Врагу не сдаётся...

Оля шла между столами их бюро с коробкой, в которой лежали папки её наработок за 10 лет и степлер. Степлер был очень удобный, электрический, наработки пригодятся при поиске нового места службы, а всё остальное девушка скинула в мусорную корзину. Жаль только, не нашла свой первый кофейный проект.

Нет, сам проект никак не был связан с кофе. Просто она тогда, десять лет назад, поставила чашку с любимым напитком на папку, и  та заимела своеобразный узор. Круг с разводами внутри. Чем-то луну даже напоминал.

Ещё так смешно получилось. Её пригласили на собеседование и на подготовку дали всего один день. Паника. Разбитая любимая чашка. Звонок Нинке.

— Нда-а, — констатировала подруга, стоя на пороге через полчаса с какой-то коробкой в руках. — Ты сейчас даже фото Эйнштейна затмила. Много волос уже успела повыдирать?
— Что? Каких волос? — Оля тогда плохо соображала и шутки не понимала совсем.
— Понятненько, что дело тёмненько и безысходненько. Будем лечить. Вот тебе новая чашка. Кофе-то есть? Или тоже разбила?
— Есть…
— Превосходненько! Значит, будем обмывать новую чашечку и создавать новый проектичек. Я на кухню, ты раскладываешь холсты.
— Какие холсты? У меня нет холстов.
— Материалы, говорю, готовь, а я пока кофе заварю по своему фирменному рецепту.


После четырёхчасового мозгового штурма под кофе с особым Нининым ингредиентом проект был полностью готов, но другой папки уже не было. Пришлось брать с пятном от новой чашки.

Через полчаса после ухода Нины, Оля стала понимать, что создали они полную ерунду. Нет, всё было красиво, но не то. Девушка ещё раз всё перелистала, пересмотрела и вдруг её посетила совершенно другая идея. Утром, замазав синяки под глазами после бессонной ночи, Оля ринулась в магазин канцтоваров за новой папкой, а потом в бюро.

Проект всем очень понравился, и её взяли на работу в команду.

Через три года Ольге поручили собственный проект. Индивидуальный. Это было очень волнительно и ответственно. Полностью её проект. Казалось, что коллеги постоянно оборачиваются на неё, шепчутся за спиной, обсуждают. И это больше всего выбивало из колеи.

С самого детства Оля привыкла быть «серой мышкой». Она даже старалась учиться средне, чтобы не выделяться, хотя могла лучше. Иногда специально отвечала плохо, чтобы пятёрок было меньше. Отличникам вручали на линейке грамоты, вызывали на сцену. Ей тоже хотелось грамоту, но чтобы отдали просто так. Не на сцене. Один раз она уже побывала там. Но спускаясь, больно упала, споткнувшись о ступеньку. Как же все смеялись. «Вот растяпа неуклюжая!» — хохотала звезда школы Лерка. Этот позор въелся в каждую клеточку организма Оли и выходил каждый раз жутким страхом и скованностью, если она где-то вдруг выделялась из толпы.

Поэтому и в этот раз мысли были заняты только тем, чтобы спрятаться, а не проектом. И тут она нашла свою папку с кофейным пятном. Полистала, вспомнила, как им было весело с Ниной тогда. И мысли потекли в нужном направлении. Через два дня всё было готово. Начальник тогда высоко оценил её работу и даже премию выписал.

После этого, каждый раз, когда в голову не приходили идеи, Оля доставала свою кофейную папку, просматривала её содержимое и выдавала новые гениальные проекты.

На днях в бюро объявили, что будет сокращение кадров. Вынуждены будут уволить двух сотрудников. Предложили создать проекты. И те, чьи окажутся самыми никчёмными, будут уволены.

Когда объявляли результаты, то сначала очень похвали Валю. Коллектив именно на неё делал ставки по увольнению. Постоянно где-то задерживалась, хороших идей никогда не давала. Оля даже пыталась с ней побеседовать по душам, но та только отмахнулась и надулась. А тут выстрелила. Самый лучший проект был именно у неё. Валентина с гордостью принимала аплодисменты.

Потом произнесли имя первого невезунчика. Это был Мишка. Совсем молодой и неопытный ещё сотрудник, но с очень большим потенциалом. Было очень обидно. Из него многое могло потом получиться бы. Опыта только немного поднабраться. Но вот — не судьба. На парня было страшно смотреть. Он даже вещи свои все оставил и гордо ушёл. Взгляды в спину удаляющейся фигуры были полны сочувствия.

А потом объявили имя второго уволенного. Глава бюро даже выразил большое удивление и разочарование, что после стольких лет и такого количества достойных работ, Ольга так глупо подставилась. Нужно же было постараться. Вон, даже Валентина как себя проявила. Но условия для всех одинаковые, поэтому они вынуждены расстаться, и он протянул ей коробку для сбора вещей.

По бюро прокатился выдох облегчения, и люди уткнулись в свои компьютеры. Оля молча собрала все свои наработки, не нашла только тот кофейный проект. Осмотрела стол, поняла, что ничего это ей отсюда брать не хочется. Только подарок на тридцатилетие забрала — электростеплер. Ещё раз всё обыскала. Ну куда же могла задеваться «счастливая папка». Хотя в этот раз, как оказалось, она не сработала.

И вот Ольга идёт мимо столов, за которыми сидят уже бывшие коллеги. Они реально над ней смеются или это только кажется?

— А нос-то задирала всегда. Такая вся порядочная и гениальная, — раздался вдруг от дверей начальника голос Валентины. — Смотри, как тебе нос-то твой прищемили. Ха-ха-ха.
— Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг». Пощады никто не желает, — неожиданно для самой себя тихо запела Оля первую строчку и потом громко на всё бюро. — Все вымпелы вьются, и цепи гремят…

Валя округлила глаза и сделала шаг назад. А из другого конца помещения вдруг раздался бас Никиты.
— Наверх якоря поднимая…
— Готовятся к бою орудия в ряд… — ещё три голоса добавились к неожиданному дуэту.
— На солнце зловеще сверкая! — хор. Целый хор из всех голосов сотрудников допел последнюю строчку. И финальным аккордом хлопнула дверь кабинета главы бюро.
— Вы чего это здесь? — грозно спросил он. — Заняться нечем? Так, я сейчас Ольгу оставлю, а кого другого отправлю в свободное плавание, — наступила гробовая тишина, которую резко нарушил стук по клавиатурам. — Вот, Оля. Забери своё безобразие и не показывай больше никому. Это же прошлый век. Есть там, конечно, кое-какое зерно, но оно требует большой доработки. Мне, действительно, очень жаль. Я не ожидал от тебя такого, — и Сан Саныч протянул ту самую кофейную папку.
— Но это же не то, что я отдавала. Это мои черновики старые. Я сдавала работу в красной папке с бабочками, — Оля испытывала какую-то эйфорию, после того как все поддержали её песенный порыв, вместо того, чтобы покрутить у виска и посмеяться.
— С бабочками, говоришь? — Сан Саныч как-то странно насупился, потёр свой подбородок и внимательно посмотрел на Валентину. — А расскажи-ка мне в двух словах, что там было, Оленька.
Ха, после такого триумфа Ольга взахлёб выдала свой проект, но её восторженная тирада растянулась минут на пятнадцать. Сотрудники даже притихли и внимательно слушали рассказ. И девушку не смущало, что начальник всё более мрачнел. Но смотрел он при этом, почему-то на Валентину.
— Воон! — вдруг проорал он той, указав пальцем на дверь. — И чтобы духу твоего здесь не было. Мало того, что бездарь и ленивая прогульщица. Так ещё и воровка! Воон!

Валя, которая к концу Ольгиного рассказала, стояла белая как мел, и вжималась в стену под взглядом Сан Саныча, выскочила за дверь, даже оставив свой брендовый пиджак на стуле.

Потом глава бюро склонил голову набок и внимательно уставился на Ольгу, опять потирая подбородок. Девушка начала понимать, что здесь только что произошло, но её храбрость уже закончилась, снова выступили через поры страх и непонимание: а как же теперь будет с ней.

— Ты Мишкин телефон же знаешь?
— Знаю, — проблеяла Оля.
— Мы открываем в другом районе филиал на пять человек. Под один большой проект. Временно. Но, возможно, и оставим потом. Как проявите себя. Пойдёшь туда руководителем проекта?
— Я? — опешила девушка.
— Ты! И Мишку с собой возьми. У него есть большой потенциал. И я видел, что ты над пацаном всегда шефствовала, подсказывала. Молодец. Ещё троих сама себе найди. Новых кого-нибудь. Это болото… — и он обвёл рукой помещение. — Это моё болото. Не трогай. Я к ним уже привык. Себе новое создашь. Ну что, Кулик. Полетишь?
— Полечу, Сан Саныч. Полечу! И за Мишку спасибо. И за… — Ольгины глаза сияли счастьем. Душа её не выдержали, и девушка бросилась на шею начальнику. Крепко обняла и поцеловала в щёку, заливаясь слезами.
— Ну вот вас девок не поймёшь. Увольняешь — гордо поёте, повышаешь — ревёте. Иди уже, иди. К Марии Семёновне. Скажешь, что Сан Саныч тебя куликом назначил. Она поймёт и всё тебе объяснит. Иди уже.

Мужчина, покачивая головой, вернулся в свой кабинет. Ольга гордо шла к двери со своей коробкой. Все, действительно смотрели на неё. Кто-то показывал вверх большой палец. Кто-то поддерживающе кивал. Кто-то просто улыбался. Но впервые в жизни Оле не было страшно или стыдно. Сегодня она победила своего самого страшного монстра — страх позора.