Вояж за душевными витаминами

Об устремлении

С годами мой энтузиазм в деле описания путешествий как-то приувял. Как и весь мир, я стала больше полагаться на альбомы с комментариями в компьютере.   Так что записей с места событий в красном блокнотике, увы, не стало. Правда, садясь за дневник, я иногда кратко рассказывала о минувшей поездке, но уже без занимательных подробностей вроде меню в ресторане или о случайных эпизодах в пути. И всё же, как я обрадовалась нескольким страничкам моего дневника, где нашлось место рассказу об одной очень хорошей поездке во Францию, которую мы с дочерью совершили в 2017 году, ещё сравнительно спокойном. Итак, я просто приведу эти несколько страниц из дневника, сожалея о невозможности разместить весь альбом фотографий.


Мтак,, мы благополучно вернулись домой из авантюрного путешествия. Авантюрного в первоначальном смысле этого слова, то есть устремления вперёд – потому что в нём как бы не было необходимости, но было устремление.. Хотелось побродить по южной Европе,  подышать чистым горным воздухом, полюбоваться ландшафтами и повидаться с родными. Только один пункт плана можно считать серьёзным: - это посещение могилы моего двоюродного брата Виктора , погибшего в ДТП тридцать лет тому назад. Он похоронен на кладбище в Гренобле, в семейной могиле родственников его жены.

Мы с Лерой выбрали Гренобль в качестве основного пункта вояжа, ночевали там три ночи в гостинице «Альпы». Ещё в трёх гостиницах  (в Женеве и Лионе) мы ночевали по одной ночке. Но всё-таки надо по порядку. Итак, обращаюсь к записям в дневнике от 28 сентября 2017 года.


Загадки фейсконтроля, щедрость одних и скудость других

Мы вылетели во вторник 19 сентября из Домодедова в Женеву с пересадкой. Все билеты и гостиницы Лера забронировала заранее, но не обошлось без неожиданностей. Нечего и говорить, как мы мчались в Цюрихе из одного терминала в другой, теряя время на фейс- и паспортный контроль. Я с трудом поспевала за Лерой, у которой оказалась стремительная походка (а я-то думала, что я хожу быстрее всех!). На фейс-контроле меня почему-то проверили на недозволенное,  распотрошив мой чемодан,обнюхав  и обследовав мои руки на сгибах локтей. Я недоумевала: в чём дело? Ведь я на этот раз не взяла даже маникюрных ножничек, которые у меня конфисковали в прошлой поездке! Искали долго, ничего недозволенного не нашли, и лицо свирепой контролёрши выразило глубокое разочарование, как будто я оскорбила её в лучших чувствах.

 Словом, мы вошли в самолёт, когда все уже сидели, и трап отогнали сразу, как только мы ступили на борт. У нас были дешёвые билеты, и мы думали, что нас обнесут обедом, но добрая швейцарская авиакомпания накормила и нас, загладив свою вину. В Женеве мы довольно быстро нашли свою гостиницу «Ибис» на улице Берна (ах, милый, милый медвежий угол!), но поразились её скудностью. По одному полотенцу, ни чайника, ни туалетных принадлежностей, одна тумбочка на двоих, ни одного стула… Мы поужинали в «Макдональдсе» и улеглись. Спала я плохо, изнывая от жары под пуховым одеялом при закрытых окнах.

Новая встреча с Женевой

Утром мы нашли турбюро и начали прогулку по карте. Я узнавала Женеву, как добрую старую приятельницу после десятилетней разлуки, и я знакомила дочку с ней. Где мы побывали? На набережной возле красивых дорогих отелей, у цветочных часов и монумента дружбы Швейцарии и Франции, сплавали на кораблике по Женевскому озеру, посидели у причалов за столиком открытого кафе с мороженым. Потом мы отправились в старый город и забрались по винтовой лестнице на самый верх собора св. Петра, откуда нам открылась вся Женева с фонтаном из озера и колесом обозрения, которое оказалось гораздо ниже нас. Кажется, мы облазили все винтовые лестницы собора, вспоминая Вильнюс, где маленькая Лерочка очарованная замком Гедиминаса,  всё время просила: - Пойдём по винтовой!..

День был солнечный, с ветерком, и Женева привольно лежала внизу, обнимая озеро, а за озером поднимались заснеженные Альпы уже во Франции. Пообедали мы в ресторане под платаном, но не по-альпийски, а по-средиземноморски:  макаронами и салатом с морепродуктами. Лапчатые листья платанов норовили упасть нам в тарелки, напоминая про осень.

Как доехать до Каружа?

На туристских форумах Лера узнала, что в Женеве есть такой старый район Каруж, очень живописный и что туда ходит трамвай №18. На остановке восемнадцатого мы долго прицеливались, определяя, в какую сторону ехать, потом вскочили в трамвай, на борту которого светилась надпись «ЦЕРН». Мы не сразу поняли, что значит это слово. Ехали мы, ехали, горы совсем придвинулись к нам, а Каружа всё не было. И вдруг мы увидели, что на борту встречного трамвая светится «КАРУЖ».,  Тут до нас дошло, что мы почти приехали в международный центр ядерных исследований со знаменитым синхрофазотроном! Скорее обратно! Выскочили, но следующего обратного трамвая пришлось теперь ждать долго.  Словом, повели себя не как бывалые путешественники, а как желторотые чечако.

А Каруж оказался милым пригородом с противоположной стороны Женевы с невысокими домами, неширокими улицами, обсаженными каштанами. На земле лежали крупные блестящие каштаны, на домах красовались старинные ажурные вывески ремесленников и торговцев, а в небе над улицей висели сотни разноцветных зонтиков! Тишина и покой…

Отдохнув и сделав несколько кадров, мы вернулись в отель и скоро уже были на вокзале.  Довольно долго и безуспешно мы пытались найти платформу, с которой должен был отправляться наш поезд в Гренобль. В окошке информаторша неопределённо махнула куда-то рукой.  Словом, с информацией всюду было плохо.  Всё же за 5 минут до старта наша строчка появилась на табло, и мы кинулись, гремя чемоданами, по лестницам. Едем в Гренобль, во Францию! До свидания, Женева, до свидания, Швейцария!

Поезд вёз нас на запад вдоль длинного озера, берега которого подходили к самой колее. После одной из остановок состав вдруг тронулся в обратную сторону, на восток! Моя географическая внутренняя карта была сбита с толку. Мы опять поехали вдоль озера, но теперь оно было с другой стороны. Я долго укладывала эту коллизию в своей голове, но мы всё-таки приехали в Гренобль.

29 сентября (дневник). Уникальный код

Продолжаю рассказ о нашей поездке (хотела уложиться в одну страничку, но не получается) . Итак, мы приехали в Гренобль и поселились в гостинице «Альпы» на улице какого-то Феликса. Случился казус: Лера не смогла открыть кодовый замочек своего чемодана. Она безуспешно набирала код 331, потом выбилась из сил и взялась за другие гостиничные дела. А я, управившись со своими делами, придвинула к себе её чемодан. Лера повернулась ко мне:

 – Мама, не надо! Всё равно придётся просить на ресепшене помочь. Пусть отпилят дужку!
- А если ты нечаянно выставила другую комбинацию?

- Нет, это невозможно: я всегда набираю 331!

Но когда Лера отвернулась, я втихомолку попробовала набрать что-нибудь другое, например, 131.  И вдруг замок открылся! Дарю этот случай тем, кто железобетонно (или, как теперь говорят, стопудово) помнит код, но замок почему-то не открывается, а банкомат не выдаёт наличных. Обращайтесь к маме: мама поможет!

Ресторан уже был закрыт, так что мы вернулись на вокзал и поужинали в Макдональдсе. Лера с этим заведением управилась лучше, чем с кодом: заказ оформила и расплатилась на терминале, так что подходим к раздаче, а поднос с едой уже ждёт нас! Но утром идти на вокзал не захотелось, и позавтракали мы в эпицерии (булочная+бакалея+кафетерий, всё в миниатюре) за углом, куда  уже привезли горячие багеты, которые и можно прожевать только утром -  горячими. Холодными французскими багетами можно забивать гвозди, но Франция привычно грызёт их и даже поставила им памятник! Чашка кофе и полбагета с ломтиком чего-нибудь  – вот ежедневный первый завтрак каждого француза.  Мы, конечно, поддержали традицию и отправились исполнять намеченный Лерой план.

Бастилия Нотр-Дам, но не те

Первым пунктом у нас была Бастилия (т.е. крепость)  Гренобля. Она находится за рекой Изер на горе, нависающей над городом. Гренобль с трех сторон обрамляют Французские Альпы: с севера идет хребет Шартрез (Chartreuse), на востоке — Бельдон (Belledonne), а на западе — Веркор (Vercors).
 
В Бастилию нас доставили вагончики-шарики канатной дороги, нижняя станция которой находится на набережной Изера.  Шарики сделаны из прозрачной пластмассы, так что обзор из них великолепный: прямо под ногами проплывает река, потом домики на набережной, потом открывается весь город и близкие Альпы с заснеженными вершинами.

Сама крепость поражает гигантскими подпорными стенками, бастионами и террасами, где раньше были пушки, мортиры, гаубицы и бог знает что ещё. Гренобль был форпостом Франции на юго-востоке и защищал её от беспокойных соседей – швейцарцев и итальянцев. Впрочем, красивую франкоязычную Женеву пришлось после многих войн отдать Швейцарии, а жаль…

В глубине террас, в горе, были устроены казармы для гарнизона крепости. Когда-то тут раздавались команды, бегали солдаты в красно-синих мундирах, бухали пушки, и крепость заволакивалась дымом, а сейчас тут была оглушительная тишина, вокруг бастионов и террас ярко зеленела травка и белели какие-то мелкие цветочки. В отличие от смотровой площадки над Шварцвальдом, где для посетителей стояли столики и продавались бутерброды и напитки, в Бастилии сервис ограничивался туалетом, чтобы ничто не отвлекало туристов от созерцания.

После Бастилии у нас значился Нотр-Дам. Мы знали, что хроники упоминают об этом соборе, начиная с 902 года, и собирались любоваться седой стариной.   По пути к нему мы прошли мимо красивого здания гренобльского парламента, перед которым был разбит городской сад. Рядом было что-то вроде Гайд-парка, и там шёл бурный митинг. Обойдя находящийся рядом собор Сан-Андре, мы вышли на площадь перед Нотр-Дам с памятником в честь трёх сословий, но не увидели величественного портала. Собор был перестроен не так давно по историческим меркам, зажат домами, а к его входу даже нахально пристроился бар. Впрочем, внутри  собор был величавый, с высокими стрельчатыми окнами и витражами, там   было два органа, но ни один не играл в тот день

3 октября (дневник).

Опускаю жалобы на мешающие рассказу обстоятельства, хотя их было немало.

Вечером мы с Лерой вышли посмотреть, как выглядит ночной Гренобль. Было тепло и душисто, на улице Феликса безлюдно, но на ближайшей площади все кафе были залиты светом и заполнены людьми. Мы тоже сели за столик и заказали бокал вина Лере и чай мне.  Посетители, в основном, молодёжь, часто – парочки, весело уплетали мороженое. Стенами кафе служат старые четырёхэтажные дома с красивыми решётками на окнах и балконах, как в Париже. К сожалению, тёмные окна говорят, что большинство квартир в таких домах пустует. Наверное, дорого.

На Grand Sablon

На следующее утро мы отправились на кладбище Grand Sablon. Там в общей семейной могиле лежит Виктор Иост (Жост), мой двоюродный брат, сын маминого брата. Он погиб  в ДТП в 1987 году. Со времён далёкого детства у меня сохранилось к нему восторженное обожание младшей сестры, хотя жизнь навсегда разлучила нас.

Кладбище расположено на окраине Гренобля, на берегу Изера. Гора подходит к нему совсем близко. По номеру квадрата мы быстро нашли могилу, тем более что могилы во Франции не затенены деревьями и зарослями, как в России, а стоят вдоль широкой аллеи плечом к плечу. На многих могилах стоят художественно выполненные каменные таблички с именами посетителей.

 На постаменте  «нашей» могилы стояли вазоны с цветами и большое распятие. Имена Виктора и его жены значатся в длинном списке родственников жены. Цветы и распятие – это знаки внимания родственников. Мы тоже решили оставить на могиле некоторый знак нашего посещения. Нашли магазин поблизости, где продают такие знаки на все вкусы и на разные деньги, с помощью любезной продавщицы скомпоновали и оставили на могильной плите гранитную плитку в виде сердца с веточкой.  Я думаю, что детям и внукам Виктора будет приятно узнать, что их отец и дед не забыт русскими потомками их общего предка, жившего когда-то в Одессе.

После кладбища, чувствуя некоторое умиротворение, мы побывали сначала в старинном винном магазине-баре, где попробовали удивительно густое, тёмное и душистое вино из виноградников Лангедока, а потом - в музее Гренобля где-то на задах Нотр-Дама. Там были фрагменты стен с древней кладкой, изделия гончаров и оружейников всех времён, портреты и бюсты правителей и героев Гренобля, картины сражений на улицах старого города и многое другое. Но мы устали. Захотелось посидеть в тишине. На задах Нотр-Дама мы нашли тихий уголок, какой-то приветливый внутренний садик со скамьями для усталых путников вроде нас. Лерочка принесла бутерброды, что усилило очарование этого уголка.

4 октября (дневник). Когда лишняя информация вредна

Итак, наступило утро отъезда из Гренобля в Лион, к детям и внукам  покойного брата. Накануне вечером мы ещё раз прошлись по улицам города, проводили взглядами ёлочные шарики телеферика и посидели в городском саду, полюбовались цепью гор, окаймляющих город, вспомнили, где побывали.  Славный город этот Гренобль! Вспомнили, что у нашего внука Павла был шанс попасть в аспирантуру Гренобльского университета, но что-то помешало, а жаль…,

 Лера весь день обменивалась эсэмэсками с Арно, сыном Виктора, сообщая ему наши маршруты. Уезжали мы автобусом Гренобль – Париж с остановкой в Лионе. Его долго не подавали на посадку, и мы уже стали беспокоиться, не пропустили ли мы его. А когда подали, Лера неосторожно сообщила Арно, что мы нашли автобус до Парижа, на что Арно почему-то прислал грустный смайлик и «оревуар»…

В Лионе на автовокзале «Перраш» Арно не оказалось. Из переписки выяснилось, что он вообще сейчас не в Лионе, потому что по-своему истолковал сообщение Леры.. Мы отправились  в гостиницу при ж/д вокзале, где нас тоже не ждали (пришлось поскандалить), а час спустя Арно отрапортовал эсэмэской, что ждёт нас на автовокзале «Перраш»! Но, в конце концов, мы встретились, крепко обнялись, полюбовались друг другом и отправились в галерею Лафайет за покупками: Лера хотела купить тёплую куртку младшему сыну. Меня оставили в кафе с мороженым.

 Куртку не купили, зато Арно купил себе хороший серый пиджак. Где-то на 32-ом этаже мы дождались Флоранс, жену Арно. Она была похожа на хорошенького мальчика. Они с Лерой тут же принялись  за свои телефоны: фотографировали и показывали друг другу свои фотозапасы. А я старалась, как могла, рассказать Арно о наших странствиях.

В мясном чреве Лиона

Покинув 32-ой этаж, мы все вместе отправились пировать в ресторан при мясном рынке «Бокюз», что рядом с нашей гостиницей. Вообще, Лион считается мясной столицей Франции, а «Бокюз» - его мясным брюхом. Это целый город, заваленный горами мяса в разных видах, со своим мясным рестораном. Пришёл без жены весёлый младший брат Оливье, у которого в этом ресторане работает знакомый не то метрдотель, не то официант. А может он вовсе и не знакомый. Во Франции официанты, метрдотели и продавцы ведут себя, как закадычные друзья посетителей. Вот и этот, приговаривая и хохоча во всё горло, принял у нас заказ на отбивные, принёс и обсудил бутылку сухого бургундского и угощал, как в своём доме, спрашивая у каждого, нравится ли ему приготовленное. Я заказала ростбиф без крови, но он оказался жёстким, и я велела его завернуть с собой, что и было исполнено. Не везёт мне с французской кухней!

За едой я улучила минутку и вручила гостинцы: икру,  бусы из уральских агатов (-О-о, Юрал!)для жён, конвертик с картинкой авто, с еврокупюрой, и с надписью «Подарок» для внучатого племянника Николя, булавочки-заколочки с шоколадками для девочек. Всё оказалось приятным сюрпризом, Фло сразу надела свои бусы (они были ей очень к лицу), радовалась и целовала нас с Лерой. Братья уважительно разглядывали баночки с икрой, произнося очень трудное слово «И-к-р-ра». Несмотря на наш чудовищный французский, нам с Лерой как-то удавалось поддерживать застольную беседу, рассказывать о посещении кладбища и произносить тосты. Во всю шла фотосессия. Арно выглядел усталым и был похож на меня с набрякшими подглазьями, зато Оливье был полон сил, весел, красив и временами тоже очень похож на всех  дедов и дядьёв сразу -  особенно чёрными бровями, прямым носом и белозубой улыбкой. Прощались очень тепло.

Воскресенье мы провели с Арно и Флоранс в городском парке «T;te d’Or». Парк даже осенью очень красив, с водоёмами, мостиками и беседками, с красиво подобранными деревьями и цветами, с удивительными скульптурами. Лера залюбовалась роскошными магнолиями, на которых созрели оригинальные шишки.
 
Когда пришло время обеда, мы сели за столик на открытой террасе. Заказ приняла худенькая девушка, подвижная, как ртуть! Она что-то тараторила, всплескивая ручками, стремительно убегала и вдруг возвращалась, восклицая что-то патетическое и снова улетая. Жаль, что я не поняла, о чём она тараторит...  Лера выбрала какой-то немыслимый салат, а я -  карпаччо. Я полагала, что это нечто вроде рагу, но это оказалась похлёбка, к моему смущению. Не потому ли металась официантка?! И, конечно, было французское вино, название которого я забыла, хотя Арно по его поводу произнёс вдохновенную речь..

За обедом Фло и Арно показали нам свой свадебный альбом, поражающий весёлым многолюдьем. Уже очень взрослые, с изрядным грузом разочарований, жених и невеста веселились и дурачились с гостями. Жену себе Арно выбрал очень подходящую. Этим летом они проехали на велосипедах по западу Франции 700 км!

Подошло время нам уезжать в Женеву (с того же автовокзала «Перраш»!). Арно и Фло проводили нас до самого перрона. На прощанье, обнимая и целуя нас, они спели нам песенку с припевом «Маньоли! Маньоли!..» Я думала, это про девушку-манюню, но оказалось, что песенка  про магнолию. Галантный Арно подхватил мой чемодан и немедленно сломал выдвижную ручку. Она перестала выдвигаться… Начало и конец визита, таким образом,  можно назвать «хоть плачь, хоть смейся!».

Ночные приключения в Женеве

Мы приехали в Женеву к вечеру. Нам предстояло поездом добраться до аэропорта и поселиться в гостинице «Nach Hotel Aeroport». Поезд  до аэропорта, судя по табло, должен был прийти на третий путь через минут десять. Побегав по вокзалу и покатавшись на эскалаторах, мы нашли этот путь и уселись ждать, но поезда не было. Пришёл, правда, какой-то поезд на соседний второй путь, и вся публика вошла в вагоны. Я повернулась, мельком через плечо глянула на борт и увидела слово «Аэропорт»...

 – Лера, это наш поезд! – и мы поволокли чемоданы на второй путь. Я вскочила в тамбур, дверь закрылась, поезд тронулся, а Лера осталась на платформе. Но ведь на табло был третий путь, как же так можно?!

Вскоре пришла эсэмэска от Леры. Она писала, что  приедет следующим поездом через 13 минут.  Очень скоро мой поезд остановился и все вышли. Это был аэропорт.  Я тоже вышла и стала ждать Леру. К перрону подкатил белоснежный скоростной поезд. Вдруг слышу: - Мама, иди скорее в вагон! – и Лера втащила меня в тамбур. Начался спор: это аэропорт, нет, это не аэропорт!.. Я всё же победила, и мы выскочили, а поезд тут же умчался в Цюрих. Лера была поражена этими странными обстоятельствами.

Перрон опустел. Мы поднялись в верхний вестибюль. Только увидев самолёты на табло, Лера поверила, что это была остановка «Аэропорт». Но где наша гостиница? Ни людей, ни указателей. Одна встретившаяся женщина неуверенно махнула куда-то рукой. Мы потерянно бродили по огромному вестибюлю, надеясь увидеть хоть слово «Такси». Но и его не было.
 
Вдруг я услышала украинскую речь: соотечественники! Это были две девушки и парень. Я бросилась к ним, крича что-то вроде «Рятуйте, люди добрые!!!». Это была группа украинских дизайнеров из Луцка, прилетевшая в Женеву на конгресс. Они тоже забронировали отель «Наш», но в отличие от нас они знали о бесплатной маршрутке отеля. Парень подхватил мой чемодан, и мы пошли за ними. Немного поблуждав, мы всё же вышли к маршрутке и вскоре уже были возле стойки, горячо благодаря наших спасителей.

Номер оказался более комфортабельный, чем все предыдущие. Несмотря на треволнения и на мучительно жаркие пуховые одеяла, мы спали крепко и спали бы ещё, если бы не будильник. Лера уложила в мой увечный чемодан бутылки с французским вином и косметикой, чтобы сдать его в багаж, а мне достался её жёлтый чемоданчик, который я без проблем взяла с собой в салон. Мы уже без приключений доехали на маршрутке до аэропорта, прошли все проверки и ещё долго ждали посадку. Нас с Лерой усадили на разных рядах. Моей соседкой оказалась дама из казахской семьи, давно живущей в Нью-Йорке. С ней летели муж и дочь с годовалым малышом. Я припомнила всё, что знала о Казахстане: Абая, Мухтара Ауэзова, Ермека Серкебаева, Алибека Днишева и Розу Рымбаеву… Завязался разговор, потом к нам перебрался малыш, потом принесли обед – так и скоротали почти четыре часа полёта.

5 октября  (дневник). Зачем?

Возвращаясь мыслями к поездке, я пытаюсь подвести итоги. Что она мне дала?  Может быть, это была моя последняя поездка в Европу, во Францию, страну моих предков. Хорошо, что я преодолела свой страх перед моей полуслепотой. Я, правда, один раз упала, идя рядом с Арно и Лерой, не ушиблась, но застыдилась. В другой раз я оступилась, не увидев, что ещё стою на ступеньке, и сделала широкий шаг. И рухнула бы, если бы Лера и Арно не подхватили меня. Не так уж много проколов. Правда, Лера то и дело караулила меня. Да, одно из главных удовольствий в этой поездке – это длительное (целую неделю!)  общение с дочкой. Я радовалась, видя, какая у нас расторопная, весёлая и общительная дочь, как она хорошо справляется с языковыми трудностями, понимая неразборчивую скороговорку портье, официантов и продавцов и отвечая им с очаровательной улыбкой. Ещё одно порадовало:  Лера восприняла от меня интерес и расположение к детям Виктора - как говорится, приняла эстафету.

Я надеюсь, что наша совместная поездка была дочери не в тягость и тоже доставила удовольствие. Трудно сформулировать, в чём было это удовольствие. Мы как бы надышались свежим горным воздухом, насмотрелись чудных красот, встретились с родными, близкими по духу людьми и получили от них порцию любви, улыбок, объятий и поцелуев. Надеюсь, что и мы подарили им приятную эмоцию. Всё это - душевные витамины, которых, наверное, нам не хватает в монотонной повседневной жизни. Да здравствуют путешествия во все края нашей маленькой, но прекрасной голубой планеты!