Шаман

Алтай, урочище Укок, курган Ак-Алаха-3. Август 1993 года.

Солнце устало садилось за алтайскую гору Белуху. В лагере археологической экспедиции было тихо и спокойно. Костер успел разгореться и языки его пламени устремлялись в бездонные звездные небеса.

Шаман достал свой бубен и хлебнул чего-то из тыквенной бутылки.

– Экстракт мухомора… – Саркастично улыбнулся безусый ассистент профессора.

– Знаем… Пробовали… Гадость несусветная… – Откликнулся на его слова бородатый профессор из МГУ, руководитель археологической экспедиции.

– Зря мы все это затеяли! – Скептически вклинилась в их общение дама доцент, помощник руководителя экспедиции. – Вся эта мистика никого до добра не доведет…

– Ну, пусть попробует, раз сам сюда к нам явился. Может что-нибудь у него и выйдет…– Профессор посмотрел на звезды. – Скоро полночь… Его время…

Шаман вдарил в бубен берцовой костью черного козла и внимательно прислушался к его звучанию.

– Настраивает канал обратной связи! – С нескрываемым ехидством прокомментировала его действия доцент.

– Мы его за язык не тянули. – Успокоил всех профессор. – Он сам вызывался за это сделать.

– А как он узнал о том, что мы нашли принцессу? – Задал резонный вопрос ассистент.

– Духи подсказали! – Усмехнулся бородатый предводитель археологической экспедиции.

Шамана звали Карагай. Он был не просто старым, а ископаемым старым.

– Он собирается вызвать дух языческой богини Сатаней (или Шайтан)– пояснил всем профессор. – Она является богиней-матерью многих кавказских народов огнепоклонников… Это дева-воительница, матриарх, ставшая в патриархате воплощением всего отрицательного и гадкого (Сатаной). Кстати, в её честь существует старинный танец лезгинка – где женщины танцуют в белом, а мужчины в черном…

– Какие подробности! – Усмехнулась его собеседница. – Меня сейчас просто разорвет от переизбытка эмоций…

Во время камлания, шаман в пряжках вытряхивал чужака из своего тела, чтобы затем принять другого бестелесного гостя. И каждый раз при этом у него изменялся голос, мимика и движение тела. Духи это не миф и не галлюцинация. Болтливого шамана духи лишают дара речи. Удары в бубен становились всё более ритмичные и напряженные.

Откуда взялся этот шаман никто из ученых не знал. Он сам пришел к ним в тот день и час, когда они открыли в линзе вечной мерзлоте таинственное захоронение, в котором находился кедровый гроб с хорошо сохранившейся мумией молодой женщины. Захоронение находилось в лиственничном срубе, заполненным льдом. Судя по одеяниям и  погребальным  предметам, жрицы очень высокого уровня посвящения. Археологи обнаружили также в этой посмертной избе шесть коней со сбруями и сёдлами, остатки погребальной трапезы, предметы из меха и золота, сосуды, украшения…

Шаман появился именно в тот момент, когда ученые открыли крышку этого таинственного гроба. Археологи были в столь перевозбужденном состоянии, что приняли лохматого незнакомца как своего.

– Да пусть камлает… – Снисходительно махнул рукой профессор, руководитель этой археологической экспедиции. – Хоть немного развлечемся… Надо же мозги свои привести в порядок…

С заходом солнца, шаман начал свое камлание, обещая рассказать ученым подлинную историю открытой ими алтайской принцессы.

– Точнее, – поправил он самого себя, – она была великой царицей местных народов…

– С чего ты это взял? – Скептически спросил его ассистент.

– А ты посмотри на ее наколки… – Ответил вместо шамана доцент. – Такие татуировки у простых смертных просто быть не могло…

Шаман вдарил в бубен и закружился в своем мистическом танце. В какой-то момент своего камлания дойдя до состояния астрального экстаза, он увидел перед собой синюю точку, похожую на одинокую голубую звездочку. Она тихо гудела и трещала электрическими зарядами. В какой-то момент звезда стала расти и приобретать очертания бублика.

– Ворота времени! – Догадался Карагай.

Шаман сконцентрировал всю свою волю в одну точку и в следующий миг некая энергетическая сущность сконцентрировалась в нем и стремительно вылетела из его телесной оболочки. То, что мы называем душой, проворно нырнула в «дырку от бублика» и тело Карагая замерло на месте, словно остолбенев.

– Наш шаман завис! – Заметив его состояние, высказался по этому поводу ассистент. – Остолбенел. Впал в астрал…
* * *

Евразийская степь, начало первого тысячелетия до нашей эры.

Они мчались по безбрежному морю ковыли на резвых жеребцах, рассекая своим стремительным полетом встречный напор свежего весеннего ветра. Их было много – целая грозная дружина. И они были во главе со своим молодым царем, удалым наездником и лихим воином. Они были счастливы. Они были победителями. Они были царскими скифами. И путь их лежал к их новой прекрасной царице. Впереди их ждала роскошная царская свадьба.

Царица Укока уже второй год ждала своего прекрасного принца на белом коне. И они регулярно к ней являлись, но оказывались не теми, кого она ждала. Капризная была царица.

По всей скифской степи (от западных карпатских гор до восточных монгольских степей) пронесся ее брачный кличь. И многие откликнулись. Многие возжелали иметь абсолютную власть. Царей в степи всегда хватало. Но на время испытания они вынуждены были прекратить свои бесконечные войны и явиться к царице, для того чтобы она выбрала царя всех царей.

В окружении своих жриц и шаманов «белая госпожа» величественно лежала в кедровом гробу на вершине холма, одетая в свое парадное царское одеяния. Она находилась в состоянии волшебного сна. И никакой мороз и никакой зной ей были ни по чем. Волшебство! Наивысшая магия! Все трепетали и покорно выполняли её повеление – принимать всех женихов-царей. И они их принимали и испытывали.

Пытали испытанием любви и судьбы. 

Условие испытания – претендент на руку и сердце царицы должен был поцеловать ее в уста и если в результате этого она проснется, он становился царем всех скифских царей. В противном случае он до прихода царя-царей становится почетным рабом царицы, а его дружина становилась слугами царицы. Все  по справедливости.

Когда царь Апаксай прибыл для испытания, возле гроба царицы уже сидело два десятка неудачников и с тоской и тревогой смотрели на прибывающих претендентов.

Апаксай был умным. Он умел считать до двадцати. И в этот раз по привычки сосчитал царей-неудачников, которых набралось ровно два десятка обритых налысо голов. Поправив свои роскошные белокурые кудри, он сошел с коня и поприветствовал жрецов.

Карагай уже встречался с этим прохвостом и знал, что он хитрец, способный на любую уловку. Верховный жрец Каргасай тоже был наслышан об этом Уллисе евразийских степных просторов и поэтому с опасением взглянул на его появление.

– Жрец прохвост! – Отметил про себя царь, подымаясь по крутому кургану к гробу царицы. – Явно здесь что-то не так… Будем действовать по обстоятельствам.

План действий возник сам собой. И, деля каждый новый шаг к вершине холма, Апаксай стал понимать, что восходит не к вершине, где находится гроб с царицей, а к вершине своей власти.

Энергетическая сущность Карагая шальным шмелем прожужжала над ухом царя Апаксая и устремилась к верховному жрецу Каргасаю, чтобы предупредить его о грозящей ему опасности. Но его дружественный порыв не был тем оценен. Жрец отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

Подойдя к гробу, окруженному жрецами и жрицами, он остановился и вгляделся в лицо спящей.

–Чего ты ждешь? – Надменно спросил его верховный жрец. – Целуй…

– Не могу… – Последовал неожиданный ответ.

– Почему?

– Мне нельзя ее целовать… Я ее брат…

– А доказательства? – Высокомерно потребовал от него верховный жрец.

– Пожалуйста… – Царь оголил свое плечо. – У нас с ней одно тату нашего рода…

Жрецу было достаточно взглянуть на это изображение, чтобы понять, что он проиграл.  Изображения были идентичными, потому что их сделал один и тот же человек. И этот человек был старшим братом царя, который был первым и последним мужчиной царицы. Собственно, именно за него она и собиралась выйти замуж. И об этом обстоятельстве знали только двое – он и этот прибывший из глубин евразийских степей царь.

Энергетическая сущность Карагая тревожно забилась о висок верховного жреца, неустанно повторяя: «Не верь ему! Не верь! Он обманщик! Он все лжет…»

Жрец Каргасай потер разболевшийся висок, в который неустанно стучалась какая-то тревожная мысль и с опасением посмотрел на свою жену,, главную жрицу его племени:

– Права она была, когда отговаривала меня от этого дела… Не связывайся ты с ней! Она нас всех погубит», повторяла неустанно жена-жрица. А я ее не послушал. Меня влекла власть. Ия ее получил над всеми ними… – Он обвел взглядом сидящих возле его ног бритых степных царей. – Глупейшие люди! Поверили в мою выдумку о царице». Вот где я вас всех держу! – Он сжал свой кулак. – Вот де вы все сейчас находитесь!

Два года назад, когда он нашел в беспамятстве царицу-жрицу, план сам пришел к нему в голову. Была сильна буря, гроза… Он тогда испытал такой сильный душевный подъем, который никогда прежне ему не доводилось переживать… Идея сама собой сложилась и самое главное все ему поверили. А со временем и он сам стал в неё свято верить. И вот теперь пришел тот, кто сильнее его и кто свою выдумку противопоставил его. Война идей! Кто кого!

– Я ее брат, – продолжал царь Апаксай, обращаясь уже не столько к жрецам, сколько к униженным ими царям. – И пришел, чтобы исполнить пророчество. А пророчество гласит, что двадцать царей должны пройти это испытание, и если они его не пройдут, то окажутся в вечном подчинении у царицы. Но придет двадцать первый, который их освободит и даст покой самой царице… Разве верховный жрец Каргасай вам этого ничего не сказал? – Все покоренные обманом цари отрицательно замотали головами. – Что же…Придется самому все делать… Вот мой братский ей поцелуй! – Царь склонился над царицей и поцеловал ее. – Как видите, ничего не случилось… А теперь, мы должны ее торжественно придать земле! Она тоже заслужила свободу!

Все это время верховный жрец как завороженный стоял и смотре на эти его решительные действия, физически ощущая как из его зажатого кулака утекает его власть над всеми степными царями. Какая-то неведомая сила удерживала его и не давала решительно восстать против узурпации его власти на глазах у всех. Даже тогда, когда бритые им цари дружно встали и понесли гроб царицы в ледяную пещеру, он покорно последовал за ними, чувствуя, как боль в виске все усиливается и какие-то смутные предчувствия одолевают его разорванный разум. В это время его мир действительно рушился и его обломки падали ему под ноги.

– Ах, как было приятно брить им их длинные кудри и косы! – Вспоминал жрец. - Неужели теперь все, они снова их отпустят и вновь придут во власть?

– Я освободил вас всех, – обратился на тризне к царям Апоксай, – теперь Вы мне должны. Ваш долг вы обязаны вернуть, иначе ваша свобода будет неполной, и вы никогда больше не станните царями…

И ему все поверили и склонили перед ним свои бритые головы…
* * *

Шаман Карагай выскочил из астрала и как ошпаренный закрутился на месте, подпрыгивая, словно стоял босыми пятками на раскаленных угольях:

– Ай, ай, ай! Как скверно! Он их всех обманул!

– Кто кого? – Поспешил спросить его ассистент.

– Царь Апаксай всех обманул и освободил бритоголовых, забрав их к себе в войско. А царицу заживо похоронил в ледяном доме… Это ужасный, ужасный человек! Он всех подчинил своей воле! Он новый царь-царей великой степи…

– Видать это какой-то хитровыделанный персонаж…

Тут то-то вновь ударило в голову шаману. Он поднял свой буден и снова закружился в мистическом танце…

– Похоже, что-то забыл опять сделать… – Усмехнулся ассистент, подбрасывая хворост в костер. –Опять уходит от нас в своей астральный мир…
* * *

Была традиционная осенняя охота на оленя.

Дичь надо было принести в жертву богам, чтобы задобрить их.

Матерого зверя выманили из леса на поляну и затравили псами.  Охотники уже натянули свои луки, чтобы пронзить его сотнями своих железных стрел, но раздался властный женский голос, и они замерли как вкопанные.

Царица на белой кобылице выехала вперед с блестящим в ее руке ножом.

– Осторожно, сестра… – Обратился к ней старший брат. – Олень загнан и может тебя поранить…

Но девушка, не обращая внимания на эти предостережения, решительно подъехала к хрипящему от ярости зверю, спокойно сошла с лошади и приблизившись к животному обняла его за его могучую шею. Зверь затих и повиновался ей. Жрица прочла какую-то сакральную молитву-заклинание и безжалостно вонзила в горло оленя сой нож.

Зверь замертво рухнул к ее ногам.

– Да здравствует Белояра, наша добрая царица! – Закричали ее братья и многочисленная родня, восторженно прославляя ее имя.

Она обернулась, ища глазами глаза своего возлюбленного, ради которого, собственно, и пошла на этот рискованный акт. Но его нигде не было. Она посмотрела по сторонам и вдруг увидела его лежащим на краю поляны. В груди у него торчала стрела.

– Зря мы его все-таки порешили… – Тихо обратился один из братьев другим своим братьям. – У этого женишка есть брат Апаксай… Этот может нам и отомстить…

Но этих слов убитая горем сестра-царица уже не услышала.

Что-то щелкнуло тогда в ее сердце. Видимо, оно у нее в ту самую секунду разбилось. «Братья»! догадалась царица. «Это они его! Они его никогда не любили и не хотели, чтобы я вышла за него замуж…» Кровь ударила несчастной девице в голову. Глаза тяжело налились гневом. Она сжала до боли свой нож и зарычала словно раненная тигрица…
* * *

Шаман вновь выскочил из своего астрала к своим археологам и тяжело выдохнул:

– Там оказывается была большая любовь! Её жениха ее же собственные братья убили на охоте… Вот так несчастье, так несчастье… Горюшко горькое…

– Он когда-нибудь вообще-то отдыхает!?

– Бабочке желудок не нужен, ибо живет она днём идущим… – Многозначительно молвил профессор. – У него своя мистическая пища…

– А что было потом? – Сам себя спросил шаман. – Я не посмотрел, что было потом…

Вновь под звездным небом зазвучал его волшебный бубен…
* * *

Был сильный ливень и гроза. Шумели переполненные дождевыми водами горные реки. Ветер раскачивал вековые дубравы и ломал им ветви.

Царица стояла под дождем и широко открытыми глазами смотрела куда-то в грозовые тучи. Потоки воды стекали по ее мертвецки бледному лицу, которое в сполохах грозы казалось какой-то зловещей маской. Возле ее ног в лужи крови лежал брошенный ритуальный нож…

Жрец Каргасай, трепеща, подошел к ней сзади и шепотом произнес:

– Что ты сделала, царица! Ты их всех убила… Они все мертвы…

Но жрица ему ничего не отвечала, ни тогда, ни на другой день. Она вообще перестала отвечать на все внешние раздражения. Она оказалась в том состоянии, года ни жива - ни мертва. Она ушла в свой мир теней.

Она сбросила с себя одежду и пошла навстречу усилившейся грозы. И гроза поразила ее. Ослепительная молния ударила в нее. Ударила, но не убила, а лишь отбросила в сторону.

Потрясенный увиденным Каргасай поспешил прибрать в свой шатер тело прекрасной царицы, заодно изучил все имевшиеся на ней знаки ее величия. А она действительно оказалась из очень знатного рода. Он прочел все знаки на ее теле и понял, кто она. Она была перед ним как раскрытая книга. Он увидел на ней четыре татуировки, которые украшали обе руки и фаланги пальцев: одна из них представляла собой перекрученное мифическое изображение оленя с клювом хищника, хвост и рога которого имели вид орлиноголовых грифонов, в других угадывались очертания священного козерога, снежного барса и барана… Вэтих символах он узнал знаки царского рода и высшего жреческого посвящения. Набора таких знаков он ранее еще нигде не видал. Их могли сделать только могущественные люди, которым была дана высшая власть.

И жрец тогда решил уложить свою «добычу» в парадный гроб и сочинил историю о спящей прекрасной царице, «белой госпожи», «принцессе Укока» которая ждет своего избавителя принца-жениха…

И великая степь его услышала и поверила в эту его невероятную историю...
* * *

Шаман в очередной раз выпрыгнул из своего мира и поделился свежими новостями с археологическим сообществом России:

– Жрец Каргасай сам оказался великим лжецом… Он обманул великую степь и поработил добрых царей…

– Жрецы коварны, особенно по весне! – Согласился с его выводами доцент.

– Честолюбие – обратная сторона бесчестия… – Присовокупил к ее замечанию профессор.

– Ты уже все, или опять куда-то собрался? – Поинтересовался у него ассистент.

– Осталось последнее узнать… – Шаман снова поднял бубен над головой. – Чем там всё завершилось…
* * *
На опустевшем холме гулял весенний ветер, разгоняя в разные стороны ковыль и степное разнотравье. От пролежавшей на ее вершине царицы уже не осталось и следа. Время стерло все ее следы с этого холма печали. Только три вбитых в землю колья торчали теперь на его вершине. И на них сидели казненные новым царем-царей три жреца – верховный жрец Каргасай, его жена и их сын.

– Говорила тебе, предупреждала тебя.. – Захлебываясь собственной кровью шептала жрица. – Не надо было этого делать… Цари такого никогда не прощают…

– Хоть два лета, но я все-таки над ним царствовал… – Шептал ей в ответ Каргасай. – Два года, но они все были моими рабами… Грозные степные цари трепетали при одном только моем имени…

Честолюбие – обратная сторона бесчестия.

– О чем это вы!? – Встрял в их предсмертный разговор шаман Карагай. – Надо думать о загробном мире, а не о земном… Я сколько раз вас предупреждал, но вы меня не слышали… Вас на кол за это дело посадили, а вы придетесь воспоминаниям о счастливой земной жизни… Хорошо счастье, за которое кол в зад полагается…

Когда ты сидишь на колу, выбирать не приходится.

Выбора и впрямь у них не было, и казненные волшебники согласились на предложения своего коллеги посетить его время в виде энергетических сгустков…
* * *

Приведя с собой из прошлого темные сущности казненных жрецов-шаманов, Карагай поспешил представить их своим друзьям археологам.

– Они теперь не там, они теперь здесь… – От волнения заверещал он, пытаясь объяснить ученым суть происходящего. – Тут они, тут…

– Кажется, наш друг начал уже путаться…

– Авессалом (восставший против отца сын царя Давида) запутался в своих собственных прекрасных волосах, застрявших у него в ветвях дуба...

– Где интересно застрял наш шаман? И в каких своих мозгах он теперь барахтается?!

– Мало ли в его астральном мире астральных косяков! Вот двинулся об один из них, теперь и мается родимый с похмелья…

Из путанного рассказа шамана археологи ничего не поняли. Рассказывать истории было не самым лучшей стороной шамана.

– Вот она наша новая оболочка…– Внимательно рассмотрев археологов, обратился к своим сородичам дух Каргасая. – Поселимся в них до лучших времен, а там посмотрим…

И три темных энергетических сущностей беспрепятственно вошли каждая в свое новое тело…

– Кажется, я стал лучше понимать природу этих древних отношений… – Признался своим профессор, наблюдая за танцем шамана. – Есть все-таки какой-то смысл в этом иррациональном и эмоциональном мире седой архаики…

В его сознании вдруг всплыла картина из прошлого. Просторный шатер кочевника. Молодая пара и новорожденный младенец. Отец стоит, склонившись над своим дитём. На голове его какая-то рогатая ритуальная маска. Он рисует на пятках своей новорожденной дочери какие-то загадочные узоры, напевая старинные гимны-заклинания:

– Ну, вот и все… – Говорит он своей жене. – Теперь она не потеряется в великой степи. Теперь все будут знать, из какого она рода и племени. Через год мы сделаем ей следующее тату,.. Теперь твоя очередь, Белояр… – Обратился он к своему старшему сыну. – Пришло твое время… Пора тебе принимать знаки царского достоинства… И знай твой первый царский долг оберегать свою сестру и заботиться о ней… И да хранят вас всех наши великие боги…

Мир человека полон благих пожеланий. Но откуда-то в нем берутся недобрые помыслы и злые поступки?

Бог присутствует в истории в творимом человеком добре.

Зло приходит в наш мир как недостаток добра.

Зло свершается, тогда как добро – твориться...
* * *

Бородатый археолог очнулся от своего сна-забытья и протер кулаками заспанные глаза. Шаман по-прежнему что-то суетился со своим бубном, его коллеги уже мирно все дремали, погруженные в свои глубокие сновидения, костер разгорелся и трещал сухим хворостом.

Профессор поднял глаза, чтобы по звездам определить время:

– Скоро рассвет… – Подумал археолог, сладко потягиваясь.

Сверху на них смотрели миллиарды звезд. Смотрели и выражали к ним свое полнейшее равнодушие. С этим холодным равнодушием пылкая человеческая натура никогда смириться не могла, потому и сочиняла различные истории о том, как им помогали звезды и вели их к истинному пути в царство добра и блага.

Языки пламеня костра неудержимо рвались к темному небу, чтобы слиться там со сверкающими звездами. Но лишь взлетев, искры гасли на ветру, так и оставаясь всего лишь искрами от костра. До звезд им было так же далеко, как людям до своих земных богов…
31.03.2014 – 01.09.2023 г.