Чихуахуа как шестое доказательство существования Б

Чихуахуа как шестое доказательство существования Бога

Отец Сергий тоскливо смотрел в вагонное окно и активно и бесповоротно впадал в один из смертных грехов — в грех уныния. Поезд опять стоял на какой-то очередной небольшой станции. Составитель расписания был явно тайным садистом. Его усилиями торопящийся домой люд был безальтернативно обречён останавливаться на каждом захолустном полустанке. На некоторых станциях перрон отсутствовал как данность вообще, и отцу Сергию сразу вспоминалась срочка в ВДВ: борт самолёта с выцветшим лозунгом на румпе «Никто кроме нас» и надпись красным над боковыми дверьми «Выход для дебилов!», свои дрожащие руки на вытяжном кольце и безжалостный взгляд выпускающего. Крик «Пошёл!» — и вот ты уже почти ангел в руках Господа Бога, летишь на землю и что там с тобою будет, пока не знаешь. Впрочем, пассажиры этого поезда десантировались довольно быстро, подстёгиваемые гласом из рупора «Стоянка поезда две минуты!» и добрыми руками проводницы. Для человека ведь главное что — установка, цель. Когда она есть, пусть даже невнятная, всё делается, происходит даже несмотря и вопреки, так уж заведено в этом, кто его разберёт, лучшем или худшем из миров.
Настроение отца Сергия было самым минорным. Вы замечали, что порою даже если всё плохо, но относишься к этому спокойно, то всё, в общем-то, нормально. Жизнь спокойно течёт дальше по пробиваемому ею руслу в будущее. Ну, случилось и случилось. Много чего нехорошего происходит, что ж тут поделаешь. Но стоит акцентировать своё внимание на этом — всё, ты пропал. Жалость к себе до добра не доводит, и начинается перманентный плач Ярославны с соплями и переливанием из пустого в порожнее. Все вокруг сразу виноваты, кроме себя ненаглядного и любимого, — люди, обстоятельства, магнитные бури с барометрическим давлением, чей-то сглаз, ну как без этого, положение звёзд и твой день зачатия. Выбор виноватых неожиданно богат и подлежит периодическому обновлению в связи с осмыслением и удачными поисками внутреннего и внешнего врага.
У отца Сергия наслоилось всё, что только возможно. В церкви одновременно потекли крыша и батареи, причём батареи так, что вздулся пол. Регент хора второй месяц лежала на сохранении в городской больнице в отделении патологии беременности и угрожала заниматься этим благим делом до самых родов.
— Вымолили, — зло чертыхнулся отец Сергий, — и вот она, человеческая благодарность. Гори всё вокруг синим пламенем — я беременна.
А без регента и, по совместительству, бухгалтера, всё в церкви и приходе шло через любимое место проктологов. И конца и края этому безобразию видно не было.
Приезд благочинного, случившийся тоже не вовремя, обернулся битвой при Ватерлоо с полным разгромом отца Сергия. Всё было плохо, и искать виноватого не было необходимости. Ему было доходчиво сказано, что Бог не сберкасса и денег не выдаёт. Надо работать самим. С населением, то бишь прихожанами, с благотворителями и общественными организациями. Требы, службы, свечи, церковные лавки — всё это хорошо, но не только этим жив священник и его приход.
— Работать надо, отец Сергий, а не мечтать о Царствии Божьем. Вернее, мечтать можно, но в перерывах, — благочинный торжественно вздохнул, перекрестил собравшихся и убыл в даль светлую с чувством исполненного долга.
Отец Сергий даже скрипнул зубами. Говорить-то хорошо. А где взять эту денежную паству и щедрых благотворителей? Вся наша паства — наши старушки, да свадьбы и похороны, и те чаще всего раз в жизни. А благотворитель должен быть счастливым и богатым. Тогда он легко и с удовольствием жертвует. Легко отдаётся от избытка и в хорошем настроении, а когда начались проблемы — то и никого нет. Он почему-то вдруг вспомнил строчки Евангелия от Луки о вдовице: «...ибо все те от избытка своего положили в дар Богу, а она от скудости своей положила всё пропитание своё, какое имела». Так и наши старушки — кладут от скудости, какая уж тут прибыль. И он тяжко вздохнул.
С этими деньгами нет покоя ни в церкви, ни дома.
Матушка тоже с утра до вечера, с перерывом на службу и еду, настойчиво пилила, что в семье денег нет и трое детей не питаются святым духом и лучше бы она вышла замуж за одноклассника, владельца автосервиса, сватавшегося к ней в своё время. Отец Сергий молча слушал, твердя про себя Иисусову молитву. Помогало, однако, далеко не всегда, — видимо, Иисус тоже уставал от его семьи и её потребностей.
Отец Сергий глубоко вздохнул. Чего-то совсем он расклеился. Погряз в унынии и безверии, а уныние — один из семи смертных грехов, впрочем, мелькнуло в голове, приплюсовывай и остальные шесть.
Вот, гордыня. Есть? Есть! Самолюбив? Да! Высокомерен порою с другими. Отказываюсь признавать свои ошибки. Не все, но некоторые. Хотя, чего лукавить? Многие.
Зависть. Тоже в избытке. Завидую, что у других приходы богаче и лучше, а наша церквушка — как столетняя коммунальная квартира. Куда ни посмотришь, всё надо делать. И то, и то, и то. И почему в жизни всё упирается в одно — в деньги? Даже там, где душа и грядущая бесконечность?
Гнев. Да, гневлив. Особливо в последнее время. У человека всегда так. Расстроен, несчастлив, отягощён проблемами — и ну вымещать всё на окружающих. И первые пострадавшие — наши близкие. Потом совестно, но подойти, извиниться — своя гордыня мешает. В общем, всё это есть.
Алчность. Вроде нет. Да ладно, не надо обманывать себя. Деньги любишь? Только не надо, что не для себя и изредка. Имеет значение — ежедневно или раз в год? Привязанность к материальным благам есть? Есть! И не стоит лукавить.
Чревоугодие. Отец Сергий был всегда далеко не худым, а в последнее время еда стала единственной отрадой и утешением. Говорят, все люди заедают стресс. Ну что ж, этот грех был выявлен без особых пререканий и споров. Высокочтимые стороны сошлись во мнении, что да, грешен, чего там говорить.
Последним грехом стоит похоть. Отец Сергий основательно задумался, и тут — видимо, Высшие Силы решили ему безвозмездно помочь — открылась дверь купе, и в проёме показалась эффектная загорелая брюнетка лет двадцати пяти в обтягивающем красном платье, с божественным декольте, не оставляющим места для пряток её внушающим благоговение прелестям, такого же красного цвета туфлях на высоком каблуке и чихуахуа в левой руке. Сзади неё стоял, кто бы сомневался, чемодан красного цвета. Она ослепительно улыбнулась всеми тридцатью двумя белоснежными зубами:
— Добрый день! Я — Маргарита! А это, — она кивнула себе на руку, — Варфоломей. Прошу любить и жаловать.
И она протянула ему руку с длинными красными ногтями.
Сказано это было таким низким, сексуальным, с хрипотцой голосом, что отец Сергий едва не подумал, что ему приказали немедленно любить эту вызывающе красивую женщину, и любить буквально. В общем, он понял, что тест на грех по блуду он с треском провалил.
Отец Сергий неловко вскочил, чуть не упав в её объятия, хотел было перекрестить по привычке, но вовремя спохватился и осторожно, словно гранату, пожал протянутые четыре пальца.
— Отец Сергий, — почему-то волнуясь, он дал петуха. Затем прокашлялся и нормальным голосом добавил: — Тоже прошу любить и жаловать. Проходите, пожалуйста.
Вообще батюшка не любил по жизни красивых женщин. Вернее, не так. Они его очень смущали. Они ему даже нравились, но это было закопано очень глубоко, и даже себе самому он боялся в этом признаться. А когда он женился, это стало ещё более табуированной вещью.
Это как слаломист со сломанной ногой сидит возле трассы, провожая проезжающих мимо. На лице отдельно от него живёт улыбка, а внутреннее существо скрежещет зубами от зависти.
Он вспоминал, как один из старцев в монастыре рассказывал ему, что ощущал эмоции, близкие к сексуальным, когда только стал священником и красивые женщины целовали ему руку. И советовал всегда помнить в этот момент, постоянно напоминая себе, что целуют они не его руку, а руку Бога. Он тогда ещё очень удивился, что старец рассказывает ему об этом. Подумал, что это как-то нехорошо и неприлично, но спустя некоторое время ощутил это на себе самом и удивился прозорливости старца, сказавшего это именно ему.
В это время девушка, нимало не стесняясь, сняла туфли и блаженно вытянула ноги.
— Да, надеть туфли на каблуках в дорогу было ошибкой. И ошибкой роковой. Но что поделаешь. Красота требует жертв. И от всех, — она засмеялась, как бы приглашая отца Сергия порадоваться вместе с ней. Однако он уже пришёл в себя и молча смотрел в окно. Она открыла чемодан и достала оттуда квадратную попону с загнутыми краями.
— Варфоломей спит только в своём гнёздышке. За свои любимые привычки мы порою готовы перегрызть горло всему миру, — она улыбнулась. — Это касается всех, не так ли?
Чихуахуа, увидев своё лежбище, довольно залез в него, покрутился, устроился и, не обращая внимания на окружающих, быстро заснул.
— Характер стойкий, нордический, — хихикнула Маргарита, — спит где угодно, лишь бы была его лежанка. Как для каждого из нас наш дом. Точка, в которую возвращаешься отовсюду и сразу блаженно засыпаешь, оставив позади все неприятности и дрязги. А вы недолюбливаете собак?
— Нет, что вы, — отец Сергий неискренне улыбнулся. — Я, ну, скажем так, спокоен, равнодушен к ним. Дети вот хотят собачку, но пока... Пока нет.
— Церковь отрицательно относится к ним? — спросила Маргарита.
— Ну, не то чтобы отрицательно, — отец Сергий замялся. — Но в Евангелии — да, собака — отрицательный персонаж. «Пёс смердящий» слышали, наверное, выражение. Это оттуда. Во времена Ветхого Завета собаки входили в число «нечистых» животных, наряду с верблюдами, зайцами и тушканчиками. Кстати, их нельзя было употреблять в пищу. Само слово «пёс» считалось у израильтян оскорбительным, к тому же они, как и гиены, поедали мертвечину. А в Большом Требнике есть даже чин переосвящения храма, который совершается, правда, лишь в том случае, если животное умерло или родило в храме.
— Наверное, такое отношение к собакам было в основном из-за того, что не было их активной социализации. Они использовались лишь в овцеводстве, а в городах слонялись стаи бродячих собак, питающихся мертвечиной и помоями, — Маргарита задумалась. — Ну, а бойцовых собак привели в Израиль римляне с собою и позже написания Нового Завета. Это были молосская, лаконская и спартанская породы. Охранники и охотничьи собаки. Это были, конечно, не местные собаки, о которых написано в Ветхом и Новом Завете. Ну, и чихуахуа там не было, — со смехом закончила она. — Все свои.
— А откуда ваша порода? — спросил отец Сергий.
— Большинство сходятся на том, что родина породы — штат Чиуауа на севере Мексики. Предком чихуахуа считают древнюю собаку течичи. Немые течичи жили с тольтеками, но были одомашнены ещё цивилизацией майя. Течичи разводились ими для еды и жертвоприношений — собак мумифицировали и хоронили вместе с хозяевами как компаньонов в загробной жизни. — Маргарита лукаво посмотрела на отца Сергия и продолжила, понизив голос: — Подобно майя и тольтекам, ацтеки хоронили собак вместе с останками хозяев, считая, что течичи помогает своему господину найти путь в загробный мир Миктлан. Путешествие в Миктлан продолжалось четыре дня и включало ряд испытаний: прохождение между двумя смыкающимися горами, преодоление восьми пустынь и восьми горных пиков, а также встречу с сильным ледяным ветром, несущим обсидиановые лезвия и камни. На завершающем этапе умерший переправлялся через подземную реку на спине течичи, освещавшей путь рубиновыми глазами, после чего представал перед Миктлантекутли — правителем царства мёртвых, — которому подносил дары, положенные в могилу родственниками. Миктлантекутли определял умершему одну из девяти областей загробного мира.
— Ух ты! Почти индивидуальный Харон, — улыбнулся отец Сергий. — К тому же компактный размер и экономия в еде.
— Но это только одна из версий. Некоторые историки считают, что чихуахуа не является прямым потомком течичи, а появилась путём скрещивания течичи с китайской хохлатой собакой, представители которой жили на испанских кораблях в качестве охотников на крыс, — Маргарита развела руками.
— Нет, мне эта версия меньше нравится, — хмыкнул отец Сергий. — Первая лучше. Благороднее.
— Существует и третья версия. Самая интригующая. — Маргарита сделала эффектную паузу. — По этой версии чихуахуа появилась в Европе, в частности на Мальте. Расположенный в восьмидесяти километрах от Италии этот средиземноморский остров когда-то был домом мелиты (прародителем современной мальтийской болонки, или мальтезе). Двух собак объединяет наличие родничка; так, около 80–90 % всех чихуахуа рождаются с неокостеневшим участком свода черепа. Ещё одним доказательством европейского происхождения чихуахуа можно было бы считать роспись в Сикстинской капелле в Ватикане. Написанная в 1481–1482 годах итальянским художником Сандро Боттичелли фреска «Призвание и испытания Моисея» изображает мальчика с маленькой собакой в руках, очень похожей на современную чихуахуа. Фреска была завершена за десять лет до того, как Христофор Колумб открыл Америку, а соответственно, художник не мог знать, как выглядели мексиканские собаки течичи или ксолоитцкуинтли.
— М-да, — отец Сергий потрясённо замолчал. — У этой крохи такая история породы. Одна краше другой. Выбирай.
— Отец Сергий, — Маргарита вдруг лукаво улыбнулась, — обещайте ответить. И честно!
— Ну, попробую, — замялся он.
— Вот я зашла и сразу вам не понравилась. Почему? — она, улыбаясь, посмотрела на него. — Синдром дамы с собачкой?
Отец Сергий покраснел, засмущался и глубоко вздохнул.
— Вы обещали! — Маргарита серьёзно посмотрела на него. — Обещали и честно!
Отец Сергий ещё раз глубоко вздохнул.
— Женщины любят украшения, — начал он издалека, — шубы, машины, кольца с большими бриллиантами. И да, вы правы! Как вы забавно и точно это назвали — синдром дамы с собачкою. Мне всегда было жалко это живое существо, болтающееся на руке, как какое-то дорогое кольцо. Предмет статусности и достатка. Вот это всегда нервировало и вызывало какое-то неприятие. И, как правило, покорнейше извините, это дамы недалёкого ума и без образования. Одна такая пыталась пройти с собакой к нам в церковь. Мы, конечно, не пустили. Так она ругалась, хамила, обещала испортить нам жизнь. И слово сдержала. Даже пришлось ей звонить и извиняться, но не за то, что не пустили, а что «неподобающе разговаривали». Этот случай способствовал убеждённости в собственной правоте.
Отец Сергий замолчал, потом, словно на что-то решившись, начал:
— А сейчас вижу, что ошибался. Самое лёгкое — навесить ярлык на явление или человека, не разобравшись в этом. Так проще, быстрее, но абсолютно неправильно. Ты становишься поневоле жертвой собственной глупости, рискуя обидеть совершенно достойного человека. В лице вас приношу искренние извинения всем дамам с собачками.
Отец Сергий криво улыбнулся.
— Спасибо! — Маргарита на секунду замолчала. — За честный ответ. И вообще спасибо!
Она заколебалась, смотря на уютно спавшего Варфоломея.
— А вы знаете, Варфоломей, в общем-то, не моя собака. Тёткино наследство. — Она печально вздохнула. — Год назад скончалась моя родная тётя. Тётя Нина. Позвонили соседи, она попросила взять ей лекарство. Дверь закрыта, горит свет, лает собака. А никто не открывает. Приехала. Вызвали полицию, вскрыли дверь. Тётя Нина умерла в кресле, смотря телевизор. Инсульт. Варфоломей сидит на коленях, ощетинился, надрывно лает и никого не пускает к ней. Меня узнал и так жалобно-жалобно заскулил. Вот, мол, как! В течение часа не могли забрать тело — не давал забрать и не давался в руки.
Маргарита замолчала.
— Неделю не ел и не спал. Неподвижно лежал на своей лежанке с открытыми глазами. Подходил к креслу, обнюхивал его и опять брёл к лежанке.
— А сейчас? — спросил отец Сергий.
— Сейчас... — Маргарита вздохнула. — Сейчас относительно ничего, но того, игривого и весёлого, Варфоломея не стало. И вернётся ли когда?
Она замолчала.
— А знаете, почему его так назвали? — Маргарита улыбнулась. — Когда его оставляли одного, он драл всё, что можно, — после большой собаки такого не бывает. Как после Варфоломеевской ночи. Отсюда и имя.
Они засмеялись.
Варфоломей поднял голову и, потянувшись, спрыгнул на пол. Немного подумав, он шмыгнул под подрясник отца Сергия.
— Не пугайтесь, — успокоила его Маргарита. — Когда он боится, он залезает под платье или пальто. Посидит немного и вылезет.
Отец Сергий почувствовал, как маленькое тёплое тельце прижалось к ноге и затихло.
— А ещё он чувствует плохих людей и начинает исправлять их, — улыбнулась Маргарита.
— Как это? — удивился отец Сергий.
— А с ним они становятся лучше и добрее. Не знаю почему, но это так. Проверено!
— Человек не может быть всё время плохим. Даже самый отъявленный негодяй однажды хочет любви и своей нужности хоть кому-нибудь. Эта возможность достучаться до его сердца остаётся всегда. Таким уж создал человека Господь Бог. Надо помнить об этом всегда. — Отец Сергий улыбнулся. — В каждом из нас намешано столько плохого и хорошего! Такова жизнь!
— Отец Сергий, а что, по-вашему, главное в жизни? — Маргарита внимательно посмотрела на отца Сергия.
— В жизни надо найти смысл и цель, тогда она не напрасна. Без этого твоё существование становится пошлостью. — Отец Сергий улыбнулся. — Бог верит в нас так, как мы не верим в себя сами. Его помощь везде — в нашей внутренней силе, в тех, кто с нами рядом, в братьях наших меньших. Кстати, у них тоже есть душа. Не такая, как у человека, ибо Господь вдохнул в нас свой дух, но в райских садах святые видели каких-то животных, и кто знает, может, наши животные тоже будут рядом с нами.
Маргарита засмеялась.
— Варфоломей уж точно достоин. Когда я разбежалась со своим молодым человеком, он преданно оставался всё время рядом. Спал, бесконечно облизывал, приносил свои игрушки. Говорят, собаки понимают и чувствуют настроение человека.
В это время Варфоломей сосредоточенно вылез из подрясника отца Сергия и по одеялу залез на сиденье. Осмотревшись, он деловито подошёл к нему и лёг, позёвывая, под бок. Весь его вид говорил, что ему срочно надо поспать.
— У теолога и философа Фомы Аквинского, канонизированного католической церковью, есть пять доказательств существования Бога, — улыбнулся отец Сергий. — Варфоломей — явное шестое доказательство.
Они дружно рассмеялись.
Шестое доказательство крепко спало, уютно посапывая и чмокая во сне. Дело было сделано. Грех уныния с одного православного священника был благополучно снят.

Москва, 8 августа 2026 г.