Дождик, дождик, пуще!

Для литературной игры «Этюды 8»,  тема № 23 - Мимолётное, тема № 28 - Зонт
   http://proza.ru/2026/07/08/314

Гроза. Долгожданная, с молниями и пугающими раскатами грома. Стихия бушует, усиливающийся ветер гнёт деревья. И наконец непроглядной стеной с шумом горного водопада на город обрушивается ливень. Потоки мутной воды стремительно бегут по дорогам и тротуарам, увлекая за собой сломанные ветки, мусор и меня, почему-то решившую, что успею добежать до дома. Не успела. Теперь – марш-бросок до ближайшего убежища.

– Э, мы так не договаривались! – кричу я, пытаясь поймать зонт. Но он улетел. И даже не пообещал вернуться. Мне его совсем не жаль, потому что он неоднократно подводил меня в самые ответственные моменты. Давно собиралась другой купить, но как-то не решалась – этот был лёгкий и помещался в сумочку. Да и гарантии нет, что новый будет вести себя по-другому.

Вот в кладовке у меня хранится зонт так зонт! Старый-престарый, из прошлого столетия. Вот это – вещь! В сумочку он, конечно, не поместится, да и тяжеловат. Но я никогда в жизни от него не откажусь. Он дорог мне не только как память, но и как символ надёжности: когда-то яркий, а сейчас выцветший, с наклеенной заплаткой и переживший множество погодных катаклизмов, зонт до сих пор в рабочем состоянии. Правда кнопка автораскрытия иногда не срабатывает, но если потрясти…

Козырёк автобусной остановки – убежище сомнительное, вода проникает и сюда, но щелястая крыша над головой создаёт некоторую иллюзию защищённости. Я здесь не одна, кроме меня ещё четверо: пьяный мужичок, татуированная девица и мужчина с женщиной, по-видимому, муж и жена.

– Ну, ё-моё, – мужичок чиркает зажигалкой, пытаясь прикурить, но у него ничего не получается. Он бормочет ругательства и обводит присутствующих мутным взглядом в поисках сочувствия.

– Ты дебил? Куда я пойду? – кричит в телефон девица, – Дождь стеной!

Супруги явно в разладе: мужчина цедит сквозь зубы: – Ну, и куда ты попёрлась? Вечно тебе дома не сидится.

– Не сахарный, не растаешь! – женщина раздражённо встряхивает головой и слегка лохматит волосы, пытаясь хоть чуть-чуть создать видимость причёски на мокрых волосах.

Мужичок, слегка пошатываясь, с преувеличенной деликатностью обращается ко мне и пытается что-то сказать. С трудом улавливаю только нечленораздельное «пр…сити». Вероятно – «простите». Я в непонимании пожимаю плечами, и он с тяжёлым вздохом обречённо машет рукой.

– Это нужно сегодня забрать! – надрывается девица.

– Похоже, надолго, – констатирует мужчина, выглядывая из-под навеса. И недовольно бурчит: – Я же говорил, что гроза будет. Нет – приспичило.

– Я тебя не просила, ты сам за мной потащился, – сварливо парирует жена.

Я смотрю на текущие реки и пытаюсь прикинуть, насколько они глубоки.

И тут, разгоняя лужи и веером взметая брызги, подъезжает автобус. Из раскрывшейся двери является ангел. Он сидит в коляске в ворохе белоснежных облаков и, распахнув небесно-голубые глаза, с интересом разглядывает новые декорации. Вокруг него хлопочут молодые родители: вытирают личико, суют в рот пустышку, поправляют шапочку.

Юная мамаша подставляет ладони под текущий с навеса ручеёк: – Смотри, Кирюша, дождик… кап-кап-кап… – Карапуз тянет ручки, желая всё непременно потрогать и, если удастся, то и попробовать.

Отец подозрительно оглядывает присутствующих – он полон решимости защитить своего ребёнка от кого бы то ни было.

– Пожалуйста, не курите, – строго говорит он, увидев у мужичка незажжённую сигарету.

Тот пьяно кивает, поддерживая кивок примирительным жестом (понятно-понятно, не беспокойся, мол).

Малыш поворачивает голову к орущей девице.

– Тётя, – поясняет мать, – Разговаривает. – И чтобы отвлечь сына, тихонько напевает: – Дождик, дождик, веселей! Капай, капай, не жалей!

Взгляд мальчугана останавливается на мне. Я улыбаюсь и, о чудо! получаю ответную улыбку.

Неожиданно, из каких-то тайников памяти, всплывает картинка настолько далёкого прошлого, что кажется, будто это было в другой жизни: мы с сестрой прыгаем под дождём, взявшись за руки, и радостно распеваем во всё горло: – Дождик, дождик, пуще, дам тебе гущи! Выйду на крылечко, дам огуречка!

За пеленой дождя чудится смеющаяся босоногая Наташка в облипнувшем платье и распущенными лентами в мокрых косах. Мне становится так хорошо и так беспричинно радостно, что я, не обращая внимания на невольных сотоварищей, застрявших на остановке, решительно снимаю босоножки и, зажмурившись, делаю шаг в детство.