Книга судеб или демоны флорентийца viii

                ГЛАВА 16      

Колокола пробили четыре раза и паж в бело-золотой ливрее провел Никколо в резиденцию французского кардинала, митрополита-архиепископа города Руана Жоржа Д'Амбуаза, более известного в Италии под именем Роан.

Просторный зал  с расписанным фресками потолком, тремя огромными окнами и таким же огромным камином являл собой воплощенную роскошь.  Его Высокопреосвященство  восседал за большим орехового дерева столом, склонившись над внушительной стопкой писем. Рядом стоял епископ Парижа Этьен де Поншер, Президент, как называл его сам кардинал — мужчина высокий и прямой, как майский шест — первый и самый доверенный помощник Роана.

Остановившись в дверях и пытаясь прогнать тревогу, Никколо  вглядывался в залитого опаловым светом, облаченного в красный шелк кардинала. С их последней встречи в Лионе летом 1500 года Роан почти не изменился: он пополнел немного, но большой нос, крошечные уши, широкие, томные глаза и тонкие губы остались прежними.

Этот влиятельный, если не сказать всемогущий человек, в Италии претворял в жизнь политику короля Франции и являлся  главным посредником между Флоренцией и королем Людовиком XII. И хотя он был одним из самых важных людей Церкви, а в Италии аудиенция с ним по значимости приравнивалась к официальному приему у французского короля, иметь с ним дело было нетрудно. Если у него уже сложилось мнение по какому-либо вопросу, противоречить не имело смысла, оставалось лишь одобрить и подчиниться его воле.

А теперь — Никколо поставил бы на это все свои деньги — Роан желал лишь одного: стать Папой. Разумеется и на этот раз он будет прикладывать максимум усилий, впрочем, если предсказания Никколо верны, его ждет еще одно горькое разочарование.

 Словно прочитав мысли гостя, Роан и Президент прервали чтение и обратили взоры к дверям.

Паж откашлялся и объявил:

— Секретарь Десяти, Второй Канцлер флорентийской республики Никколо Макиавелли.

— О, секретарь Макиавелли! — воскликнул  кардинал и, не дочитав, выронил документ. — Прошу вас, проходите. Я рад вновь увидеться с вами!

 Опустившись на колени рядом с креслом, Никколо поцеловал кольцо кардинала.

— Вверяю себя в руки Вашего Преосвященства, единственного защитника моего правительства, коему Синьория доверяет совершенно, — произнес он, склонив голову и поднявшись с колен, поклонился Президенту, достал из  небольшой кожаной сумки запечатанное сургучом письмо, которое легло на огромный стол рядом с остальными.— Мне жаль, что приходится добавлять еще одну скучную бумагу к тем, что уже поглощают внимание Вашего Преосвященства.

 Роан рассмеялся, взял письмо и, встав из-за стола, отнес его к окну, сломал печати и принялся читать.

—Очень хорошо, секретарь Макиавелли, ваше решение кажется мне разумным: Флоренция должна короне Франции десять тысяч скуди, шесть из которых вы сможете вычесть для оплаты кондотьеру Джампаоло Бальони.  Вам остается только ратифицировать процедуру, а детали мы обсудим с кардиналом Содерини.

— Благодарю вас,  — кивнул Никколо.

— В мое отсутствие Президент позаботится о формальностях. Как вы понимаете, сам я буду занят.

— Разумеется. Выборы Папы займут все ваше время.

— Так и есть, — Роан вздохнул, наполняя легкие влажным воздухом с едва уловимым запахом реки, и выдохнул, глядя в окно на часть дворца с Капеллой Парва, так называемой часовней Никколина, где должен проходить нынешний конклав. — Секретарь, я хотел бы услышать ваш прогноз.

— Мой? — переспросил Никколо с едва заметной усмешкой. — Ваше Преосвященство, это первый конклав, я всего лишь наблюдатель. У меня нет ни капли вашего опыта. Что толкового я могу сказать вам?

— Знаете, дорогой Президент, — Роан обернулся к Этьену де Поншеру. — секретарь Макиавелли предвидел все. Всю эту проклятую катастрофу, каждую ошибку, которую мы, французы, совершили в Италии. У него прозорливость пророка. Если бы мы последовали его советам, испанцы были бы сейчас в меньшинстве и Борджиа не открестились бы от французов.

— Вы слишком великодушны, Ваше Преосвященство.

—Помните, секретарь, о чем мы говорили при нашей первой встрече? Я сказал тогда, что итальянцы совершенно не разбираются в войне, а вы ответили — если итальянцы не разбираются в войне, то французы ничего не понимают в политике. Я оценил вашу дерзость — мне она понравилось. Так что должны были сделать французы, чтобы завоевать Италию?

— В первую очередь защитить государства ваших друзей, таких как Флоренция. Далее, уменьшить власть Папы и венецианцев. И, что еще важнее, вы должны были помешать Испании, равной вам по силе, расширить свое господство здесь, на италийском  полуострове.

—А что сделали мы? — задал риторический вопрос Роан, обращаясь к Президенту. — Все в точности наоборот. — он перевел взгляд на Никколо. — Поэтому мне, естественно, интересно ваше мнение о предстоящем конклаве. Кто ваш фаворит?

— Ваше Преосвященство, откровенно говоря, небольшую сумму я поставил на Джулиано Делла Ровере из Сан-Пьетро-ин-Винколе.

— Он никогда не получит голосов испанских кардиналов, подконтольных Чезаре Борджиа! — расхохотался  Роан.

— Я тоже так думал.

 Выражение лица француза изменилось, он поморщился, словно охваченное давней болью.

— Пожалуйста, оставьте нас наедине, — попросил он, многозначительно взглянув на Этьена де Поншера. — на несколько минут.

— Конечно, Ваше Преосвященство, —  тот прошел к двери и тихо прикрыл ее за собой.

 Оставшись vis-;-vis, как говорили в этом дворце, кардинал Роан прошагал к креслу и  устало опустился в него.

— Вы обладаете какими-то сведениями?

— Похоже, Делла Ровере ведет переговоры с Чезаре, и весьма успешно.

— Но это же абсурдно. Герцог не может поддерживать восхождение самого ненавистного врага Борджиа.

— Я сам поверил в это с трудом.

— Тем не менее, секретарь, делаете ставку на Делла Ровере. Значит,  уверены в успехе.

— Ваше Преосвященство, не поймите меня превратно. Я всегда ставлю на наименее ожидаемый вариант, если он не невозможен. Так потенциальная выгода выше.

 Лицо кардинала омрачила тень.

— В любом случае, я пригласил вас не для этого. Вам известно, что Дьявол пишет письма Чезаре Борджиа?

— До меня доходили такие слухи.

— Как думаете, связь между письмами, которые получает Чезаре, и Дьяволом, жаждущим вашей смерти, существует?

— Думаю, да. Хотя не в силах объяснить причину.

— Вы слышали о происшествии на площади Минервы?

— Да, Ваше Преосвященство, — зубы Никколо, сжатые, как плотина, скрывали потоки слов, готовых выплеснуться наружу. Ему до смерти хотелось рассказать обо всем, что он видел и узнал накануне вечером, но он осознавал, что впоследствии пожалеет об этом: в Риме, как, впрочем, и везде, открытыми следует держать глаза и уши, но только не рот.

— Бельфагор, — сказал кардинал, — пишет Чезаре Борджиа, называя его слугой: это явное обвинение. Письма дьявола превратились в своего рода литературный жанр. Как правило, это прямые нападки на правительство Церкви: дьявол пишет членам духовенства, благодарит их за службу и верность, за их пьянство, алчность, жадность, амбиции и безразличие ко Христу, и обещает вознаграждение, поскольку благодаря их услугам приобретает новых приверженцев.

— Вы полагаете, Ваше Преосвященство, что эти письма написаны с целью осудить Чезаре как поклонника дьявола?

— Нисколько в этом  не сомневаюсь, — кивнул Роан. — Вам не мешает знать, секретарь, многие в Риме утверждают, будто бы Папа Борджиа был последователем Сатаны, а его сын Чезаре — сам Дьявол. Говорят, что перед заходом на конклав, из которого Родриго вышел под  именем Александра VI, он заключил сделку с дьяволом и продал свою душу в обмен на одиннадцатилетний понтификат. Говорят еще, что по спальне умирающего Борджиа бегала отвратительная обезьяна и когда  один из кардиналов сумел изловить богомерзкую тварь, Папа пробормотал: « Отпусти, отпусти его, ты же видишь, что это сам Князь Тьмы», а потом прошептал: « Иду, иду, ты прав, подожди еще немного». Присутствующие при этом кардиналы клялись, что у ложа Его Святейшества бдели семь демонов. А потом, когда команда носильщиков в  часовне Санта-Мария-делла-Фебре клала тело Родриго Борджиа в гроб, явился Сатана в облике черного пса с горящими глазам; он выскочил из тени, заставив рабочих бежать. Свечи все до единой потухли и ни один священник не захотел помолиться за усопшего.

— Я слышал, что Родриго Борджиа не сторонился похоти, продавал церковные должности и был жесток. До меня доходила клевета о Борджиа, но мне трудно, Ваше Преосвященство, принимать на веру такие вещи, как сделки с Дьяволом.

— У Александра VI был тайный ларец, в котором он хранил ужасные вещи, включая Книгу Судеб. Это истинная правда.

— Что за книга?

— Древний кодекс, написанный самим Дьяволом. Он содержит магические формулы и заклятия и позволяет призывать семь сил ада.

— Один из них — Бельфагор, — пробормотал Никколо, потирая  подбородок, как он обычно поступал при напряженной работе мыслей.

Тайный ларец? Магические формулы и заклинания для призыва адских сил?

— Секретарь Макиавелли, — тихо произнес Роан. — кто-то выкрал этот ларец, чтобы призывать демонов из ада.

— Вы подозреваете Чезаре?

— Да. В ночь смерти Папы герцог отправил дона Мигеля де Кореллу вынести из его покоев все сокровища. Следовательно, он забрать и ларец с Книгой Судеб.

  Никколо знал дона Мигеля, известного как Микелотто,  испанского кондотьера и наемника, самого преданного и жестокого солдата Чезаре, снискавшего славу исполнителя особенно безжалостных приказов герцога Валентино.

— Узнав о болезни Чезаре, — продолжил Роан, —Микелотто тотчас помчался в Рим. Папа был уже несколько минут как  мертв, когда  Микелотто с десятком вооруженных мужчин ворвался в покои Его Святейшества и потребовал открыть тайную комнату — сокровищницу Папы. Кардинал, хранитель казны, отказался впустить его, но Микелотто приставил к его горлу кинжал и завладел ключами. Он вынес все сокровища Борджиа — сундуки с золотом на более чем сто тысяч дукатов, драгоценные камни, ожерелья, диадемы, браслеты, серебряные блюда и подсвечники — огромное богатство. Все это он переправил во дворец Монте-Джордано к Чезаре, метавшемуся в горячке.

— Где сейчас эти сокровища?

— Полагаю, в Чезене под усиленной охраной. Но кто-то предполагает, что они в  Ферраре у Лукреции Борджиа. Короче говоря, достоверной информации нет.

— Значит, ларец, о котором вы говорите, действительно, может быть у Чезаре.

— Да, — вздохнул Роан. — Хотя кардинал Казанова, отвечавший за безопасность сокровищ Папы, утверждал, что тайный ларец исчез до прибытия Микелотто.

— Утверждал? Кардинала нет в живых?

— К сожалению, он умер, возможно, от яда, через несколько часов после тех ужасных событий, —опершись о подлокотники кресла, Роан поднялся. — У меня мало времени, секретарь, и я вынужден обратиться к вам с просьбой: прошу вас немедленно уведомить меня, если вы обнаружите что-то компрометирующее в отношении Чезаре Борджиа, что-либо полезное для шантажа. Вы меня понимаете? Если в это время я буду заперт в конклаве, поговорите с Президентом, он сумеет связаться со мной. Могу ли я полагаться на вас?

— Я не подведу, Ваше Преосвященство.

— Вам придется отложить свои симпатии к Чезаре.

— Никаких симпатий,  Ваше Преосвященство.

   Роан  протянул руку, и когда Никколо поцеловал кольцо, лениво направился к двери, за которой, несомненно,  подслушивал Этьен де Поншер.

— Секретарь, ваша услуга не останется без награды. Я очень на вас рассчитываю.
 


                ГЛАВА 17 

Вернувшись во дворец Содерини, Никколо упал на постель, заложил руки за голову и, уставившись в потолок, принялся рассуждать. В ночь смерти Папы, а возможно и раньше, из тайной комнаты Борджиа был украден секретный ларец.

Кем?

По словам Роана, ларец содержал кодекс формул и заклинаний, так называемую «Книгу Судеб», написанную ни кем иным, как Дьяволом для призыва семи князей ада — еще одно бесспорное доказательство связи Борджиа с Сатаной.

В таком случае за письмами с подписью Дьявола мог стоять сам Чезаре. Если скорбящей незнакомкой у костра тщеславия на проповеди Агапето Д’Арко, действительно, была  Ванноцца, значит гипотеза Никколо верна.

 С другой стороны, зачем Чезаре, занятому конклавом с целью  добиться избрания лояльного семье Папы, отправлять самому себе сатанинские письма, компрометируя себя и бросая тень позора и подозрения на свою семью?

Это никак не вписывалось в картину мира Никколо. Он должен был признаться себе, что действительно симпатизирует Чезаре…

Внезапно ему пришла на ум Лауретта Виллани и ее маленькая дочка. Может быть отец малышки вовсе не умер, как утверждал брат Северино? А что если этим отцом был Чезаре Борджиа? Весь Рим судачит о связях Чезаре и его многочисленных внебрачных детях. Чезаре вполне мог запереть женщину в  монастырь, дабы избежать ненужных хлопот в деликатное время конклава.

Все это очень походило на правду. Вот только он так и не смог найти достойную причину, по которой Чезаре угрожал ему, а позже подослал убийцу. Может быть он решил  помешать секретарю Десяти сорвать его отчаянные планы? Да, такое возможно, хотя на самом деле у герцога не имелось серьезных оснований считать Никколо противником, скорее наоборот.

 Он припомнил свои беседы с герцогом, всегда доброжелательные и бесконфликтные — Никколо и Чезаре  были слишком умны, чтобы лишать себя удовольствия тонкой политической игры, где оба старались перехитрить друг друга.

В висках барабанил вопрос — кто жаждал убить его и за что? Кто в Риме так сильно ненавидит его? Он не находил ответов.

Что ж, пора приниматься за дело,  узнать для начала о тайном ларце из сокровищницы Папы.  Возможно, Родриго держал там не только Книгу Судеб, но и нечто гораздо более конкретное и смертоносное. Например, рецепты печально известных ядов Борджиа.

   Первым делом стоило получить  информацию из первых рук, а для этого Никколо должен был поговорить с кем-то, обладавшем реальными фактами, а не слухи,  кто был в курсе последних дней  Папы Александра VI. Единственное имя, пришедшее на ум— Чезаре Борджиа.

Он быстро подошел к столу и написал записку к  герцогу Валентино с просьбой о встрече, спустился вниз и передал ее одному из слуг, приказав немедленно доставить ее адресату в замок Сант-Анджело.

Слуга кинулся исполнять приказание и отскочил к двери, как капля кипящего масла, лоб в лоб столкнувшись с внезапно возникшем кардиналом Содерини.

— Ваше Преосвященство! — воскликнул Никколо. — Вы не в Ватикане?

— Конклав снова отложен, — угрюмо проворчал Содерини. — Есть  новости?

— Я встречался с кардиналом Роаном.

—Вот как. Это большая честь, особенно накануне выборов Папы. Чего он хотел от вас?

— Он поведал мне о ларце Папы Александра VI с, якобы, хранящейся в нем таинственной Книгой Судеб. Взамен хочет получить компромат на Чезаре. Некоторые  сведения могут  иногда стоить папства.

Содерини знал это, как никто другой.

— Я хочу поговорить Валентино,—  продолжил Никколо. — Быть может, он захочет что-нибудь рассказать мне. Я попросил у него аудиенцию.

— Вы уверены, что поступаете благоразумно? Герцог наш главный подозреваемый, враг нашего города. Вы доверяете Валентино?

—Вы полагаете, что я настолько глуп?

— Простите Никколо, мой вопрос неразумен. Поступайте, как считаете нужным. Но вы уверены, что он найдет для вас время? Сейчас все кардиналы мечтают о встрече с ним.

— Не сомневайтесь, он примет меня, и немедленно. Герцог, запертый в замке Сант-Анджело, будет в восторге от возможности пообщаться с кем-нибудь, кроме кардиналов или своих солдат, и попытается, как обычно, вытянуть из меня нужный ему совет. Его уже распирает любопытство, для чего мне понадобилась срочная встреча с ним.

— Надеюсь, вы правы,  — кивнул Содерини. — Книга Судеб… я ведь что-то слышал о ней.  Готов поспорить, что причина появления Дьявола в Риме в этой проклятой книге. Похититель ларца — вот кто пытался убить вас. — Содерини поднял кулак и, стиснув зубы, опустил его на ладонь, словно молот, — Найдите мне этого ублюдка, и я живьем спущу с него кожу.