Мы - люди. Глава 32

Глава 32

К началу осени Максим заметно окреп.
Он уже самостоятельно вставал с кровати, понемногу ходил по палате, иногда подолгу стоял у окна, молча наблюдая за тем, как ветер срывает с деревьев первые жёлтые листья. Рана ещё напоминала о себе, но самое тяжёлое, казалось, осталось позади.
За время лечения к нему несколько раз приходил сотрудник ФСБ.
Каждая их беседа была похожа на предыдущую. Офицер задавал вопросы о службе, о Майдане, о сослуживцах, о командовании, что-то аккуратно записывал в лежавший перед ним блокнот, временами возвращался к уже заданным вопросам, словно проверяя, не изменятся ли ответы.
Максим отвечал спокойно и коротко.
В тот день офицер появился снова.
Постучав для приличия, он вошёл в палату, закрыл за собой дверь и привычно сел на стул возле кровати.
— Ну как вы себя чувствуете?
— Спасибо. Уже гораздо лучше.
— Это хорошо.
Офицер кивнул.
— Ваш лечащий врач сказал, что вас уже можно выписывать.
Максим молча посмотрел на него.
Офицер выдержал небольшую паузу.
— Так вы подумали над моим предложением?
Максим отвёл взгляд к окну.
Несколько секунд он молчал.
— Да. Подумал.
— И что решили?
Максим долго смотрел на качающиеся под ветром ветви деревьев.
Лишь потом спокойно произнёс:
— Я присягал народу Украины. Поэтому принять ваше предложение не могу.
Офицер внимательно посмотрел ему в глаза.
— Хорошо подумали?
— Хорошо.
В палате повисла тишина.
Наконец сотрудник ФСБ медленно поднялся со стула.
— Что ж... Очень жаль.
Он подошёл к окну и некоторое время молча смотрел на улицу.
— А ведь мы могли бы с вами подружиться...
Он слегка усмехнулся.
— Но вы предпочли выбрать другой путь.
Максим ничего не ответил.
Офицер ещё немного постоял у окна.
— Хорошая сегодня погода... Люблю осень.
Он повернулся.
Улыбка исчезла.
— Надеюсь, вы понимаете, что теперь вас ждёт суд.
Максим спокойно встретил его взгляд.
— По нашим законам вы участвовали в карательной операции против народа Донбасса. За это предусмотрена уголовная ответственность.
Он говорил ровно, почти без эмоций.
— Думаю, лет десять получите. А может, и больше.
Сделал небольшую паузу.
— Тюрьмы у нас суровые. Особенно к тем, кого считают служившими киевской хунты. Не факт, что вообще выйдете оттуда живым.
Снова наступило молчание.
Максим опустил глаза.
Казалось, он размышлял не над словами офицера, а над чем-то гораздо более важным.
Потом медленно поднял голову.
Тяжело вздохнул.
И тихо произнёс:
— На всё воля Божья.
Офицер несколько секунд внимательно смотрел на него.
Затем молча закрыл блокнот.
— Что ж... Это ваш выбор.
Он направился к двери.
Уже взявшись за ручку, остановился.
— Надеюсь, вы никогда о нём не пожалеете.
Дверь тихо закрылась.
Максим встал с кровати и подошёл к окну.
Высоко в холодном осеннем небе медленно плыли облака.
Он долго смотрел им вслед. Ни страха, ни сожаления в его глазах не было.
Лишь спокойствие человека, который однажды принял решение и уже не собирался от него отступать.