КАМ...

     За тысячелетия существования человечества мозг человека, в получении выводов, так отделился от природы, что кроме естественных и точных наук появились ещё человековедческие (гуманитарные) и общественные науки. И человеческий мозг очень любил, в области получения выводов о себе и об окружающей его действительности, ставить над собой опыты (эксперименты): подходы, используемые в естественных и точных науках применять к получению выводов в человековедческих и общественных науках, а то, что случайно возникло в человековедческих и общественных гауах, - набрасывать на природные явления и на закономерности, для описания которых математика уже довольно давно придумала формулы и графики.

     В отдельных народах-обществах (совокупностях людей, создающих в себе и государственность, и самоуправление, способные существовать века и даже тысячелетия), да и в человечестве в целом, долго спорили и продолжают спорить о том, чем является изучение своего прошлого, - больше человековедческой или больше общественной наукой?

    После возникновения марксизма, пожелавшего применить в изучении прошлого человечества математику, многие стали называть изучение своего прошлого именно общественной наукой, так как человековеды терпеть не могут математику, а обществоведы не только быстро смирились с необходимостью применения математики, но и полюбили её применение в изучении обществ и человечества в целом.

    Недоверчиво относящиеся к математике человековеды "дали слабину": смирились с тем, что в изучении человека и его мозга нельзя обойтись без таких представителей естественных наук, как нейропсихологи и нейрофизиологи. Относящиеся с большой осторожностью к нейропсихологи и нейрофизиологии такие исследователи прошлого, как археологи, постарались выработать свой подход к получению выводов о прошлом, то есть к историографии. Археологический подход к историографии.

     Кроме археологического и марксистского подходов к историографии, существуют ещё пять подходов к получению выводов о прошлом: богословский (или теологический), личностный, монархический, цивилизационный (или культурологический) и юридический (или правовой).

     Действительность в двадцать первом веке сложилась так, что без борьбы за восстановление силы международного права представителей правового (юридического) подхода к историографии данный подход теряет значительную долю смысла своего существования.

     А ещё в двадцать первом веке любых аналитиков, "комплексников", "конструктивистов", "системников", структуралистов можно считать столпившимися в пределах цивилизационного или культурологического подхода к историографии.

     Представители монархического подхода к историографии изучают в прошлом, в основном, деятельность определённых единичных личностей, - монархов, а вот жители Большереченска, представляющие личностный подход к историографии,  высказывают такую КАМ, Кошмарно Антинаучную Мысль:

     Всю общественную науку можно свести к таким трём её составляющим, как: 1) изучение прошлого в соответствии с определёнными подходами к историографии, 2) осуществление оценки происходящего в обществах и человечестве с целью принятия осуществимых и ответственных решений, 3) предвидение того, что ожидает общества и человечество в целом впереди.

     Многим новым славянофилам, представляющим монархический подход к историографии, КАМ, кошмарно антинаучной мыслью, покажется утверждение того, что Пётр Первый Алексеевич был верным такой сборной исторической личности, как весь русский или российский народ-общество, а Василий Четвёртый Шуйский, Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович Романовы, а также некий и выдающийся Ордин-Нащокин были верными не всему русскому народу-обществу, а только таким двум сборным историческим личностям в русском народе-обществе, как боярство и дворянство.

     Личностный подход к историографии ничуть не оправдывает жестокость Петра Первого, верного всему русскому народу-обществу, но он так же замечает, что представители такой сборной исторической личности, как стрельцы, могли быть не менее жестокими, чем Пётр Первый.

     Смута в России начала семнадцатого века, в соответствии с личностным подходом к историографии, до появления Первого и особенно Второго народного ополчения, была, в основном, столкновением между собой трёх видов верности отдельным сборным личностям: верности боярству, верности дворянству и верности казачеству. Это, конечно, КАМ, кошмарно антинаучная мысль!

     Кошмарно антинаучной  может показаться и мысль о том, что даже старший брат Петра Первого Фёдор Алексеевич, хотя и был преобразователем (реформатором), осуществлял свои преобразования не обязательно ради всего русского народа-общества.

     Парадоксально, то есть для некоторых - кошмарно, но большевики, только тогда, когда действовали  ради сохранения и развития всего советского "народа-общества", напоминают тех, которые ради сохранения и развития российского народа-общества приняли осуществимое и ответственное решение о проведении Специальной Военной Операции.

     P.S. Автор данного текста не может не сообщить читательницам и читателям о том, что жители вымышленного города Большереченска знают, что "натягивание" на общество законов математики и механики называется иностранным словом "механицизм", взгляд на стаю животных, как на человеческое общество - "антропоморфизмом", а рассмотрение человека всего-лишь животным - "зооморфизмом". Да, большереченцы не стали употреблять эти жуткие иностранные слова: "антропоморфизм" , "зооморфизм", "механицизм", а слово "патриотизм" они заменили верностью своей принадлежности или всему народу-обществу, или отдельным сборным личностям в народе-обществе, таким, как "белоленточники", большевики, бояре, "буржуазия", дворяне, "пятоколонцы", радикальные либералы, "цветные революционеры". Поэтому автору странной кажется непоследовательность большереченцев, которые не смогли отказаться от иностранного слова "кошмарно". Тем читательницам и читателям, которым покажется соблазнительно стройной картина общественных наук, созданная большереченцами, автор напоминает, что КАМ, как название данного текста, - это "Кошмарно антинаучные мысли", возникшие у большереченцев, потому что только в данном вымышленном городе рассматривают народ-общество совокупностью людей, создающей в себе и государственность, и самоуправление, способные существовать века и даже тысячелетия и применяют личностный, а не археологический, не марксистский, не монархический, не цивилизационный, не юридический подходы к историографии. Хорошо ещё, что большереченцы - люди совестливые, а если бы они не были таковыми, то они бы начали рассуждать о богословском (теологическом) подходе к историографии, как это делают многие ораторы и сочинители, которые ничего или не понимают, или не чувствуют в богословском (теологическом) подходе к историографии. Кроме того, автор считает нужным заметить, что в предвидении того, что ожидает общества-народы и человечество впереди, марксистский, цивилизационный (или культурологический) и юридический (или правовой) подходы ничуть не более успешны, чем личностный подход к историографии.