Подруги. Алла. Часть 6

"Подруги. Алла"
Часть 6
"Две свадьбы"

Был у меня с Аллой ещё один инцидент в отношении моих женихов. Однажды летом мы с моей мамой решили съездить в гости к её двоюродной сестре, тоже Кате, в город Петрозаводск.
Мне не хотелось ехать вдвоём с мамой, да к тому же с пересадками. Мне казалось, что это будет скучно и я попросила маму взять с нами мою подругу Аллу. Мама согласилось. И вот мы втроём поехали на поезде сначала до Москвы, а потом на Петрозаводск.
Конечно, с подругой веселее. В Петрозаводске мы наслаждались белыми ночами.
Тётя Катя жила на Московском проспекте, недалеко от вокзала. Нас встретили  и мы  взяли такси. В двухкомнатной квартире с тётей Катей жила её дочь, тоже Лида, с мужем Мишей и её младшая дочь Вера. И нас приехало трое. В общем, семь человек в двушке как-то разместились. Мы долго сидели за праздничным столом возле балкона, а за окном во дворе весело бегали и играли дети. Счастливые часов не замечают, это точно. Мы радовались встрече друг с другом, родственные связи тогда были в приоритете у людей.
Мы с Аллой и с Верой вышли во двор погулять, ничего не подозревая, и только когда вернулись с прогулки посмотрели на настенные часы и обомлели:
- Два часа ночи?
- Как два часа ночи, а дети, они играют, а солнце, оно светит?
- Тут дети привыкшие и на часы не глядят, светло, вот и играют.
- Бежим домой и спать

Так мы познакомились с длинными днями. На обратном пути домой в поезде мы познакомились с лётчиком. Он был в поезде совсем недолго, ехал из Москвы, где он живёт в город Сасово, где учился в лётном училище.
У меня заболел зуб и я легла на боковую верхнюю полку. Оттуда мне хорошо было видно стол напротив плацкартного купе. Алла с Володей, так он представился, играли в карты и рассказывали друг друг анекдоты. Я зажимала рукой зуб и один глаз, смотрела на них одним синим глазом. Вскоре он вышел. Потом оказалось, что они обменялись с ним адресами.

Через три дня пришло письмо от него в наш барак на комнату Аллы, но на моё имя с объяснением в любви. До сих пор не могу понять, как он мог влюбиться в мой один глаз. Я ни разу не спустилась с верхней полки и ни слова не произнесла за те часы, которые он провёл в этом поезде.
У нас началась переписка.  Один раз он приезжал в наш город, наш барак. Москвич приехал в район бараков, в безотцовщину, нищету, к дочери репрессированной финки. Это для меня была катастрофа. Такого стыда я ещё не испытывала никогда. Ночевать в нашей каморке не было никакой возможности и я повела его к тёте Лене, маминой старшей сестре. У тёти Лены был свой дом недалеко от бараков. Там он переночевал и уехал.

Письма писал хорошие, классический роман в письмах. В каждом письме про любовь. Больше мне в жизни никто таких писем не писал. Но Алла внесла свою ложку дёгтя в мой бочонок мёда. Она говорила:
- Москвич не женится на провинциалке.

Когда Володя предложил выйти за него замуж, Алла пошла в атаку. Она каждый день напоминала мне кто я. Я финка, он русский, я нищая, у него квартира в Москве, я безотцовщина, у него мать, отец, сестра:
- Ты думаешь его родные тебе будут рады? Он тебя выгонит через месяц. Опозоришься только на весь район бараков.

И я испугалась не на шутку. Я вышла замуж за татарина Сашу. Он, конечно же, был не Саша, а Шамиль. Тут Алла не стала мне мешать с замужеством. Она даже была свидетельницей с моей стороны.
Москвич ей тоже нравился. Она первая познакомилась с ним и дала ему свой адрес. Получилось, что я увела у неё перспективного жениха и она отговаривала меня от лётчика изо всех сил. И победила.

Шамиль ей не мешал. Завидовать было нечему. Родители Шамиля запретили ему жениться на финке. Им нужна была невестка исключительно татарской национальности, но он пошёл наперекор семье и был отлучён от татарского клана. Шамиль в одной рубашке пришёл ко мне в барак и после росписи жил со мной и с моей мамой в одной малюсенькой комнате.
Раньше мама спала на кровати, а я на раскладушке, после свадьбы мы стали спать на кровати, а мама на раскладушке. Чему тут завидовать? Тут радоваться надо трудностям подруги. И Алла радовалась.

Когда снесли бараки, Алла с матерью и с братом получили двухкомнатную квартиру, а я с мамой и с мужем две комнаты в коммуналке. Это тот же барак, только хуже. Кухня на две семьи. В бараке - двадцать семей. Если кто-то буянит, его девятнадцать человек в раз успокоят. А в коммуналке сосед оказался пьяницей. Напьётся, жена убежит, а нам бежать некуда и заступиться за нас некому. Мужа забрали в армию. У меня родилась дочь. Я целый год тряслась от страха в своей комнате за фанерной межкомнатной дверцей, которую пьяный мужик в любой момент мог выбить одним кулаком.

Алла в это время тоже вышла замуж за Евгения Романова. Женя был красивым парнем, даже очень красивым, закончил институт и работал инженером на заводе тяжёлого машиностроения, имел мотоцикл и катал её по городу в то время, когда я падала от усталости при неспокойной жизни и беспокойным ребёнком.

Теперь я была свидетельницей на её свадьбе. У Аллы родился сын Алексей.
Мой муж пришёл из армии и нам удалось разменять четырёхкомнатную коммуналку на две отдельные квартиры. Нам помогла жена маминого двоюродного брата тётя Настя Лазарева, которая, к нашему счастью, в то время работала  в отделе жилищно-коммунального хозяйства.

Мы въехали в отдельную двухкомнатную квартиру вместе с мамой. Нас тогда уже было четверо. Я, мой муж, дочь и родился сын, и, естественно, мама. Пятеро в двухкомнатной квартире. Мой муж устроился на тот же завод, где работал и муж Аллы.