Мы - люди. Глава 29

Глава 29

Костян успел увидеть это всего на мгновение.
Бронетранспортёр, на котором ехал Максим, вдруг исчез в огненном шаре.
Вспышка.
Оглушительный удар.
Во все стороны полетели обломки брони.
— Макс!..
Но договорить он не успел.
Следующий разрыв накрыл уже их машину.
Бронетранспортёр резко качнуло. Механик-водитель инстинктивно вывернул руль, съезжая с дороги прямо в поле.
— Держись!
Машину трясло так, словно её вот-вот перевернет.
Вокруг непрерывно рвались реактивные снаряды.
Несколько раз казалось, что следующий удар станет последним.
Но механик не сбавлял скорости.
Он вёл бронетранспортёр зигзагами, стараясь вывести его из-под обстрела.
Через несколько бесконечно долгих минут грохот начал стихать.
Они вырвались.
Из всей небольшой колонны их машина оказалась единственной, которой удалось покинуть смертельную зону.
Костян медленно опустил голову.
По бронежилету расплывалось тёмное пятно.
Он коснулся груди рукой и увидел кровь.
— Кажется... зацепило...
Сознание поплыло.
Последнее, что он запомнил, — чьи-то руки, поддержавшие его, и голос медика:
— Живой! Быстро перевязочный пакет!
* * *
Когда бронетранспортер добрался до своих, Костяну оказали первую помощь.
Врачи работали быстро и молча.
Ранение оказалось тяжёлым.
Уже через час санитарная машина увозила его в госпиталь.
Все это время перед глазами стояла одна и та же картина.
Огненный взрыв.
И бронетранспортёр Максима, исчезающий в пламени.
* * *
Поле постепенно затихало.
Над искорёженной техникой поднимался густой дым.
Одни бронетранспортёры продолжали гореть.
Другие лежали перевернутыми.
Третьи были разорваны почти пополам.
Над степью висел тяжелый запах дыма и пороха.
Спустя некоторое время со стороны посадки показалась вооруженная группа.
Человек пятнадцать.
Все в камуфляже без единых знаков различия.
На рукавах — белые повязки.
За плечами — большие рюкзаки.
Вооружены автоматами.
По выправке сразу было заметно, что большинство из них имели серьезную военную подготовку.
Они осторожно двигались между подбитой техникой, внимательно осматривая место боя и проверяя, не осталось ли живых.
Изредка между ними звучала речь с отчетливым российским акцентом.
* * *
Максим лежал в высокой цветущей траве метрах в пятидесяти от дороги.
Его отбросило взрывной волной.
На груди темнело кровавое пятно.
Сознание то возвращалось, то снова уходило.
Рядом на коленях сидел младший сержант Виктор Юран.
Его левая рука была туго перевязана полевым бинтом.
Сам себе наложил повязку.
Других повреждений вроде бы не было.
Он всё время прислушивался.
Голоса приближались.
Совсем рядом послышался треск приминаемой травы.
Юран медленно поднял голову.
В нескольких шагах стоял вооруженный мужчина, направив на него автомат.
Несколько долгих секунд оба молча смотрели друг на друга.
Юран первым нарушил тишину.
Сказал почти шепотом, стараясь не делать резких движений:
— Мужики... не стреляйте... мы свои!
Он тяжело сглотнул.
— Мы из "Беркута"...
К незнакомцу подошли еще несколько человек.
Один из них кивнул на лежавшего Максима.
— А этот?
— Ранен... — быстро ответил Юран. — Тоже из "Беркута". Наш...
Несколько человек переглянулись.
— И что вы тогда здесь делаете, свои?
Юран устало закрыл глаза.
— Приказ получили...
Он говорил медленно, переводя дыхание.
— Мы под присягой...
Среди пришедших возник негромкий разговор.
— Что с ними делать?
— Раненый тяжелый...
— Далеко не унесём...
Старший группы некоторое время молча смотрел на Максима.
Потом присел рядом.
Проверил пульс.
Тот был слабым, но ощутимым.
Он поднялся.
— Живой.
Кто-то недовольно заметил:
— До наших позиций далеко.
— Знаю.
Старший еще раз посмотрел на двух бывших беркутовцев.
— Если они говорят правду...
Он ненадолго задумался.
Потом коротко приказал:
— Забираем обоих.
— Зачем?
— Потому что своих не бросают.
Он произнёс это спокойно, без пафоса.
После чего двое бойцов сразу начали готовить импровизированные носилки.
Юран только теперь позволил себе облегченно выдохнуть.
Он посмотрел на неподвижного Максима и едва слышно сказал:
— Держись, Макс... Только держись...