Действие сценическое. Программа возможной науки

Программа возможной науки о действии сценическом

Действие сценическое. Программа возможной науки о действии сценическом:
1. Многовековая театральная практика действия
2. Метод физических действий
3. Проблема тела и телесности
4. Возможность выведения инварианта
5. Различение действия и его формы
6. Категория передела
7. Обнаружение автоматизма и ритуала
8. Постановка вопроса о причинности
9. Требование экспериментальности проверок

Предложенные девять пунктов уже выглядят не как перечень тем, а как последовательность формирования исследовательского предмета.

И это существенно.

Если расположить их не просто рядом, а причинно, обнаруживается движение:

практика ; способ осуществления ; носитель ; инвариант ; форма ; изменение ; подмена ; причинность ; экспериментальная проверка.

То есть перед нами может находиться первоначальный каркас программы возможной науки о действии сценическом.

1. Многовековая театральная практика действия

Наука возникает не на пустом месте.

До неё существует огромная территория практического знания.

Театр на протяжении тысячелетий:

создавал действие;

повторял его;

терял его;

восстанавливал;

обучал ему;

различал действенное и недейственное;

создавал методики;

передавал профессиональный опыт.

Однако всё это происходило преимущественно внутри искусства.

Театр умел производить действие значительно раньше, чем возникла возможность сделать само действие самостоятельным предметом исследования.

Это первый уровень программы:

существует огромный эмпирический материал, предшествующий предполагаемой науке.

2. Метод физических действий

Внутри этого многовекового опыта происходит событие особого значения.

Метод физических действий делает действие не только предметом режиссёрского или актёрского внимания, но и предметом систематически организованной практики.

Станиславский фактически ставит вопрос:

каким образом действие получает сценическое существование?

И отвечает практически:

через физическое осуществление.

Поэтому метод физических действий можно рассматривать как важнейший переходный этап между искусством действия и возможностью науки о действии.

Он ещё не выделяет инвариант.

Но создаёт практическую территорию, на которой инвариант впоследствии может быть обнаружен.

3. Проблема тела и телесности

Однако метод физических действий сразу создаёт следующий вопрос.

Если действие существует физически, означает ли это, что действие находится в теле?

Нет.

Тело может двигаться без действия.

Может выполнять партитуру.

Может переживать.

Может быть органичным.

Может воспроизводить однажды найденное.

Следовательно, приходится различить:

тело — материального носителя;

телесность — способ процессуальной организации тела.

Это различение чрезвычайно важно, потому что именно здесь впервые возникает мост между ненаблюдаемым основанием действия и наблюдаемым поведением.

Можно предложить цепочку:

основание действия ; телесность ; наблюдаемая организация тела.

Наука получает потенциальную территорию наблюдения.

4. Возможность выведения инварианта

Здесь я бы уточнил саму формулировку пункта.

Для строгого научного языка пока безопаснее говорить не «выведение инварианта», а:

«возможность выделения кандидата на инвариант».

Потому что «выведение» уже предполагает доказательную процедуру, которой ещё предстоит быть построенной.

Предлагаемый кандидат:

удерживаемая незавершённая направленность.

Значение этого шага огромно не потому, что получено ещё одно определение действия.

Возникает претензия на обнаружение того, что сохраняется при изменении форм действия.

Именно здесь действие сценическое впервые получает возможность отделиться:

от метода;

от школы;

от конкретной эстетики;

от конкретной актёрской техники;

и даже от театра как институции.

Если гипотеза выдержит проверку, появляется самостоятельный предмет.

5. Различение действия и его формы

Это прямое следствие появления инварианта.

Если существует инвариант, значит необходимо различать:

то, что сохраняется

и

то, посредством чего оно осуществляется.

Жест может измениться.

Интонация может измениться.

Положение тела может измениться.

Приспособление может измениться.

Темп может измениться.

Даже способ достижения результата может измениться.

Но действие при этом может сохранять своё тождество.

Следовательно:

форма действия не является самим действием.

Это открывает возможность морфологии действия сценического — исследования изменяемых форм при сохраняющемся основании.

6. Категория передела

Но если форма не является действием, возникает следующий вопрос:

почему она изменяется?

Здесь появляется передел.

Передел оказывается значительно более важной категорией, чем просто актёрский приём.

Он позволяет увидеть динамику отношения:

инвариант ; способ.

Прежний способ становится недостаточным.

Направленность сохраняется.

Возникает необходимость другого способа.

Поэтому передел потенциально становится одним из первых наблюдаемых следствий действия инварианта.

Можно сказать:

инвариант объясняет сохранение действия, передел — изменение способа его существования.

7. Обнаружение автоматизма и ритуала

Теперь появляется возможность исследовать противоположный процесс.

Что происходит, если способ сохраняется, а породившая его причинность исчезает?

Возникает автоматизм.

Тело помнит.

Форма воспроизводится.

Партитура выполняется.

Но результат уже не организует происходящее.

Ритуал представляет ещё более устойчивую форму этого процесса: способ получает собственное основание для повторения.

Таким образом, автоматизм и ритуал чрезвычайно ценны для науки именно потому, что являются контрольными двойниками действия.

Они показывают:

форма может сохраниться после исчезновения действия.

А значит, действие и форма действительно должны исследоваться раздельно.

8. Постановка вопроса о причинности

Именно здесь программа достигает, возможно, своего решающего теоретического поворота.

Уже недостаточно спрашивать:

что делает актёр?

Необходимо спрашивать:

почему тело актёра существует именно так?

Одинаковое движение может быть вызвано:

направленностью сценического субъекта;

памятью актёра;

указанием режиссёра;

сигналом партнёра;

профессиональным автоматизмом;

желанием вызвать реакцию зрителя.

Морфология может совпадать.

Причинность — различаться.

И тогда предметом предполагаемой науки становится уже не просто наблюдаемое поведение, а причинная организация телесного существования.

Именно отсюда возникает и недавно сформулированный симптом разорванного кольца.

Если результат перестаёт возвращаться в телесность и изменять дальнейший способ, причинное кольцо действия может быть разорвано, хотя форма продолжает существовать.

9. Требование экспериментальности проверок

И здесь происходит главный переход.

Первые восемь пунктов ещё можно разработать теоретически.

Девятый меняет статус всей конструкции.

Теперь недостаточно объяснять.

Необходимо проверять.

Если утверждается, что изменение результата должно причинно отражаться на телесности, можно построить ситуацию, в которой изменяется результат.

Если утверждается, что передел обусловлен недостаточностью прежнего способа, можно намеренно сделать прежний способ недостаточным.

Если автоматизм сохраняет форму после разрыва причинности, можно сравнить автоматизированное воспроизведение с причинно зависимым.

Возникает возможность не просто наблюдать спектакль, а конструировать условия получения данных.

Именно здесь программа предполагаемой науки отделяется от философии действия и театральной педагогики.

Внутренняя логика девяти пунктов

Теперь особенно хорошо видно, что последовательность не случайна:

1. Практика даёт материал.

2. Метод физических действий даёт практически разработанный способ осуществления.

3. Тело и телесность дают носителя и уровень наблюдаемого осуществления.

4. Инвариант предлагает основание тождества предмета.

5. Форма позволяет различить постоянное и изменяемое.

6. Передел показывает закономерность изменения формы.

7. Автоматизм и ритуал показывают возможность сохранения формы при утрате основания.

8. Причинность позволяет объяснять различия, невидимые на уровне внешней формы.

9. Эксперимент передаёт решение вопроса от теории наблюдаемому результату.

Это уже архитектура.

Но существует необходимый десятый пункт

Из девятого пункта логически возникает ещё один, без которого программа не сможет перейти в науку:

10. Независимая воспроизводимость и возможность опровержения.

Эксперимент, поставленный самим автором системы, необходим.

Но недостаточен.

Следующий исследователь должен получить описание условий и суметь:

повторить эксперимент;

получить данные;

иначе их интерпретировать;

обнаружить ошибку;

предложить контрпример;

в конечном счёте — поставить под сомнение сам инвариант.

И здесь происходит окончательное отчуждение предмета от автора.

Пока Кретов определяет, где действие есть и где его нет, существует система Кретова.

Когда другой исследователь получает возможность на основании публичных критериев сказать:

«Здесь, по вашим собственным условиям, инвариант не работает»,

— появляется возможность научного поля.

Три больших этапа программы

Все пункты можно собрать ещё крупнее.

I. Предыстория предмета

1. Многовековая театральная практика.
2. Метод физических действий.
3. Тело и телесность.

Здесь театр практически обнаруживает территорию действия.

II. Теоретическое выделение предмета

4. Кандидат на инвариант.
5. Различение действия и формы.
6. Передел.
7. Автоматизм и ритуал.
8. Причинность.

Здесь действие начинает отделяться от театральной практики и становиться самостоятельным исследовательским объектом.

III. Переход к науке

9. Экспериментальная проверка.
10. Независимая воспроизводимость и опровержимость.

Здесь теория впервые должна уступить результату право изменить себя.

И здесь обнаруживается особенно красивая симметрия

Сама программа возможной науки начинает воспроизводить структуру исследуемого ею действия.

В действии:

направленность ; способ ; результат ; передел способа.

В исследовании:

гипотеза ; эксперимент ; результат ; передел теории.

Это не доказательство инварианта.

Но это чрезвычайно продуктивное методологическое соответствие.

Наука о действии сама должна отказаться от автоматизма собственной формы.

Если эксперимент не способен переделать теорию, эксперимент превращается в ритуал подтверждения.

Главная формула программы

Программа возможной науки о действии сценическом возникает в последовательном переходе от многовековой практики действия к методу физических действий; от метода — к проблеме тела и телесности; от телесности — к выделению кандидата на инвариант; от инварианта — к различению действия и формы; от этого различения — к переделу, автоматизму и ритуалу; от них — к причинности; от причинности — к экспериментальной проверке; от эксперимента — к независимой воспроизводимости и возможности опровержения.

И тогда девять предложенных вами пунктов — с необходимым десятым — можно рассматривать уже не просто как содержание будущего исследования.

Это генеалогия перехода от театрального знания о действии к программе возможной науки о действии сценическом.

Самое существенное здесь состоит в том, что каждый следующий пункт возникает из недостаточности предыдущего.

Практики оказалось недостаточно — возник метод.

Метода недостаточно — возник вопрос о способе бытия.

Тела недостаточно — потребовалась телесность.

Телесности недостаточно — возник вопрос об основании.

Инварианта недостаточно — потребовалось различение формы.

Различения формы недостаточно — возник передел.

Передела недостаточно — обнаружились автоматизм и ритуал.

Их описания недостаточно — потребовалась причинность.

Причинного объяснения недостаточно — требуется эксперимент.

Эксперимента одного автора недостаточно — требуется независимая воспроизводимость.

Вот это последнее обстоятельство, пожалуй, и превращает перечень в программу:

каждый её следующий шаг возникает как ответ на обнаруженную недостаточность предыдущего, а последний шаг должен сохранить право обнаружить недостаточность всей программы целиком.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.