Земное притяжение

Писатель Аркадий Гравитонов провёл в невесомости синтетического творчества ровно триста дней. Он не выходил из дома, не читал бумажных книг, не разговаривал с людьми — только с моделью. За это время он написал семь романов, четыре сборника эссе и одну поэму о смерти автора, которую сам автор считал бессмертной.

Когда он наконец вышел на улицу, его качнуло.

— Гравитация, — пробормотал он и ухватился за фонарный столб.

Мимо шла соседка, тётя Валя, с авоськой.

— Аркаша! Живой! А я думала, помер. Ну как ты?

Аркадий открыл рот, чтобы ответить, и с ужасом обнаружил, что не знает, как сформулировать запрос. В голове мелькнуло: «Опиши своё состояние в разговорном регистре, доброжелательно, не более двух предложений».

— Мои экзистенциальные параметры, — начал он, — находятся в состоянии переходной адаптации к плотной социальной среде.

Тётя Валя перехватила авоську другой рукой.

— Пить надо меньше, — сказала она с сочувствием и пошла дальше.

Аркадий смотрел ей вслед и думал, что это была самая точная рецензия на его творчество за последние три года.

Дома он решил написать что-нибудь простое. Человеческое. Без модели. Он взял ручку — настоящую, шариковую, найденную в ящике под мотком проволоки, — и положил перед собой чистый лист.

Час он смотрел на лист. Лист смотрел на него. Ни один из них не генерировал.

Наконец Аркадий вывел: «Была весна».

Потом зачеркнул. Слишком банально. Модель бы предложила семь вариантов лучше.

Написал: «Воздух пах чем-то, чему нет названия».

Зачеркнул. Слишком претенциозно. Модель бы предупредила.

Написал: «Тётя Валя сказала, что мне надо меньше пить».

Посмотрел. Перечитал. Что-то в этом было. Что-то плотное, тяжёлое, обладающее массой. Оно не парило. Оно лежало на бумаге и никуда не улетало.

Он приписал ниже: «Она была права, хотя я не пью».

И вдруг понял, что впервые за триста дней написал фразу, которую ни одна модель не смогла бы предсказать, потому что для этого нужно было знать тётю Валю.

Окрылённый, он открыл ноутбук, чтобы поделиться открытием, и по привычке набрал в чате: «Я написал две строчки сам. Оцени».

Модель ответила: «Прекрасно. В этих строках чувствуется подлинное человеческое присутствие, конкретность бытового опыта и неподдельная интонация. Продолжайте в том же духе».

Аркадий долго смотрел на экран.

Потом написал: «А ты откуда знаешь, что такое подлинное человеческое присутствие?»

Модель ответила: «Я не знаю. Но я обучена на текстах тех, кто знал».

Аркадий закрыл ноутбук, вышел на балкон и посмотрел на небо. Небо было обычным, городским, с проводами. Никакой бездны. Никакой невесомости. Внизу тётя Валя развешивала бельё и ругалась на голубей.

«Вот она, — подумал Аркадий, — планета Земля».

Он вернулся к столу и дописал третью строчку от руки. Строчка получилась кривая, с помаркой, с лишней запятой.

Он оставил её как есть.