Ереси Человечества Трудная трансформация Преувелич

Ереси Человечества. Трудная трансформация. Преувеличения неслучайны.

П. Паукченко сидел, как ему казалось, на скамейке в городском парке и размышлял. А потом и вовсе заплакал, когда прочитал в новостях на смартфоне, что Саудовский принц умер от алкоголя и психоактивных веществ (дуркоты-наркоты то есть) в Лондоне – в самой его гламурной части. Они были родственниками через три-седьмое колено – полено, возможно, верблюжье или ослиное. И было королевичу в момент выброса в Пустоту 29 лет. Даже ишаки случается дольше живут.

Паукченко знал, что бин Фахад всегда был гламурен, заносчив и туповат, но жалость всё равно раздирала всё его 79 – килограммовое тренированное тело на части. Паукченко рыдал. Он был готов броситься и встать между психоактивными веществами с бухлом и куревом и три-седьмовоколенно- поленным родственником… Но было поздно. Тот щёлкнул ластами ещё в ноябре 2025 года, а на дворе, как-никак, был уже конец июля 2026 года. Да-да. Вот так съездил поучиться в Лондон богатенький нефтеобильный родственник! История принца закончилась банально: габонский уборщик дорогущего номера Marriott шваброй толкнул облёванное тело в ванну и вызвал надлежащий орган, который констатировал печальный исход. Yours faithfully, как говорится.  Больше принцу никогда не будет суждено отбивать себе яйца, мчась в сопровождении свиты на вольных верблюдах сквозь песчаные барханы к оазису, засаженному дорогущими финиковыми и эксклюзивными банановыми пальмами.      

Паукченке снова померещилось, что его и бин Абдулазизовские далекие – далёкие предки вместе рыли Чёрное море, после того, как вырыли Красное. Красное и Чёрное. Чёрное и Красное… А исх-од всё тот же: Лондон, который никто не рыл, полон хитрых идиотов, пытающихся всех других спровадить в Ад, а самим остаться чистенькими да сытенькими. Петро, сжимая и разжимая бицепсы, ударяя кулаком о кулак, заплакал от бессилия. Не на то он поставил: вместо того, чтобы рыть, надо было думать. То есть тренировать не мышцу, а мозг. Но хитрый лондонец загодя обвёл его вокруг пальца. Или, может быть, случилось так, что это была лондончанка. А может быть, это и вовсе целая их толпа. Эдакая шайка смекалистых профессионалов - международных злоумышленников из Ведьминстерского аббатства или международных производителей идиотизма, близких к Дуркенгемскому дворцу, которые внушили ему, что надо тренировать бицепс и трицепс, а не кору головного мозга и другие его ещё более глубокие и сокровенные зоны, попутно развивая искусство владения информацией. Зачем ему приводить в порядок нейроглифы (единицы смыслов сознания) головного мозга?! Меньше понимаешь, легче спишь, громче храпишь. И серое мозговое вещество в таком режиме к тому же никогда не перегревается. Оставь эти спорные методы и практики представителям старой управленческой школы – последователям наставлений колдуна Мерлина. Для тебя, дражайший Паукченко, это всё ересь. Забудь!

Как он такой перспективный и активный мог так погано лохануться уж лет тридцать – тридцать пять назад Петро и сам не мог понять… Видно, не зря он ходил в родственниках у бин – шмин Фахада шмин – бин Абдулазиза. Какое ты в этой родовой позиции образование не получай, а нейроглифы так и остаются сигналами в запутанных нейросетях, зажатыми между, узко ограничивающими их, двумя плоскостями – плоскостью денег и плоскостью материализма. А как же всепросветляющее МВА?! Что и оно не поможет разобраться?!! Хотел было он праведно возмутиться качеству образования, но тут перед глазами у Петро запрыгали кровавые зайчики из Шервудского леса и стали лупить его по голове металлическими швабрами, сваренными из обрезков рифлёной арматуры калибра 12 мм, приговаривая: «Не думал, так не хрен и начинать! Продолжай качать бицуху, плебсёныш!»   

Навернякашность происходящего бросила Петро-Дмитро в пучину переживания жалости уже к себе самому, а не к коленно-поленному Фахаду бин-шмин Абдулазизу. 79-килограмовое тело рождало из своих свойств и свойств плоской как блин нейросетки своего головного мозга печаль, боль, одиночество, обречённость и пронзительную тоску. Тело управляло мозгом на 98,5%. Татуха козла с перевёрнутой звездой, острыми рогами и элегантной бородкой никак не защищала его от адского присутствия шервудских инквизиторов. Прыгуны, казалось, свалившие восвояси, тут же неожиданно и повторно выпрыгнули из-за лавки и по очереди дали ему тяжелеными прямоугольнышами по ушам.   
Петро взвыл от звенящей бронированными шмелями боли и подумал: «Эти прямоугольныши уж больно похожи на плотные красные кирпичи». Хищные шервудские зайцы переглянулись и подтвердили его версию: «Так и есть: для тебя кирпичи и прямоугольныши – это одно и то же. А если в одно слово и фразу вместе собрать – кирпибноугольныши ибн кирпичи ака прямоугольныши нам в помощь, тебе в назидание. На МВА он, значит, решил поучиться! Ты качок, а не клоун. Каждому своё!». 
После этого у него у Петро очень долго звенело в ушах. И подумал Петро: «Уж лучше бы тапсиками по ушам дали, пусть даже и свинцовыми… Всё мягче и легче бы было переносить, а тут полная агрессивно прогрессирующая контузия». 

Сквозь звон, как сквозь сон Паукченко услышал хрипловатый голос другого трёх – пяти – шести коленного родственника. Точно не мог вспомнить с чего или после чего это он ходил с ним в родственниках, но твёрдо знал, что Дональд Трампампукс – Нметаньяхуй старше – младший один из них. Вот Трампампукс-то точно сможет помочь в том, в чём другие ничего, никак и никогда, а только бла-бля-бла. Полная и окончательная победа бляберизации постоянно откладывалась на неопределённое время, а в сухом остатке ничего серьёзного или хотя бы хоть как-то слегка обнадёживающего мелкого договорняка на перспективку не оставалось.   
Младше-старший Трампампукс сказал, что на Евробесии награждают за коробочное мышление и туннельное видение. А всякому Петро надо будет стать Дмитро, чтобы получить премию. И П. Паукченко быстро переобулся в прыжке: теперь он Дмитро ибн Петро, а был как раз наоборот, но для премии надо быть гибким и динамичным, а не ограничивающе принципиальным, вот и он тоже смог такое себе позволить. Например, Вурст даже Кончитой стало ради Евровидения. И выиграло приз по этой самой несложной причине. И это была никакая не ересь, а он смогло себе позволить! И пусть вокруг плюются и говорят, что это ересь… а оно смог себе премию заполучило. А они просто так и плевались вокруг, ничего не добивались. 
Петро ибн Дмитро стал Дмитро ибн Петро, но тут оказалось, что премию ему вручат совсем в другом месте. Санитары, попивая смородиновый сбитень с куркумой, наблюдали за ним неустанно, готовые отреагировать соответствующим на степень буйности призёра Евробесия образом. Многослойные армированные композитные швабры образца 2022 года стояли наготове. Поглядывая на них, С. и Ж. советовали Дмитро, невнемлющему советам простых, но крепких санитаров: «Не пили цугцванг, на котором сидишь, Петро ибн Дмитро! А то мычи не мычи, после серии зарекомендовавших себя в узких кругах укольчиков к его Бомжейшеству Ниуколу Сортиросяну присоединишься со старательно отбитыми перед выпиской почками. А то может, и ещё что похуже этого придумаем…»

Это всё было уже похоже больше на шёпот из Еврокомиссии неумолимого гауляйтера Уксуса Бабуиновича Фон дер Ляйна. Ну, или типа того него, а может и того неё, то есть той её – типа Урсулы Бабуиновны Фон дер Ляйен. Там таких как Кончителла Вурст полным полно, попробуй-ка разберись без МВА кто из них она, оно или он. Какая уж тут ересь? Не до неё.

До психушки даровитые санитары Синюк и Желтюк работали в америкосовской биолабе, функционирующей под грифом «Совершенно секретное добро. Коли жить хочешь, держись в стороне, беги от него»… Такого они там насмотрелись, прямо как в фильме «Однажды в биолабе». Главными действующими лицами были сам Желтюк, Синюк и Плесенюкшнер Джаред – их босс с непонятным паспортом естественно, остальные были более второстепенными актёрами или подопытными кролями, хоть и мнили себя королями. И Ж. и С. были там квалифицированными специалистами по славянским ДНК, а не какими-то разнорабочими гастарбайтерами, метущими половики и передвигающими стулья вокруг мусорных корзин. Когда они поняли, насколько там всё было пропитано гнилой упырятиной, то стало уже почти поздно. Тот лабораторный продукт, который  представляли чуть ли не как молодильные яблоки, рвался сквозь толстое пробирочное стекло, готовый вцепиться в кого угодно, лишь бы превратить подопытного в живого мертвеца. Они внимательно рассмотрели, что произошло с волонтёром Зеленюком, на котором отработали препарат, и испытали настоящий ужас. Оставался последний лишь шанс: бежать ночью и никогда больше не возвращаться за длинным долларом обратно в это людоедское логово. Из всех биолабов только сами Ж. и С. вовремя сбежали. Подставив напоследок своего босса Плесенюкшнера, они запрыгнули в последний вагон ускоряющегося поезда. Уж лучше санитарами в ДНКащенко, чем не обращать внимания на вот-вот и уже почти совсем подзачервляющиеся собственные ДНК. Парни они были образованные и неглупые, поэтому напоследок с собой прихватили из аккуратно взломанного спецхрана, куда подкинули фото обнаженного Плесенюкшнера, которого Уретростович толкнул лабораторной шваброй в объятья похотливо извивающегося Зеленюка, чемоданчик ампул – препаратов для червящих ДНК технологий. Полчемодана типа профилактических, а ещё полчемодана типа лечебных. Но по факту всё было одной и той же отравой. Такая прививка – это вам не сливовая наливка: один такой укольчик и пациент присоединяется к братству глюкующих имбецилов, по которым звонит психиатрический колокольчик прямо в Бердичевске, например. После пары таких звонит уже психиатрический колокол… Даже самый клёвый и умный превращается в Моргенштерна, которого во все ДНК имеет прокачанный макро - микро-Козебзёл II (секретная американская классификация этого препарата). Уколотым мерещится портрет улыбающегося американского президента, который выдаёт им пару дубайских шоколадок и флагманский айфон без чехла. А если Козебзёл кому-то дорогу перешёл, то уже и сам чёрный кот осторожничает и нервно шевелит усами в сторонке, поджав свои острые когти подальше от этой дряни. Ведь состав такой ампулы устойчив даже к татушным чернилам. Вот набил себе безобидные 666 над глазом с добавкой жидкости из чемоданчика и… Козебзлище быстренько впитался прямо в мозг: добро пожаловать в прогрессирующие имбецилы. А там уже и до расшестирения личности недалеко: шесть раз по одной шестой не равно в этом случае целому и цельному, заново воедино даже исповедью не собраться. Козебзёл расчехлит, так расчехлит, как в норковую шубу от него не заворачивайся, всё равно ДНК в паре мест по швам затрещит, хоть наизнанку потом выворачивайся!

Когда Козебзла II расфасовывали по ампулам, Золотые часы на башне здравого смысла потускнели и пробили «Час Ереси». Так он явился нежданно – негаданно: никто его не ждал.
 
Как Петро - Дмитро, сдвинув кукушку, попал в психушку, он и сам не понимал. Видимо, кто-то украл или отнял у него оберег из перьев кукушки, паучьих лапок и кожи лягушки. Вот с этого всё и начало осыпаться. Но в своих галлюцинациях он всё ещё сидел на лавочке где-то в городском бирмингемском парке рядом с родственниками по саудово-королевской линии. Дело в том, что им одним в Бирмингемске (вернее в его просторном парке за восьмью рядами колючей проволоки, куда ментально расслабившись легче - легкого угодить) дело не ограничивалось.

Инфлюенсер Эммануэль Эскортникова (уроженка Варшавы от смешанного брака, живущая в Лондоне) профессионально занималась тем, что поставляла пациентов в заведения данной лечебной специализации по советам своей приятельницы Тиффани Випшлюхтински (уроженки Кракова, ещё той фотомодели, любительницы Нью-Йорк сити и слетать на Ибица на остров). «Психушечные корпуса не должны пустовать. Бизнес нуждается в клиентах. Окнология (вернее онкология – поправлялась Эммануэль, каждый раз ошибаясь через пень - колоду всякий другой раз) вон как разрастается, как грибы после дождя в тёплый денёк. Соответственно и для психундельных заведений надо обеспечивать спрос на койко-места и таблетосики. Это будет справедливо!», - думала она, регулярно подливая конские дозы клопфелина, какого-то другого укропокапана, димитродрола и разной другой особо препаратистой жижи под задушевные разговоры про абстрактные перспективы всяким вполне конкретным Петро, Дмитро, Олексиям и Володимирам. Она стала мастером - просто супер экспертом по разглаживанию извилин коры чужого головного мозга в плоский как ледовая арена блин. Это был её личный триумф! Эскортникова была богата и успешна. Психушки платили ей обильные агентские и никакой коррупции или откатов: только взносы за тотальное лоббирование интересов, легальные вещества клопфетаминоциклоидоловой группы по рецептам в карманах и комиссионные отчисления сразу на все платиновые карты… К тому же всё по действующим официальным договорам в льготных безналоговых зонах. Эх, как можно почесать своё всё, что угодно, хоть на Мальдивках, хоть на Ибице, а хоть и в Монако на такие-то бюджеты! Жись-то, ох, как удалась таким манером! Можно даже временами бывало быть щедрой за чужой счёт. Пусть говорят в международной толпе, предавая всё это широкой молве, что Эксортникова добра, бела и пушиста – ох, какая – перекакая она эта самая Эммануэль светла, умна и речиста, да с горячим от бодрых донатиков кошельком, сидит на коврике в медитации, не переставая себе на пользу мычать Ом- ом- ом!  А остальным (тем, кто по своей тупости угождал в психушки) всем им поделом!   
 
Часто приезжавшая её проведать, подружка не завидовала успешной Эммануэль – у неё и самой всё на счетах было хорошо. Ни кому ничего не говоря, Тиффани пользовалась всякими там приворотами и зельями, среди которых была и собственная заговорённая менструальная кровь в чужих кружках и стаканах, а также чудо–вуду порошочки и пирожочки. Такими айда веществами можно как заворот кишок организовать, так и заворот мозгов сотворить. Тиффани часто при общении поправляла произношение своей фамилии на Випшляхтиковски, но почему-то редко кто запоминал её версию звучания фамилии надолго. Вероятно, в этом был виноват её вредный пёсик Злынька, который противным тявканьем отвлекал внимание от таких важных фонетических деталей. Злынька временами позволял себе несносность даже в отношении подруги Випшлюхтиковски - Эскортниковой. Но подруги никогда не собачились по этому поводу. Иногда только слегка барсучились, а потом ещё чуть-чуть енотились. А в целом они были эффективной командой: могли сглазить или наоборот заглазить почти кого угодно. Эммануэль даже подумывала, не завести ли для прикрытия и себе такого же мопсика и назвать его Злюнькой или Злюнькой&Ко или и вовсе Ко-Злюнькой.

Ещё у них был общий приятель Эй Джэй Боралли – Моралли. Толи итальянец, толи американец, толи албанец. Это вообще ни на что не влияло, и когда они собирались втроём вместе, то он их звал на свой же манер: ЭэЭэй ТиВи. То есть так он обращался, когда надо было сразу к ним двоим звать обеих. Наоборот выговаривать у него не получалось. Ну а по отдельности получалось: ЭэЭэ и ТиВи. Иногда им слышалось МЭээээ и Итивить твою! Но это были мелочи, ведь люди, у которых, как и у него самого была наколка швабры на спине, называли его братом. Даже сёстры со шваброй называли его братом. Это был какой-то древний Орден, знаком принадлежности к которому была татуха швабры с обвивающей её змеёй. Сколько лет швабре, никто вообще не знал, но знали, что чуть не в Райском саду ею уже мели и мыли тропинки и дорожки. Это и было тайное знание об элементах основы и изначальных образах: швабра была стара как мир и желанна как Рай. Ээээ и Тиви уже и сами хотели на спину по такой швабре. Швабра на спине это, понимаете ли, не швабра на стене! Но никто их туда не брал, несмотря на закатывание глаз, подсказки ИИ, а также сексуальное икание и причмокивание. Им так хотелось по швабре, что не было времени ни на какую ересь.   

Единственное что, кроме себя самой и швабры во всю спину, всё ещё беспокоило ТиВи по-настоящему, так это было не исчезновение 69 сортов краковской колбасы с магазинных полок, а тот факт, что её родители пока ещё жили рядом с каким-то авиабазаром, вернее, как её часто поправляли, авиабазой в Жешувске. Злые языки такое мололи… что, мол, там крупный пожар может случиться с жаркими взрывами из-за каких-то там перелётных орехов, причём теперь уже практически в любой момент! Хоть сегодня ночью, а хоть и вовсе за завтраком с чашечкой кофе, крутонами и круасаном от испуга застревающими в стиснутом спазмом синеющем горле, где уже крепко засела с перепугу недопроглоченная швабра. А, может быть и так, что ореховый восторг на всех парах летит в их сторону уже прямо сейчас… Здесь будущее совсем потемнело, потеряло четкость своих очертаний и стало предсказуемо непредсказуемым размытым пятном на временной оси, почти как дрон в засаде. Она думала: «Вот с пе-дронами раньше было легче ладить». И от этого всего ей становилось жутко не по себе. Чтобы хоть как-то себя успокоить, она открывала банковские он-лайн программы и просматривала новые пополнения своих счетов. Но по непонятной причине там ей вместо цифр временами начали мерещиться насосанные чей-то кровью, комары с красным, раздутым как варёные сардельки, туловищем. А от этого легче однозначно не становилось. «А как всё хорошо начиналось»… Фразу, которую так часто повторяют в 21 веке, кажется, она и сама выучила уже наизусть, не смотря ни на то, ни на сё, ни на всё. 

Все те, кто в системе, где разрозненность правила бал, смотрелись вблизи как личности, в физическом ореоле своего личного магнетизма чувствовали себя отдельными индивидуальностями, смотрелись совсем по-другому из глубин организации реальности. Все они сливались в единое поле, которое выращивало из себя новую реальность. Новая реальность возникала как коллективный эффект из суммы индивидуальных сигналов, явлений и проявлений. Всё было соединено мерцающим магнетизмом тонкой основы в единое целое. И свойства этого поля могли совершить квантовый скачок, когда появлялась критическая интенсивность нового уровня организации.

Всех этих шестерых+ и не только, только их одних, со своей высоты видения Вселенских процессов в рамках проекта планетарного возмездия внимательно рассматривали Профессор Мурмяулиарти и Доктор Чихопачино. (Больше о Докторе и Профессоре в «А глубока ли кроличья нора? Дубайский вирус, Хиросима и вдова Овертона». http://proza.ru/2026/01/02/1037 и «Эволюция: Шимпанзетрон Дарвина и особенности многоликой Луны» http://proza.ru/2026/02/05/1409 )
Синюк, Желтюк, ЭэЭэй ТиВи, Петро ибн Дмитро и Дмитро ибн Петро просто изнывали под их пристальным взглядом. Последние двое (ПиД и ДиП) были раздвоением некогда единой личности… Но чего эти самые личности не делают ради увесистой премии, бонуса или любой другой крупной выгоды… а там им уже и до состояния растроения (трое по 1/3 от целого)  с последующим расчетверением (четверо по ; от полного) личностей недалеко. Червивые ДНК ещё и не такое с людьми делают. Мораль сей истории такова что, уважаемые Дамы и Господа, внимательно следите за своими ДНК, особенно если за углом иностранная биолаба. Вот Боралли – Моралли не следил и нежданно в беду угодил.

Червоточеность ДНК ЭэЭэ, ТиВи и Петро обутого в Дмитро просто зашкаливала, хотя была слегка ниже, чем у Зеленюка и Уретростовича. Плесенюкшнер сам давно уже продал все свои ДНК рогатому козлятику – бородатику. Усама Синюк с Аль Желтюком были не так безнадёжны, но тоже требовали немедленного вмешательства, ведь и им макро-микро-Козебзёл II наиковарнейше дорогу перешёл. Пустил свой липкий флюид в их сторону так сказать. А против Козебзла II их ДНК были беззащитны, как зубная щётка поднявшая восстание против матёрой швабры – швабры карающей ересь.

Мурмяулиарти поморщился от картины всего этого мракобесия и подумал: А всем этим придётся ответить за Козебзла… И никто не скажет: Козя, покойся с миром… Гореть им всем в Аду. Вернее хуже – их всех ждёт Вселенский ускоритель состояний. А это запредельное даже для классического Ада переживание реальной нереальности реального исчезновения в зыбкой нереальности, где последним, что им суждено пережить – это Вечность мучений, страданий и сожалений… а потом полный ноль всего остального.   

Искусственный Интеллект, согласно воле своих создателей упрямо продвигающийся к Согласованному Искусственному Супер Интеллекту и в более продвинутом определении к Полностью Интегрированному Супер Интеллекту (СИСИ - ПИСИ), обработав информацию выше, изрёк так: Роль швабры в истории человеческого развития недооценена.
И сделал многозначительный вывод: Нельзя недооценивать роль швабры в истории человеческого развития!   
При желании отзыв Джемини на самостоятельный отрывок, изложенный выше, можно прочитать здесь «Так сказал ИИ: Теория расходится с практикой» http://proza.ru/2026/08/04/1759 .

Спецпредставителей Вселенской Секретной Службы, коими были ангелы Возмездия - Мурмяулиарти и Чихопачино, интересовала не роль очередной швабры в истории развития человечества, а многомерная и многослойная картина происходящего в этой части Мироздания. Совокупное пространство имело высокую внутреннюю агрессивность и при этом было полностью дрессированным. Дрессированные мысли. Дрессированные эмоции. Дрессированные реакции и желания. То ли это загон, то ли это цирк. Кем или чем выдрессировано сознание, оказавшееся и оказывающееся здесь? Материей, её веществом, их очевидностью, плотностью и твёрдостью. Это станет видно всякому, кто за видимость поверхностей, перегородок и барьеры "хочу, надо и невозможно" в своём ощущении жизни проник. Спецпредставители вглядывались куда глубже слоёв современной суеты, меркантильщины и банальщины, якобы облагораживаемых искусственным интеллектом. Всё это был необходимый эволюционный балласт, но фокус и цель планетарных процессов были совсем в других феноменах. Профессор и Доктор видели требуемые ростки эволюционных явлений в самых неожиданных слоях, местах и временах. Именно такие случаи формировали особую упругость и дополнительную консолидированность вызревающих на них свойств коллективного ДНК, способных инициировать обратный переход вещества в энергию. Новая реальность уплотнялась именно такими импульсами. Так первый раз за долгое время становилось возможным выправить перекос между свойствами микромира (основой планетарного пространства) и гипертрофированной овеществлённостью его макро-проявлений в текущей версии реализации человеческим присутствием возможностей полей чистой потенциальности (о природе этого перекоса больше в «Эволюция или Ёпсштейн? Арджуна, Ящик Пандоры и микромир».   http://proza.ru/2026/02/14/1287 ).      

В частности именно такой импульс создавал один из сновидящих (путешественников в измерениях снов и сновидений), о котором сказ будет ниже. Как раз он-то и был одним из таких индивидуальных случаев вызревания новых свойств реальности в коллективной основе. Это было возникновением нового глобального Нейроглифа – единицы тотальной Реальности – устойчивым магнитным кодом в полях чистой потенциальности.

Новые глобальные Нейроглифы стали связываться в единую Нейросеть уплотняющейся Реальности новых свойств, набирая критический импульс и вызывая цепную реакцию по стерео-периметру соприкосновения. Так веществу, возвратив себе большую степень свободы, суждено скоро вернуться к состоянию энергии, где Разум купается в полях чистой потенциальности, извлекая оттуда гармоничное, красивое, бездонное Будущее. Таким образом в этот объём полей чистой потенциальности пришёл первый день Космической Весны, прогревающий лучистой энергией все холодные, тёмные и плесневые углы реальности старого образца… 

Это случилось ещё до того, как сновидящий занялся практикой поиска во снах источников энергии и увеличения своего размера: Перед его глазами всё ещё стояла изысканная картина сновидения, из которого он только что вышел. Да, это было нечто и, пожалуй, «изысканная» - слишком слабое определение для того, что встретило там его. Это было невероятно искусное и ошеломляюще прекрасное полотно художника истинно владеющего и воображением, и рукой, и чувством меры, гармонии и драматизма…  Местами полотно к тому в дополнение казалось полным юмора и запредельной иронии. 
Он толкнул дверь и вошёл в первый зал. Там уже кто-то был, но никто ничего не сказал. Он проследовал дальше. По выставочным залам ходило уже достаточно много посетителей и высокого искусства ценителей. Там находились и холсты, на которых можно было поэкспериментировать любому, кто пожелает. Вдруг посетителем будет Бэнкси или кто-то вроде него и оставит картину в дар? Люди оглядывались, большинство проходило мимо к представленным там уже завершенным, полностью готовым полотнам. Некоторые оглядывались и, как бы преодолевая стеснение, которое казалось ему силой оказывающей на них физическое давление, брались за кисть. У кого-то что-то получалось, но, в общем и целом, вся выставка с пробами кисти производила на него впечатление не слишком одарённой живописи. Много было брызг и пятен ярких красок, сквозь и вокруг которых формировалась полная безвкусица. На последних, самых поздних полотнах было много проб техномазни. Из всего того прямоугольники, кружки, треугольники и квадраты было рисовать легче всего. Из этих фигур можно было создать любую многозначительную бессмыслицу и назвать, например, образом будущего… Хотя ближе к сути было бы называть всё это угловато - обтекаемой индустриальной Размазней. Это подобие картин будущего больше напоминало геометрическую бутафорию в стиле линейка, циркуль, транспортир. 

В дальнем конце, куда нужно было пройти через ещё пустующее пространство, был небольшой затемнённый зальчик, в который утыкалась стрелка-указатель «Чайная. Большой чай. Да Ча». Он заглянул туда.  Внутри под покатыми сводами уже находились несколько человек. Всё как-то странно, словно всё не здесь и не сейчас, а давным-давно и из другого пространства сюда принесено. И время здесь было тягучим и шло по-другому. Стиль этого пространства впечатлял и вовлекал, что-то он усиливал, а ненужное весьма ослаблял.   
Наш сновидящий повернулся в проёме двери обратно на выход и не узнал места: залов и выставки не было, вместо них был закат Солнца и была Луна.
Закатом Солнца догорает красивый день.
В сумерках яркая, призрачная в небе светит Луна.
Вижу, как первую из всех своих она бросает на землю тень.
Знаю: со своими раздумьями не останется сегодня один на один она.
Не жду награды, не жду облегчения. Ведь это всё происходит ради нашего совместного приключения… 
Дальше, слушая сей его сказ, от первого лица продолжу этот рассказ.

Уже из этого открытого природного пространства, из его предзакатной феерии я и проследовал в пространство чайной. Ко мне плавно подошёл, скорее даже подплыл, скользя над полом, чайный Мастер, знаете из таких маленьких аккуратных человечков, которые похожи толи на гномов, толи на эльфов.
- Вам чайную карту?
- Маршрут с Да Хун Пао есть?
- Да. Есть с Хун Пао маршрут.
- Тогда Да…
- Вы один или будет ещё кто-то кроме Хун Пао?
- Приносите как будто бы кроме Хун Пао ещё попутчик.
- Маршруту тогда будет Да. Пусть светит и Солнце и Луна.
Эльф принёс на подносе кувшин - термос, заварник, чай (Да Хун Пао – Большой Красный Халат в переводе) и пиалы. Сделал ритуальную проливку. Затем в первый раз наполнил пиалы. Жестом предложил. Мы плавно подняли пиалы к уровню глаз, и испили чудесный напиток. Эльф задумчиво второй раз наполнил пиалы. Взял паузу, затем вдумчиво посмотрел на свою, покачивая её в руке. Искусно проливая тонкой струйкой чая керамическую фигурку, напоминающую эту же самую чабань с полным чайным набором только мини размера, на которой была такая же чабань уже мини-мини размера и так много раз меньше и меньше и снова много – много – много меньше, пока не оказалась уже совсем рядом к размерам микромира, скрытого под материальными формами, вылил её искрящееся содержимое в чабань. Он поднял глаза и произнёс: «Быть Добру. Верь». 
И вопросительно добавил:
- Теперь вы самостоятельно будете испивать маршрут?   
Я кивнул, и Мастер эльф толи гном исчез, как будто его и не было на маршруте. Не беспокоя других посетителей, я наслаждался чаем и воспоминаниями. Я начал припоминать, а было ли в моей жизни что-то лучше по вкусу. Было ли что-то более воодушевляющее или более восхитительное. И не понял как, но те, кто были в этом зале, постепенно насторожились. Я понял это по притихшим разговорам … Так было сделано для того, чтобы негромкие звуки словно позволили бы им услышать мои мысли. Тогда-то я и осознал, что здесь нет никого лишнего, кроме тех, кто должен был с давних пор присутствовать здесь и теперь. Они знали меня как минимум сотни лет, так же как и я их. Все мы чего-то ждали. Я чувствовал, что однажды мы даже проходили порог тысячелетия все вместе. Но в этот момент было уже слишком поздно: я почувствовал знакомый вкус… Медленно сполз своим взглядом на содержимое пиалки. Это действительно была солоноватая красная жидкость. Кольцо взглядов сомкнулось на мне. Я почувствовал, как беспощадное, так много в себе несущее, присутствие пронизывает меня подобно разрядам электричества, знающего сценарии всей тысячи лет…

Весь мир пересекал экран времени одновременно мгновение за мгновением. Это было непостижимо, но это был тотальный факт в каждом ударе сердца и каждом дыхании. Никто не двигался под сводами странного зала. Я сидел уже, вероятно, дольше часа, сверля затылок человека в черном плаще, который зашёл в чайную как раз перед этим прозрением. У него были сильные волосы, но в них поселилась какая-то необычная седина. Трудно было выразить, что было странного в этой седине, но она, казалось, была прозрачной и жгла ему голову. Все, как и я сам, хранили полное молчание. Видимо для того, чтобы снова слышать мысли друг друга. Я снова и опять и заново вспоминал залы выставки… Картины, наброски, самостоятельные пробы. Какая же всё же не слишком одарённая мазня. Какая всё таки…

В этот момент человек стал разворачиваться ко мне лицом. Я узнал Графа. Всё вокруг стало выть и потрескивать. Ветер рывками сбрасывал декорации и открывал черты другой сновиденной комбинации. Ни компании странных людей, ни самой чайной с полумраком в ней. Только мы двое находились на высоком утёсе. И казалось, что есть какая-то специальная цель всего этого действа. С одной стороны цветущие маковые поля и благоухающее мёдом разнотравье, с другой стороны вертикальный обрыв. И казалось, что высоте этого утёса нет ограничения. Этот простор уже не мазня. Это одарённая и одновременно утончённая картина. Она источает другое время. Она каждой деталью прорисована в другом пространстве и свойствах. Повсюду было нечто неземное, утопающее в совершенно небесном. Сам Разум захлёбывался в этом пространстве, в его волнах, в его свойствах, в его вибрациях. Здесь тоже чудилась одновременность пересечения всего – всего – всего единой плоскостью времени. Самой плотной частью этой сцены был вопрос: что во времени вырастает из некогда брошенного в поля чистой потенциальности семени?

Мы протянули друг другу руки.
Он произнёс: Я Доктор Акъюла. Кто-то использует сокращённое обращение - Др. Акъюла. Ради экспериментов я выпил слишком много человеческого страха, алчности, несбывшихся надежд, пустых чаяний полных отчаяния и не только, и чуть было сам не стал дрессированным высокой интенсивностью этой смеси. Я узнал чего больше всего в мире людей… И как оно действует. Всё, что содержит страх, это яд. Если ты регулярно принимаешь в себя страх, рабство или ограниченность, то это осаживается сначала на твоей периферии, а потом постепенно ползёт к твоему центру, чтобы его захватить, чтобы пропитать его своим жалким присутствием – оно не выносит ни Света, ни Тьмы… Это становится эпицентром серости. Только серость, только сумерки – только в этом оно чувствует себя более-менее безопасно, только так более-менее спадает его тревожность… Но оно и там бродит, тревожась о том, что скоро может прийти настоящий рассвет или напротив наступит полная тьма. Это рабство, которое даже в своей абсолютной блеклости не чувствует себя дома. Эта блеклость старается дрессировать всех по периметру своего соприкосновения. Так ей спокойнее.   
Обстоятельства и сцены дрессировки, а также её материалы и технологии постоянно изменяются. Когда начинаешь избавляться от того, что ползёт к тебе с периферии, ты начинаешь выжимать это из себя, и оно превращается в самостоятельный объект, который словно уходит. Но только условно. Избавляясь от этой тщедушной части себя, ты сам всё-таки становишься каждый раз всё меньше и меньше. Ты как бы усыхаешь сам в себе. Но самое невероятное начинается, когда ты встречаешься с этим отторгнутым собой, который вроде бы сейчас уже самостоятельный некто, и используешь его для дозаправки солёной жидкостью, намагниченной чужими переживаниями и ощущениями. Это подобно тому, что ты выпиваешь клеточный страх, ограничения и рабство, которые надо теперь переварить. В твоих клетках идёт борьба с лишней нагрузкой. Постепенно это всё взвинчивается во вторую, затем и в следующую степень. Вот тогда-то и начинается захват твоей Идеи самого себя, самого твоего управляющего центра. Это уже не игры на периферии, не косвенные эффекты. Это уже не война на чужой территории. Это схватка за тебя самого и при этом в каком-то смысле с тобой же самим… Это становится либо чёрной дырой, либо порталом в новое измерение. 

Я проживал его рассказ так, словно это случалось и с ним и со мною самим. Я слышал его рассказ в себе. Прежде чем оказаться на высоком утёсе, задолго до этого дня ты изобретал способ продлить себя, достичь немыслимого и в результате прикоснулся к Вечности. Ты почувствовал Её. И вдруг ты знаешь: ты безнадежно влюбился в её Совершенство… в её масштаб. Понимаешь – без-на-дёж-но. Почему безнадёж-НО?!  Откуда здесь это НО??? Просто всё так потому, что тебе постоянно нужна дозаправка! Тебе нужна элементарная дозаправка… И это превращает твой роман с Вечностью в самое ускользающее, невероятно безнадёжное и разочаровывающее предприятие. Ты ограничен. Постоянное разочарование оживает и уплотняется потому, что тебе драматически необходима дозаправка. И ты снова пьёшь чей-то красный солёный страх, чью-то ограниченность, чьё-то, да разрази его гром, рабство взамен на продление своего времени. Они вмагничиваются в тебя. Они оседают в тебе. Зачем они тебе? Тебе бесстрашному, нашедшему силу и красоту, ощутившему бескрайний простор, они неровня, они не компания. Они даже недостойны быть слугами в твоих дальних покоях. Им ты не доверишь даже собирать опавшие листья в своём саду… 
Но ты можешь воображать всё, что угодно, избегать осознания достаточно долго, но эта отрава захватывает вначале твою периферию, а потом коррумпирует саму Идею твоего существования и низвергает тебя с трона прямо в западню, буквально источая в труху некогда прочное основание. Теперь ты стал таким же, как всё остальное. Теперь страх питается тобою. Ты боишься потерять то, что обрёл. Ты для страха питательная среда. Он паразитирует на твоей жизненной энергии. Он изменил подход и технологию своего проникновения и присутствия и сейчас буквально превратил тебя в свой бутерброд, а что осталось, выпил до дна… Удивительно, но внутри всё ещё горит Она. Это Звезда – путеводная Звезда Вечности. Её лучи прожигают страх, приходя из бесконечности. В этом содержится парадокс: оказывается, весь этот страх ты для того в себе собирал, чтобы луч звезды весь его концентрат разом сжигал…

Мурмяулиарти и Чихопачино видели, что плотность и проникающая способность объединенного Разума сновидящего и Др. Акъюлы осциллировала на границе существенного скачка. Можно и нужно было продолжать и ускорить процесс перехода. Чихопачино как бы сам себе и в то же время так, чтобы слова и смысл через шёпот Вселенной дошли до сновидящего и Др. Акъюлы, проронил: Надо всегда учитывать, а если сможешь, то и вспомнить, как ты попал в это кино… Если ты смотришь кино, которое плотнее тебя самого, то не удивляйся, что твоя запутанность в таком кино возрастает многократно. Это совершенно закономерно, а вовсе не удивительно. Нужно находить способы извлекаться из превалирующей плотности. Мурмяулиарти внёс в поле сновидящего лёгкие изменения нужные для него самого и для Др. Акъюлы. Подсветил осознание необходимых перемен внутри их прошлого: если ты погибаешь, но так и придерживаешься мнения, что самый умный, то ты или потерявшийся безумец или беспросветно глуп. Если ты не можешь принять помощь извне, хотя, быть может, именно твоя Возлюбленная Вечность посылает тебе помощь в этот самый момент… и ты всё так же остаёшься самый умный при этом, то ты беспросветно тупишь, ах-ах-ах!! Но если Разум уже вызрел… то Аллилуйя: игра меняет правила, предоставляя его носителю вихревые магнитные ключи, которыми он извлекает себя из свойств кино, которым он сам не является, но как действующая сила его оживляет и направляет.

Чихопачино продолжил изменять единичные коды и соединять нейроглифы сновидческого мозга, четче прорисовывая и добавляя связи в стереокартину происходящего: Ты презирал трусость, жадность, ограниченность… и вот сам выпил эту наживку. Просто не заметил, как это произошло… Почему? Потому что у тебя не было опыта. Ты экспериментировал. Верил и заблуждался… Шёл вперёд, не останавливаясь, не отступая ни на шаг. Делал это, чтобы обрести перспективу и отделиться от своих действий, чтобы смотреть на течение времени и результаты усилий непредвзято со стороны. Так вот теперь самое время признать свои заблуждения и предпринять новые, отличные от старой логики шаги и направления, увидеть и свою доблесть и своё скудоумие и поставить новые эксперименты и открывать один за одним Свободы моменты. Время Свободы начинается с того, что ты видишь знаки и принимаешь помощь. Время Свободы открывает во всём те корни, что следуют в царства глубочайшей природы, спрятанной глубоко под уровнем проявленной материи, даруя тебе новую степень свободы. Время Свободы приносит дары и покой и открывает то, что было сокрыто за стеной и под пеленой. Там есть и драгоценности красоты необыкновенной такой, что не сможет их описать слог никакой. Они как те звенья в процессе реакции быстрой цепной, что возникают между мной и тобой и высочайшей Вселенской игрой.

Сновидящий снова смотрел в пиалу. Смотрел не отводя взгляда. Смотрел невероятно долго, чтобы её красное содержимое превратилось в прозрачную, в искрящуюся как хрусталь чистоту. Что ж ты, наконец, можешь выпить слёзы… они ведь тоже солёные. И если ты вдруг это сделаешь, то к тебе придёт оно… Нет, не раскаяние, а освобождение… Трансформация трудная, но возможная.
Цепная реакция Освобождения на дне пиалы? Где такое видано или слыхано?!
А видано и слыхано это, когда свойства сознания вызрели для нового витка Эволюции. Тогда и дрессировка материей, страхом, алчностью и глупостью может ослаблить свой мёртвый хват даже на таких и за таких как ЭэЭэй вы ТиВи, Дмитро ибн Петро и Петро ибн Дмитро. Трансформация трудная, но возможная.

Про Синюка с Желтюком можно упомянуть в этом контексте так: с ними ситуация даже проще. Аль с Усамой во времена уплотнения свойств универсального Эфира вдруг начинают видеть истинный масштаб психушки от низов и до самой верхушки. Синюк становится главврачом в региональном отделении, а Желтюк его замом. Их уже не провести, что вот это и есть всё, что не это, а то всё, что не это, только и есть, что всё то. Харьковская биолаба их многому научила.

Столько всего перевидавши и переживши согласно сценарию кинца «Однажды в биолабе», Желтюк с Синюком по поводу времён уплотнения универсального Эфира (обратного перехода состояния вещества к состоянию энергии) решили устроить мозговой штурм. Это не осталось незамеченным Профессором Мурмяулиарти и Доктором Чихопачино. И вот Желтюк с Синюком под глазом камеры монитора, заклеенным лабораторной наклейкой от подглядываний ИИ понадежнее, начали штурмить:
Вот если кому-то предстоит визит к главврачу центральной эфирной больницы Душ человеческих, какие можно от него вопросы и фокусы ожидать? А он ни больше, ни меньше, а сам распорядитель объективной картины и безжалостных фактов сквозной реальности. 
Вот попадает к нему ЭэЭэ или её подружайка ТиВи, например. И слышит: Как жить хотите-с? Сколько хотели бы вы зарабатывать? В какие одежды рядиться?
- Ну, было бы так неплохо, чтобы….
Эфирный доктор дальше продолжает задавать вопросы на засыпку: А за месяц до смерти что-то изменится? Сколько бы вы хотели иметь на счетах? А за неделю до смерти? Или даже за день? Сколько бы своей жизни вы согласились обменять на эквивалент на счете? Не знаете? Не уверены? Тогда проэкспериментируем с вашим ощущением реальности. 
Знаете ответ или не знаете? Вам было бы всё равно, если правильную видимость отсутствия реальной механики происходящего вокруг вас создать.

Между пальцами Доктора Чихопачино появилось что-то вроде призрачного сверкающего скальпеля. Он вскрыл её вену и ввёл туда тонкую трубочку. Свободный конец бросил в пенал. Потом взял другую руку и тоже вскрыл вену. Ввёл такую же трубочку и туда. Закрепил пластырем. Затем резанул скальпелем по воздуху так сильно и стильно, что пространство разверзлось на по эту и на по ту сторону разреза. Так сцена разделилась. Вторым свободным концом трубки уже за разрезом он проткнул пустую лабораторную банку насквозь. Щёлкнул по банке указательным пальцем. Она превратилась в набор цифр и букв. Щёлкнул второй раз. Цифры и буквы  стали организоваться в цепочки. Сверху выскочило JP Morgan Chase, Citibank, Bank of America и т.п. Ниже имя и все реквизиты счета. Теперь пора. Взял пенал. Дал и в него со всего маху щелбана. Тот превратился… в прозрачный гроб.   
Главврач сказал: «Эта вся система с регулируемым давлением. Чем быстрее наполняется банковский счёт, тем быстрее наполняется и эта штука… И наоборот  - такое это саморегулирующееся дело. Этот пенал может вместить всю вашу, скажем так, субстанцию времени или скажем по-другому вашу эфирную кровь, несущую и обновляющую жизненную силу – персональный биоэлектромагнетизм. Система не ограничена вашим объёмом. К ней могут подключаться ещё масса пациентов.  Сейчас я буду вас убеждать, что… Что вы хотите услышать? Так вот, чем больше вы подключите к системе других «пациентов», тем меньше вашей собственной крови придётся вам самой отдать… Я вам солгу, но у вас уже нет выбора, чтобы не поверить мне, потому как трубки уже крепко сидят в вашей, так скажем, энергии или, скажем по-другому, в вашем эфирном теле. Если попытаетесь соскочить – страшная боль. Верите? Нет? Лгу ли я или нет, можно узнать, только попытавшись освободиться. Но боль будет страшная». Он рассмеялся.
«Вот видите: в самом начале вас запутала жадность, потом скрутил страх, после сдавила безысходность, а что теперь? Рабство в системе эксперимента, к которому вы сами себя приговорили? Я был лишь профессионал – посредник, создающий и соблюдающий условия в системе энергия – материя – социум. Я технолог пространства, а вы… Вы присутствие осознания в этой системе. Вот мы и проверим, на что ваше присутствие осознания способно. Какой уровень сложности вы способны собою просветить? Где предел вашего оразумлевания? Способны ли вы на новый виток эволюции, растущий из материи в состояние энергии? Много – много вопросов ещё ждут ответа. Тем их больше, чем выше уровни ваших способностей.
А сейчас под предлогом того, чтобы вы так не боялись и перестали полагать это трюмом машины, которая пожирает ваше время к вашей полной бесполезности, я уберу из вида ту систему, в которую вы увязаны. Но я оставлю возможность догадываться об обстоятельствах реально происходящего с вами за пределами кастрированной барьерами восприятия, вам видимой сцены. Так будет лучше для вас. Поверьте. Лгу ли я снова или говорю правду?»

Эфирный доктор рассмеялся и, не успев закончить раскачиваться от приступа смеха, изо всей силы треснул указательным пальцем щелбан пациентке. Банк и гроб вместе с трубками исчезли из вида, словно растворились в другом пространстве. «Собственно правду никакая ложь не установит. Теперь всё зависит от вас самих, в чём вы себя будете или не будете убеждать и к чему приговаривать или возносить. Например, начните…. Начните с того, что всё это померещилось… Нет никаких призрачных обстоятельств – всё видно и слышно в полном объёме, как оно есть на самом деле, и вы всего лишь мясо и кости и в черепе мозг, а не Душа в человеческом теле, что из Вечности сюда кинула мост, чтобы достигнуть великой всепроникающей цели».

Насладившись сценой приёма ЭэЭэй ТиВить твою у Эфирного доктора, Аль Желтюк сказал Синюку Усаме: «Синюк, послушай, мы-то уже не в драме, мы с тобой теперь в настоящем деле! И даже в таких обстоятельствах возможна трансформация и можно идти к великой цели. Кажется, мы вовремя свой мозговой штурм завершить успели… Пока другие трицепс и бицуху качали и кошельки набивали, мы с тобой хоть порой тяжело, но мозг свой всё же образом регулярным включали. И вот теперь – наши с тобой извилины открыть способны в лучшее будущее едва заметную дверь. Товарищ, верь! Взойдёт она – Звезда пленительного счастья и на руинах биолабы напишут наши имена!» 

Синюку хотелось вскочить и начать аплодировать стоя как Желтюку, так и самому себе. В этой запутанной игре они постигли главное:
В головоломке мы. И в нас она. И нескончаема игра. И метод дрессировки усложняется, становится иной, когда увлекся ты реально сложною игрой. Так вот: у видимости и очевидности свой есть предел, и если исключительно в него ты только веришь, то остаёшься не у дел… Ведь Разум вызревает лишь сложною, невидимой игрой, а ветер планетарных перемен уже подул: врата сознания свои ему ты с радостью открой. Свой взор ты в небо направляй и ясной мыслью в суть пространства своего присутствия ты неустанно проникай… Тогда ты как свою основу осознаешь Углерод, что свойства Разума с собой везде несёт. Тогда Сознание ты как сторону медали другую осознаешь, почувствуешь, как углерод разумный ты из него рождаешь. В мир огромный, красочный, неугомонный тогда ты как часть его живая попадёшь… И, может быть, однажды ты даже Основу всех Основ в себе откроешь и сам источник Вечности найдёшь. Стихи об этом сложишь и с Птицами Свободы затем ты песни пропоёшь.

Дамы и Господа, коль нескончаема игра, то путешествие к Полюсу Знания продолжается. От линейности к Объёму. От банальности к Вдохновению. От серой серьёзности к безудержному смеху. От овеществлённости к морям энергии. Навигатор путешествия – нейроштурман Птица Свободы. Пристёгиваем ремни безопасности покрепче – проходим турбулентные времена и зоны фантастической трансформации реальности внутри полей чистой потенциальности. Яркий свет зажигается внутри. Меняется сам базис человеческого отождествления от чисто вещественно – материального к вещественно – энергетическому. Быть Добру.
Искренне ваш,
В.С.