работнице 30 копеек. И нужно понимать, что крестьянин жил натуральным хозяйством, а не наемным трудом, а эти копейки мог заработать только в период сева, сенокоса, уборки урожая, когда и в своем хозяйстве "день год кормит".

Работа по найму сезонная, сев, покос, уборка урожая, в это время у крестьянина у самого забот полон рот, и уйти работать по найму, значит рисковать своим собственным урожаем. Чтобы окрестить ребенка работнику нужно два-три дня поработать по найму, чтобы схоронить также два-три дня. Если не работать на стороне, то заработать можно только продажей излишков. Излишки зависели от урожая и др. обстоятельств, - т.е денежный доход был не стабилен. А надо было платить налоги, покупать дрова, керосин, свечи, иногда - чай и сахар, кое-что из обуви и одежды (хотя бы на праздник полагалось не в лаптях и домотканом платье ходить). На случай, если корова или лошадь падет, или надо строиться, да мало ли что... - на это ведь запас нужен. Вот и дорожили  каждой копейкой наличных денег. [Источник: Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств. СПб. 1910. С.404-407. То же, Пг., 1917. С. 530-533. (А.М. Анфимов)]  https://bona-mente.livejournal.com/48783.html

Классик русской литературы 19 века Павел Мельников-Печерский в романе «В  Лесах»  через прямую речь одного из героев так описывает нужду крестьянина в хлебородных районах в наличных деньгах:

«…Хлеба-то вволю, а мужику одним хлебом не изжить, и на то и на другое деньги ему надобны: и соли купить, и дегтю, и топор, и заступ, и серпы, и косы, да мало ль еще чего… У церковников попу надо дать, как с праздным придет, за исповедь, за свадьбы, за крестины, за похороны; винца тоже к празднику надо, а там подати, оброки, разные сборы, и все на чистоган. А чистогана, опричь как хлебом, достать нечем. А хлеб - отвези на базар, верст за двадцать, за тридцать. Сколько тут надо прохарчить, сколько времени эти поездки возьмут, а дороги-то осенью, да и летом, коли много дождей, не приведи Господи! В черноземе-то, как его разведет, телега по ступицу грузнет, лошаденка насилу тащит ее… Чту тут маяты, чту убыток!» [Павел Мельников, «В лесах», том.2, гл.10.] 
 
Пушкин в сказке упрекает церковь в жадности и предупреждает о последствиях. Балда в сказке собрал оброк с чертей, но что это стоило церкви? Поп получил три щелчка, лишившись разума. Можем ли мы увидеть в щелчках народные восстания Разина и Пугачева? А третий щелчок, лишивший попа ума, пророчество революции ХХ века, когда церковный институт уничтожили как класс?  Наверное, все же нет, ведь лишение ума и полное уничтожение это разные понятия.

Любитель творчества Пушкина может заметить, что Александр Сергеевич был певцом империи и истовым христианином, а значит и к институту церкви должен быть лоялен.
Как отмечает Георгий Федотов, Пушкин всегда был «певцом империи». Он прославлял завоевание русскими Кавказа, во время польского восстания 1830—1831 годов написал проникнутые имперским пафосом стихотворения «Клеветникам России» и «Бородинская годовщина». По словам Г. Федотова, «начало правды слишком часто в стихах поэта, как и в жизни государства — отступает перед обаянием торжествующей силы»[131]. [131 Г. Федотов ПЕВЕЦ ИМПЕРИИ И СВОБОДЫ]
Так же для  подтверждения христианских взглядов поэта можно привести в пример стихотворение «Утопленник». Можно прочитать например, здесь: https://www.culture.ru/poems/4828/utoplennik
Сюжет стихотворения: в рыбацкие сети попал утопленник, а рыбак вместо того, чтобы по христианской традиции предать его земле, отправил покойника плыть дальше по течению реки; и образ этого покойника ежегодно стал являться рыбаку укоряя его в том, что тот не похоронил его. Т.е. Пушкин здесь выступает как настоящий церковный пропагандист, настраивая паству на движение в правильном для церкви направлении.

На эти аргументы, есть у нас контраргумент.
В 1824 году полицией в Москве было вскрыто письмо Пушкина, где тот писал об увлечении «атеистическими учениями». Это послужило причиной отставки поэта 8 июля 1824 года от службы.  [Лотман Ю. М. Александр Сергеевич Пушкин: Биография писателя // Пушкин: Биография писателя; Статьи и заметки, 1960—1990; «Евгений Онегин»: Комментарий. — СПб. : Искусство-СПБ, 1995. — С. 95]

Находясь в ссылке в Михайловском, после подавления восстания декабристов, Пушкин решил вступить с правительством в «лояльные, договорные отношения», чтобы вырваться из Михайловского, покончить с прошлым. По словам Георгия Федотова написав стихотворение «Стансы», Пушкин заключил поэтический договор с Николаем I, предложив ему идеал Петра I.

В контексте сотрудничества с властью нужно рассматривать и стихотворение "Утопленник", оно написано в русле догмата христианской церкви, что каждый покойник должен быть погребен. То есть «утопленник» написан по заказу и в интересах церкви, как института поддержки правящего класса.  Косвенным подтверждением такого взгляда может послужить срок издания стихотворений; если «Утопленник» был напечатан практически сразу после написания в 1828 году, то «Сказка о попе» увидела свет только после смерти поэта и в искажённом виде, где цензура заменила попа на купца. Стихотворения написанные по цензурным правилам издавались без задержек, поэзия раскрывающая истинный взгляд поэта, увидела свет значительно позже, уже после смерти поэта.
Отношения Пушкина с государством и церковью во многом схожи с народным отношением к этим институтам. Народ не имея возможности уклониться от обязательного посещения церкви и сопутствующих платежей, выполнял государственно-церковную волю, но был ли он согласен с церковно-государственной политикой? Вот несколько источников процитированные историком  А.В. Пыжиковым в книге «Корни сталинского большевизма».

«Кстати, признание неоднородности российской конфессиональной среды проясняет поток нескончаемых следствий и дознаний о переходе из православия в раскол, материалы которых в немалом количестве содержатся в российских архивах. И дело здесь не в падении нравов или в чем-то подобном, как обычно считалось, просто каждый беспоповец, формально крещенный в РПЦ, по жизни сторонился церкви, периодически навлекая на себя, при неисправной плате попам, доносы об уклонении в раскол, в котором собственно и находился с самого рождения.» [ Фукс В. Записка «Раскол в России», подготовленная для великого князя Константина Николаевича // ГАРФ. Ф. 722 Оп. 1 Д. 549 Л. 346]

«И.С. Аксаков, участвовавший в обследовании Ярославской губернии, после поездок по уездам и селам был поражен тем, что везде «почти все старообрядцы, да еще, пожалуй, беспоповцы».[ Аксаков И.С. в его письмах II Собрание писем в 3-томах. Т. 2 - Мм 1888-1889 С. 181] Хотя по документам местной администрации все кругом значились православными, да и само население при расспросах с готовностью утверждало принадлежность к синодальной церкви. [Аксаков И.С. в его письмах II Собрание писем в 3-томах. Т. 2 - Мм 1888-1889 С.185]

«Московский купец 2-ой гильдии Н.М. Чукмалдинов, родившийся в крестьянской семье близ Тюмени, вспоминал, что в его родном селе Кулаковке большинство населения принадлежало к федосеевскому и филипповскому согласиям (хотя по церковным записям подавляющее большинство числилось православным). Сам Чукмалдинов обучался грамоте у филипповского наставника, к которому его отвели родители. [Чукмалдинов Н.М. Мои воспоминания. 4.1. - СПб., 1899 С. 16] Церковные обряды (крещение, венчание и т.д.) вся эта якобы синодальная паства исполняла только в тех случаях, когда невозможно было от них уклониться, в повседневной же жизни влияние местного духовенства на жителей оставалось практически незаметным. Для священников РПЦ все старообрядцы, значившиеся православными, представляли статью дохода, время от времени оплачивая номинальные пасторские труды.[ Чукмалдинов Н.М. Мои воспоминания. 4.1. - СПб., 1899 С. 16]

Писатель Н.П. Белдыцкий в 80-х годах XIX века путешествовал по Чердынскому уезду Пермской губернии. В ходе поездки ему довелось побеседовать с одним из местных сельских священников о. Дмитрием. Тот жаловался на неприязненное отношение со стороны местного населения, в основном состоявшего из приверженцев беспоповского раскола: церковь они посещают неохотно; «стоят без всякого благоговения, а потом смеются»; таинств не признают; к священникам относятся непочтительно, считая их слугами антихриста. На вопрос, что же у них за вера, отвечают: их вера христианская - лучше церковной.[ Белдыцкий ИЛ. В парме II Очерки северной части Чердынского уезда. - Пермь, 1988 С. 363-365,373.]1 Схожая ситуация наблюдалась в Ковровском уезде Владимирской губернии. С середины 1860-х годов там по метрическим книгам значилось лишь 284 старообрядца; этими данными оперировали в своих трудах и современные исследователи. [Монякова O.A. Ковровские старообрядцы и офени: грани взаимоотношений II Старообрядчество: история, культура, современность. - Великий Новгород, 2010 С. 333]2 Однако по признаниям епархиальных священников Ковровского уезда, «прихожане вообще тут ревнители мнимой старины и несмотря на пастырские увещевания, они все знаменуют себя двуперстным перстосложением».[ Церковно-приходская летопись Ковровского уезда Владимирской губернии. Л. 11-12 II Частное собрание настоятеля единоверческого храма г. Куровское Московской области о. Д. Кузнецова.]

«Русские ведомости» публиковали интересные наблюдения о раскольниках на Вятке. В одном из приходов Вятской губернии насчитывалось 5617 душ, из них раскольников по метрическим книгам - всего 78 человек. Однако, как выяснилось, настоящими православными являются менее 15% населения, да и те, по признаниям местного духовенства, «очень ненадежны».[ Добротворский Н. Раскольничья община на Вятке // Русские ведомости.1884.24 янв.] Основная же масса принадлежит к различным беспоповским толкам («даниловцам», «федосеевцам», «игнатьевцам»). Причем их старообрядческие воззрения самым оригинальным образом перемешаны с элементами суеверия. Объединяющим началом для всех выступает неприятие священства господствующей церкви; богослужебные обряды у них заменены простыми молитвами и чтением книг, причем соответствующие разъяснения по ходу чтения должны делать наставники.[ Добротворский Н. Раскольничья община на Вятке II Русские ведомости. 1884 26 янв. ] Кстати, наставником может быть всякий, обладающий знаниями; его избирает общее собрание. Расколоучителя в повседневной жизни занимают место приходского попа: проводят свои крестины младенцев, хоронят умерших, совершают браки; они пользуются большим уважением, потому что легко находят общий язык с крестьянами. Раскольники высоко чтут государя, но к ближайшему начальству относятся в высшей степени скептически, даже враждебно, величают власти «кровопийцами», «живодерами», «антихристовым семенем» и т.д. [.[ Добротворский Н. Раскольничья община на Вятке II Русские ведомости. 1884 26 янв. ]]
Из приведенных источников мы видим, что религиозная картина не была единой. Монополией на сознание людей церковь не обладала. Почему люди признавали себя церковниками? Возможно, укоренившийся страх оставшийся от гонений при насаждении никонианства. Для наглядности приведем несколько статей из «12 статей царевны Софьи», чтобы понять какими методами внедрялась новая вера, и чем можно было поплатиться сопротивляясь ее внедрению:
1. Которые расколщики святой церкви противятся, и хулу возлагают, и в церковь и к церковному пению и к отцам духовным на исповедь не ходят, и святых таин не причащаются, и в дома свои священников со святынею и с церковной потребой не пускают, и меж христианы непристойными своими словами чинят соблазн и мятеж, и стоят в том своём воровстве упорно: и тех воров пытать, от кого они тому научены, и сколь давно, и на кого станут говорить и тех оговорных людей имать и расспрашивать и давать им меж себя очные ставки, а с очных ставок пытать; и которые с пыток учнут в том стоять упорно ж, а покорения святой церкви не принесут, и таких, за такую ересь, по трикратному у казни допросу, буде не покорятся, жечь в срубе и пепел развеять.
2. А буде кто у казни обратятся и принесут к святой церкви повиновение, и обещаются с чистым намерением так не делать: и таких посылать в большие монастыри и держать их в тех монастырях под началы, в великом бережении и за крепким караулом, и давать им хлеба и воды по мере, и приставливать к ним добрых и искусных старцев, и велеть их приводить в церковь Божию ко всякой церковной службе, также и к келейному правилу, и смотреть за ними со всяким прилежанием, каково тех противников к покаянию обращение, и совершенно ли они церкви Божией повиновение приносят, и нет ли в них какого лукавства, чтоб они лукавством своим и лестным обращением от заточения не отбывали, и потому что многие притворством своим и лукавым обращением выманивались и уходя из монастырей в иные места чинили противности горше первого; и буде которые совершенно от той злобы отстанут и святой церкви приобщатся истинным намерением и чистой совестью, и таких, по подлинному свидетельству, из-под началов свобожать; а буде которые из них похотят постричься, и их постригать в тех же монастырях; а буде которые постричься не похотят, а жен и детей у них нет, и тем быть в тех же монастырях до кончины живота своего неисходно, чтоб они, вышед из тех монастырей, с прелестники в сообщении не учинились и на прежнюю злобу не обратились; а у которых есть жены и дети, и тех давать на поруки, чтоб им впредь такой прелести не держаться, и с расколщики не знаться, и учения их не слушать, и в дома к ним не входить, и к себе не пущать, да над ними того ж всего велеть надсматривать отцам их духовным; а буде они были в тех монастырях, или вышед из монастырей из-под начала, объявятся в прежней своей злобе, a покорение у казни приносили лестно, и таких казнить смертью, как писано выше сего в 1 статье.
3. Которые прелестью своей простолюдинов и их жен и детей приводили к тому, чтоб они сами себя жгли: и таких воров, по розыску, за то их воровство, что от их прелести люди жглись, жечь самих.
4. Которые люди ходили по деревням и людей, которые в совершенных летах, также и детей их, которые в совершенных и в малых летах, перекрещивали и прежнее святое крещение нарицали неправым, а перекрещиванье вменяли в истину: и тех воров, которые перекрещивали, хотя они церкви Божией и покорение приносят и отца духовного принять и святых тайн причаститися желать будут истинно, и их, исповедав и причастя, казнить смертью без всякого милосердия.
5. А которые люди ходили к расколщикам и сами у них перекрещивались, и носили детей своих крещёных, которые в малых летах и в возрасту, перекрещивать, а прежнее святое крещение вменяли в неправое крещение: и тем, которые перекрещивались, буде они в том учнут виниться без всякие противности, чинить наказание, бить кнутом и отсылать ко архиереям, кто чьей епархии, и им о исправлении их чинить по правилам святых апостол и святых отец; а которые покорения в том приносить не учнут и станут в той своей прелести стоять упорно и вменять то в истину, а прежнее святое крещение нарицать неправым, и тех казнить смертью.

Остался неразобранным момент о веревке. Пушкин неоднократно говорит о веревке, как инструменте, с помощью которого Балда беспокоит чертей, например здесь:

Пошёл, сел у берега моря;
Там он стал верёвку крутить
Да конец её в море мочить.

здесь:
“Да вот верёвкой хочу море морщить
Да вас, проклятое племя, корчить”.


и здесь:

«А Балда над морем опять шумит
Да чертям верёвкой грозит.»

Веревка – почему мутит море веревкой? Возможный символизм. Веревка – устаревшее ВЕРВЬ – община, и Вервь в значении веревки – есть символ общины и круговой поруки. Веревка символ связи земной жизни и потусторонней. На могильных плитах дониконианского периода распространены мотивы с изображением веревки, идет по периметру надгробного камня.
В сети можно найти множество фотографий, например: периметр могильной плиты  из троицко сергиевской лавры или  на могильной плите Годунова.

Тот же мотив веревки присутствует в мозаичных орнаментах  храмов-склепов древнего Херсонеса.

На фото на сохранившемся фрагменте напольной мозаики веревка соединяет двух голубей, голуби – символ умерших предков. Примечательно, что голуби находятся внутри веревочного сегмента, т.е. являются неотъемлемой частью верви-общины.
 
Балда веревкой мутил море, беспокоя тем чертей. 
Черти по прошлым верованиям это души умерших неестественной  смертью, а веревка антагонистический символ родовой общины.

Г. Малахов 20.06.2020