Королева мёртвых...

Каждое утро Гера заваривала крепкий кофе в чашке с треснутой ручкой. Она любила эту чашку за несовершенность. Жизнь вообще редко баловала её безупречной геометрией, но именно здесь, в цокольном этаже городского морга, суета внешнего мира полностью отсутствовала. Коллеги за глаза звали её «Королевой мертвых». Одни — с иронией, другие — со страхом, который живые всегда испытывают перед теми, кто не боится мёртвых.
Вверху, над потолком, бурлил город: люди лгали друг другу, спешили, злились в переполненных вагонах и километровых пробках. А здесь царил абсолютный честный покой. Тела усопших ей представлялись открытыми книгами, написанными на языке анатомии, который Гера знала в совершенстве. Она надевала фартук, включала негромкий, гипнотический дримпоп и принималась за работу – ставила последнюю точку в чужой оборванной жизни.
Иногда Природа обрушивала на её королевство всю свою страшную, первобытную ярость. Это случилось в ноябре, после авиакатастрофы. Безжалостная кинетическая энергия смяла и деформировала тела до неузнаваемости словно пластилин. Столкнувшись со скоростью в сотни километров в час, человеческая форма перестала существовать. Анатомический атлас, который Гера знала наизусть, превратился в страшный дьявольский пазл. Она собирала их по крошечным деталям, по ДНК, по уцелевшим обручальным кольцам. В войне с тёмным хаосом Гера пыталась вернуть стертым лицам хотя бы право на имя.
А бывали дни, когда привозили Одиночество. В этот раз им стала старуха. Её нашли в запертой квартире спустя три недели после смерти. Биологические изменения уже начали свой безжалостный танец, разрушая ткани. Обычные санитары отворачивались от тяжелого запаха, но Геру он её не пугал. Этот человек был изолирован от мира задолго до того, как его сердце сделало последний удар. Миллионный город дышал за стеной, но никто не постучал в дверь. 
Гера взяла инструмент, её движения были мягкими, почти дочерними. Сейчас она — единственный человек на всей планете, ближе которого у этой бабушки нет и не будет. Закончив свою работу, она зашьет аккуратным, ровным швом измученное равнодушием мира тело и подготовит к последнему пути, вернув его хозяйке достоинство, которое у неё отобрал живой мир.
На исходе дня город встретил её огнями витрин и шумом толпы. Тысячи людей шли мимо, тесно прижимаясь друг к другу в вечерней суете, но Гера видела, как между ними сквозит космический холод. Она поправила воротник пальто и пошла к метро. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы живые наконец-то научились слышать друг друга и понимать до того, как попадут к ней на стол.