Абрек. Пролог

По небесной лазури плыли облака. На тёплом ветру покачивались кроны деревьев. Поскрипывали грузные дубы, дрожали осины. Выглянувшее из-за горизонта солнце осветило опушку. В низкой траве росла земляника, журчал под камнями источник. Райское место! Но было в нём что-то странное. Слишком уж глухо жужжали насекомые, и пахло здесь отнюдь не травой. У каменной плиты лежал человек. В чувяках, шёлковых штанах и черкеске, он выглядел молодо и величаво. Но юноша вовсе не спал. У него было перерезано горло...


Прошло пять лет, а память всё так же подробно рисует Пшимафу эту картину. И до сих пор она вызывает в нём ненависть. Ненависть к тем, кто пришёл в его дом, а затем отнял у него всё. Эта ненависть переполняла душу Пшимафа и сжигала её, однако без следа исчезала от прикосновения нежной руки Чимафы. Лишь ей одной под силу было охладить пыл грозного горца, ведь Пшимаф любил её всем сердцем. Он был готов на всё, чтобы уберечь этот лучик от опасностей жестокого мира. Даже на далёкое странствие в высокие горы, где их никогда не найдут. Некоторые из подданных Пшимафа не оценили по достоинству такой выход из сложившейся ситуации. Очень скоро они оставили его, уйдя в леса. Однако большинство поддержало своего правителя и согласилось разделить с ним трудности выбранного пути.

Много дней длилось это опасное путешествие, и о нём впоследствии слагали легенды. Ни острые скалы, ни быстрые реки не могли остановить пшимафов отряд. Рождённые в горах твёрже стоят на ногах. Им не страшны ни летний зной, ни проливные дожди, ни снежные заносы. Они продолжают свой путь несмотря ни на что.

На шестой день советники Пшимафа, седовласые старцы, указали ему на высокий хребет.

– Это Чигуп*1, – провозгласил Тембот, устремив взор на южную вершину, – край земли, за который не ступала нога человека. По слухам, почвы там невиданно плодородны, а реки кристально чисты. Севернее возвышаются две другие горы, именуемые Пшаготх*2 и Цако*3, и ни один воин, какой бы быстрой ни была его лошадь, не осмелится преодолеть эти пределы.

Пшимаф окинул взглядом местность, пощупал верёвочку на шее и, приговорив: "Станем же первыми и последними!" – повёл отряд вдоль одного из многочисленных ручьёв к описанной советником горной цепи.

Холодный ветер был их верным спутником, а скользкие камни представлялись очередным, ниспосланным богами испытанием – до той поры, пока в сгущающихся сумерках странники не достигли поросшего терновником подножья, возле которого устроили привал. Легли спать. Все, кроме двоих, шепчущихся о чём-то мужчин. По активной жестикуляции одного из них можно было догадаться, что тема разговора для него крайне важна и неотложна. Собеседник же его по большей части слушал и сидел, точно каменное изваяние, неподвижно и властно. Костёр долго ещё отбрасывал их длинные тени на близлежащие скалы, а затем они слились с окружающей тьмой – последний язычок пламени, дрогнув, погас.

Утром обнаружилось, что единственная, ведущая через перевал тропа обрывается глубоким ущельем. Отвесные стены его не позволяли ни спуститься, ни вскарабкаться по ним, и Пшимаф стал ломать голову вопросом, как перебраться на противоположную сторону, а с ним и весь отряд. Один лишь Цеус всё бродил по округе да осматривал кустарники. Он был самым старым советником Пшимафа, по совместительству – жрецом, но многие, а временами и сам Пшимаф, считали его сказочником и шарлатаном. Именно поэтому, когда тот достал из зарослей длинную, загнутую с одного конца палку, все сошлись на мысли, что старик совсем спятил и решил изготовить себе магический жезл, однако с интересом стали наблюдать, как же им воспользуется колдун. Цеус, в свою очередь, несмотря на свои годы, с лёгкостью взобрался по крутому склону, вонзил меж двух небольших камушков найденный им «посох» и навалился на него своим весом. Послышался скрежет и один из камней выскочил, а за ним в ущелье посыпалась грохочущая масса земли, корней и булыжников, самый внушительный из которых, как затем не раз вспоминали, был размером с дом. Когда пыль осела, все, в том числе и Пшимаф, вынуждены были признать находчивость Цеуса. Лёгким движением руки он проложил путь через казавшуюся непреодолимой преграду.

Пошли через перевал, где ветер заунывно пел, и мысли о потерянном счастье стали пересиливать в путниках надежды на будущее. Лишь невозмутимость правителя поддерживала в них веру и решимость. Когда же пшимафов отряд вышел на восточный склон горной цепи, ничто больше не оказывало на людей гнетущее воздействие. Леса здесь были гуще, деревья – выше, а в окружённой горами долине простиралось невиданной красоты озеро. Говорят, странники были так удивлены его видом, что потеряли дар речи и забыли дать ему имя, отчего в историю вошло оно как Безымянное*4. На западе в него впадала река, названная затем Милипс*5. На правом берегу этой реки простиралась равнина, на которой был выстроен новый аул – Большой Пшаготх*6. Центром же его стал Старый Дуб*7 – величественное дерево, под кронами которого организовывались все празднества и собрания.

Между тем, минуло четыре с половиной года, и стало казаться, что прошли времена кровопролития и горя. В новом поселении не было места ссорам и распрям. Оставались только любимое ремесло и наслаждение жизнью. Но желание скрыться от внешнего мира сыграло с Пшимафом злую шутку. В одно особо морозное утро Чимафа заболела. Состояние её быстро ухудшалось и Пшимаф велел привести лучшего в поселении лекаря – горца Датхужа. Не раз спасал он жизни соплеменников и своего правителя, отчего слыл героем и воскресителем. Но в этот раз он оказался бессилен. Что уж говорить, если даже целебный отвар Цеуса – сильнейшее средство от любых болезней, не помог молодой девушке. Тогда Пшимаф послал за помощью гонца. Несмотря на непогоду, тот седлал лучшего коня и отправился в путь. До самого вечера правитель не находил себе места. Мысли терзали его, а вид слабеющей возлюбленной сводил с ума. Беспомощно глядя в пустоту, Пшимаф ждал заветного стука. Он потерял счёт времени и не заметил, как подкрадываются сумерки. Однако услышал, как в комнату вошёл человек. Узнав в нём гонца, Пшимаф впился в него взглядом в ожидании ответа. Но как тяжела была принесённая посланником весть! На единственную дорогу, что пролегает через перевал, сошёл оползень.

Ужасное бремя выпало на долю Пшимафа – сидеть возле любимого человека в последние дни его жизни, не имея возможности помочь. Он отказывался есть, перестал спать и выглядел, словно мертвец. А когда в окне чимафовых покоев погасла свеча, всем стало ясно – это погас единственный лучик в омрачённом горем сердце Пшимафа.

Её похоронили на горе Пшаготх, там, где туманы по утрам сливаются с облаками. Пшимаф же стал чёрств, общался лишь со своими ближайшими советниками и злоупотреблял вином в надежде заглушить душевную боль. Много раз совершались попытки вернуть его к нормальной жизни, но с каждым днём он всё больше закрывался в себе. И всем в ауле было очевидно, что они потеряли своего правителя – ведь ни к чему хорошему такое состояние привести не могло...


Глава первая > http://proza.ru/2026/08/08/1988


______________
*1 Гора Чигуп (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-08-03)
*2 Гора Пшаготх (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-08-02)
*3 Гора Цако (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-08-01)
*4 Безымянное озеро (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-07-31)
*5 Река Милипс (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-08-04)
*6 Аул Большой Пшаготх (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-08-05)
*7 Старый Дуб (http://proza.ru/diary/abrekzeus/2026-08-06)