Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 27

   
   БЕССИЛИЕ

   В яранге Чалгая тихо. После последнего камлания все на своем месте; не на месте только душа Атунды: «Плохие люди вновь пришли нарушить покой Лиственной личины, проникнуть во владения таинственной Ели, хранительницы памяти и сокровищ, жизни и смерти, бытия в едином и целом, прошлого и грядущего. Не способна остановить человеческую алчность даже бесславная гибель, столь неумолимо для них стремление к обогащению и власти одного над другим. Сможет ли он помешать им? - задавался вопросом шаман, неторопливо разжигая очаг. Языками метавшегося пламени, терзало мыслями душу. – Но ведь он хотел поскорее забрать саквояж, чтобы освободить дух своего родителя, искал для этого подходящее время. Даже дочь отправил за Варварой, чтобы исполнить волю хранителей Кассыль-по, родового священного места. Тогда почему он противится тому, чтобы это сделали другие люди? Духам все одно, кто придет и освободит душу Чалгая от путанного плена, только бы у них было для этого дозволение духов «нижнего мира». Но они могут получить его, применив свою, особую, чужеродную силу, о которой Атунда знал, но не мог пользоваться ею. И тогда Уткыль-лоз, дух воды и болот, оставит и его душу в покое, спасет и освободит от необходимости вступать в связь с Мачан лозыт наля, дочерью хозяина леса Мачиль – лоз. Не по этой ли причине, рассерженные духи забрали Онегу на большую войну? Но не разбудит ли он этим согласием дремавшее эго души, используя в своих целях посторонних людей? – Атунда взволнованно ходил кругами у очага и думал. – Мудрый Чалгай говорил ему, будучи учителем и наставником, в годы исканий и обретения опыта, что один человек стремится изничтожить свое эго, а другой, напротив – укрепить его. Но, самое главное, - считал для себя Атунда, - не передать ему для пользования власть, чтобы эго управляло тобой. Тогда человек не хозяин над собой. – Совсем не хотелось Атунде отдавать сокровища иноземцам. - Зачем они здесь? Для чего пришли? Не их это земля, а стало быть, и прав, на принадлежащие русским людям сокровища, они не имеют. Выходит, пришли к нему в стан полные коварства лиходеи, чтобы разграбить капище и надругаться над памятью предков».
   Но долгая, изнуряющая тщетностью ночь, не принесла утешения шаману и Атунда был сильно огорчен; духи «нижнего мира» не были расположены к диалогу. Погрузившись в неглубокий транс без помощников, отказавшись от бубна и пользуясь лишь монотонным звучанием Варгана, его призывы оказались слабыми и невнятными, не были слышаны в пространстве тонкого Огненного мира. Вернувшись без нужного ответа, Атунда искал внутренний покой в тишине ночи, чтобы обрести уверенность и собрать воедино силы, способные противостоять мистическому воздействию человека, в черни глаз которого виделась лишь разверзнувшаяся пропасть падения, вяжущий сознание паралич грубого подчинения и неволи. О, как не хватало ему сейчас, гармоничного присутствия Анчики, и охватившая шамана тоска по дочери, не позволила собрать воедино всю внутреннюю силу. Атунда почувствовал свою слабость и бессилие противиться могучей воле пришлого человека; его застали врасплох.   
   За утренним чаем Степана поразило странное преображение произошедшее в яранге, где не многословный шаман угощал чаем нежеланных гостей. Ему показалось, что Атунда чем-то очень обеспокоен и расстроен. До сих пор не догадываясь о цели визита своих попутчиков, он чувствовал зреющий конфликт. Однако прямого столкновения не последовало, произошло совсем незаметное подчинение и погружение человека в транс. Вновь довелось увидеть Степану необычное действо колдовских чар Мага и чародея, с которым довелось иметь дело.  И он, все более отчетливо начинал понимать нешуточный настрой иноверцев, умело воспользовавшихся отцовскими чувствами, чтобы склонить его к участию в тайных и темных делах.
      -  Атунда, - неожиданно громко обратился Маг к сидевшему напротив шаману, - возьми необходимые вещи, чтобы открыть портал и иди готовь вьюки для оленей, мы выходим к Лиственной личине. Степан проследит за станом, он остается. – Отто Свенсон, с долей малоприметной растерянности смотрел на Этана, это решение казалось ему опрометчивым и поспешным. Но устремленный взгляд магистра, неотступно буравил окаменевшую волю хозяина яранги, ставшего вдруг послушным и молчаливо выполняющим указания Мага. В эти минуты, преисполненный великой цели колдун, всецело овладевал душами и помыслами людей, не смевших перечить силе гипнотического воздействия. Степан завороженно следил за происходящим и вовсе не возражал желанию Этана, оставить его в становище. Немного ошеломленный Отто, молчаливо, но участливо, стараясь не нарушить замысла, исполнял точно выверенные указания магистра: «Вот теперь-то Атунда в их власти и сделает все, что потребуют». 
   Столкновения двух стихий, которого до последних минут опасался Отто Свенсон, не произошло. Воля шамана, которым овладело равнодушие, оказалась сломлена под действием транса, искусно направляемого магистром. Поэтому притихли все, кто удосужился увидеть в опытном и мудром Атунде человека, поверженного присутствием и влиянием неподвластных сил «Черной магии». Искусно манипулируя «животным магнетизмом», той невидимой и могущественной энергией, протекающей в теле человека, Маг Этан вынудил Атунду вести гостей к Лиственной личине, известными лишь ему тропами. И никакая сила природы не способна была защитить капище, святую землю предков, от разграбления и подчинения воле пришельцев.
   В продолжении долгого и утомительного пути, Атунда иногда выходил из транса. Тогда он начинал говорить с Магом, предостерегая об опасности, которой они подвергаются, следуя к священным землям предков без обращения к духам, охранителям капища у Лиственной личины, без позволения Бога Номы, которому должны повиноваться люди независимо от своей веры. Иначе остается дожидаться прихода беды, и она не замедлит проявить себя, в образах злых и коварных лоз, от которых им не отбиться, используя даже магию. Понимая необходимость, держать шамана в осознанном состоянии, Этан прислушивался, но молчал, тихо покачиваясь на олене, следовавшем за Атундой. Он знал, шаман не станет пытаться противиться его воле, иначе вновь лишится возможности присутствовать и трезво оценивать ситуацию, в которой и ему становилось неуютно. О том, как было тревожно Отто Свенсону, следовавшему в караване вьючных сокжоев последним, великий магистр совсем не задумывался. От присутствия напарника сейчас мало что зависело и, читая на его бледном лице заметное чувство видимого беспокойства, Этан старался не обращать внимания на пугающие высказывания шамана.
     -  Хватит грозиться своим Кызы, я никогда и негде его не встречал, чтобы бояться, и оставь языческие страхи при себе, - попытался оборвать неугомонного шамана возбужденный швед. - Этан, погрузи его опять в транс, я не могу больше слушать эти пустые бредни. – Однако Атунда продолжал, как ни в чем небывало, предостерегать дерзнувших настаивать на своем людей, так глупо рискующих своей жизнью:
     -  Вы все равно не сможете стать невидимыми для лесного духа Мачиль лоз, охранитель входа в подземный мир имеет два больших глаза, а случается и шесть. Он всегда настигнет и придет внезапно. В мою голову вы можете впустить туман, но перехитрить могущественный дух леса люди не могут. Мачиль лоз придет ночью. Он не один и вам придется иметь дело с его помощниками, захребетниками, которые иссосут ваш дух и нашлют на тропы злого зверя. Олень не сможет спасти, они все равно настигнут…
   Во избежание новых неприятных нотаций, шамана пришлось угомонить и до наступления ночи, которая темным и тревожным покрывалом накрыла густеющие заросли леса, он понуро и безмолвно повиновался воле упрямых путешественников, не осознающих, что их непокорный дух все же подвластен организованной гармонии Вселенского разума. 
  Пройдя опасное болото, недовольно бурчавшее во след пузырями тошнотворно пахнущего газа, далеко за полночь добрались до места, напомнившего Отто Свенсону трагедию былого, канувшего в лета противоборства человека с таинством проявления стихии, унесшей жизнь поручика Бельского. С каждой минутой волнение все больше охватывало его, и откровенно прячась за спину великого Этана, он уповал на возможности «Черной магии», подчинить их воле пространство, от которого он готов был бежать сломя голову прочь, только бы с саквояжем в обнимку, чтобы никогда вновь не оказаться во владениях Лиственной личины.
   Таинственное дерево с изображением языческого идола на стволе, встретило нежданных пришельцев молчаливой, безучастной тишиной. Будучи под гипнотическим воздействием, Атунда безмолвно следовал за Магом, повинуясь воле довлеющих над ним сил. Тихим, но властным голосом Этан попросил шамана отворить портал тем способом, которым делал он это ранее. Повинуясь воле, Атунда достал намоленного идола и левой рукой положил его в дупло Лиственной личины. Погасли звезды и тусклое пространство посветлело; впереди возникла огромная, пушистая Ель. Ее иглы мерцали и светились искрами огней, преображая и превращая пространство вокруг себя в живое таинство сил природы, открытых для общения.
     -  Отто, - неожиданно, по имени, обратился Этан к стоявшему за спиной Свенсону, - ступай к дереву, оно примет тебя и выслушает. Сделай так, чтобы оно доверилось тебе, обратись с просьбой; ты пришел почтить память друга, чтобы исполнить свой долг, пусть Ель впустит тебя. Что делать дальше ты хорошо знаешь.
   Пространство, колеблясь и оживая, словно приглашало Отто Свенсона войти. Но Отто окаменел и, уподобившись идолу, тупо смотрел перед собой, совсем не желая делать трудные первые шаги. На ногах висели непомерной тяжести гири, миссионер не чувствовал их вовсе, они не способны были подчиняться и служить своему хозяину. Страх, медленно обволакивая сознание, сковывал движения и пока Этан не ткнул парализованного напарника в спину, тот и не помышлял двинуться к таинственной волшебной Ели, которая уже однажды умертвила его товарища, навсегда лишив земного света. А ведь о подобной участи предупреждал его и Атунда. И вот он вынужден идти вперед, иного выбора нет, есть только Ель, готовая поглотить и его, глупо поверившего Магу, что все обойдется и они успешно заберут раритеты, годами хранившиеся под кронами мистического дерева. Лучше бы он не приходил сюда никогда. Зачем ему Сибирские ордена, когда у него есть много золота, которое просто лежит и его нужно лишь забрать, не рискуя расстаться с жизнью. Он стоит перед Елью в растерянности, готовясь принести себя в жертву, ради амбиций своих покровителей, подталкиваемый непреклонной волей Этана, способного принести его в новую жертву, ради сокровищ, которых ему наверняка не доведется даже увидеть.
  И тут ветви могучей Ели пришли в движения и, как успел заметить для себя Отто, ее объятия отворились, впуская его трепещущий от страха и ужаса дух в жертвенное пространство иллюзии преображения. Возникло видение или это была реальность, понять оказалось невозможно; все слилось в единое ощущение и осознание себя в мире ином. Ветви за спиной сомкнулись и перед взором предстал саквояж, на котором с довольным и замысловатым видом восседал поручик Бельский. Отто содрогнулся, но ноги на этот раз его не подвели; он устоял, но лишился всякой способности вымолвить что-либо ясно и внятно. Паралич был налицо, но общение продолжилось, ничуть не нуждаясь в языковой форме: «Ты все же пришел… - проносились в голове Отто беззвучные мысли, - Не за своим явился. Знай, даже магия вас не спасет от возмездия. Оно уже близко, бойтесь небесного гнева…» Видение вдруг исчезло и саквояж на котором только что сидел Бельский оказался в полной доступности: «Взять и уйти, взять и уйти скорее, - звучало в глубине сознания, - ускользнуть, пока не произошло страшное и его может быть еще выпустит из своих объятий повелевающая его жизнью, Ель». Отто судорожно ухватил тяжелый саквояж и бросился бежать прочь, пытаясь силой проломиться сквозь плотно сомкнутые ветви. Они распахнулись, словно и не пытались удерживать человека, с ожесточением рвущегося к своему выбору, о котором могущественная Вселенная пыталась донести самую малость, зная, что заверения напрасны и время само вершит свое действо. 
   Выбежав наружу с тяжелой ношей, Отто был в трепетном восторге: «Он уцелел, он жив, он исполнил то, к чему шел и стремился уже многие годы, и от чего не было избавления!..» Словно освобождение от гнетущей тяжести неимоверных пут, воспринималась реальность стоявшего у его ног саквояжа, содержавшего в себе раритеты для истории Государства Российского, выполненные искусными мастерами из золота и украшенными драгоценными камнями. То были канувшие во времени, ордена «Освобождения Сибири», и «Возрождения России», самого адмирала Колчака. И вот теперь, исчезнувшие когда-то Сибирские ордена, оказались в руках «Ордена»; звучало пафосно, но емко отражало суть истины, тайная и весомая значимость которой были очевидны.
   Ослабив влияние гипнотического транса, Этан позволил шаману вернуться в нормальное состояние сознания. Предстояла долгая обратная дорога и Атунда должен был вывести караван из окружавшего их пространства злых духов Кызы, избавив от захребетников, способных, по убеждениям и поверьям местного этноса, привлечь внимание хищных животных, которыми кишела ночная тайга. В стремлении поскорее убраться из владений Лиственной личины, понуро взиравшей из тьмы ночи на деяние иноверцев, Отто Свенсон и Маг Этан, были едины. Тяжелый и емкий саквояж закрепили на одном из сокжоев и караван медленно пополз вдоль топкой кромки болота в обратный путь. То и дело осматриваясь, Отто следовал последним и от одного лишь осознания крайнего места, ему становилось не по себе:
     -  Эти злые демоны сожрут любого порядочного человека, - трогаясь в путь, высказал Этану свои опасения миссионер, - поэтому будет лучше держать Атунду в трансе, иначе он способен накликать беду и его угрозы реально осложнят наш переход. До света еще уйма времени, а эти его захребетники обожают ночь.
     -  Такое сделать невозможно, мы не отыщем обратной дороги и собьемся с пути, - коротко, но убедительно ответил Этан, вынуждая Отто помолчать. Но миссионера несло, толи от пережитого эмоционального стресса, толи от эйфории успешного завершения миссии, пусть не всей, но значимой ее части.
     -  Кто это вообще такие, захребетники?.. Прозвание просто жуткое, ты не знаешь, может слышал про них чего? – не унимался Отто. – Должно быть за спиной прячутся, вот и жди от этакой нечисти сюрпризов.
   Маг какое-то время молчал, давая возможность напарнику высказаться, чтобы не носить с собой страх неведомого и непостижимого. А тайга словно с умыслом сгущала тьму и беспокойный Отто, чувствуя себя одиноко, то и дело окликал исчезавшего в кромешной тьме приятеля:
     -  Ты где, Этан, не вижу тебя!.. Не отъезжай далеко!.. Ты Атунду -то слышишь, может он не туда ведет? Сдаст нас этой нечисти прямо в корявые лапы, с него станется.
     -  Нет ничего странного в поведении шамана и его предостережениях. Ты хотя бы догадываешься, какое действо мы с тобой только что совершили? – голос магистра звучал низко и пугающе. Отто стало совсем не по себе, ему хотелось знать страшную правду, которая окружала их сейчас, здесь, среди дебрей ночного и пугающего леса, среди пузырящихся вонючих болот и незримого присутствия духов Кызы.
     -  Меня все больше беспокоит, господин Этан, что мы неуважительно обошлись как с самим шаманом, так и со священным местом поклонения предкам. И теперь нам может грозить опасность.
     - Мы с тобой порушили Арангас, вторглись в пространство шаманских захоронений. А оно не терпит осквернений и может страшно мстить своим обидчикам, - с расширившимися зрачками уставился напуганный Отто во тьму, словно бы всем своим существом проваливаясь вновь, как и прежде, в топкое и вязкое болото опасных предупреждений Этана, который зная об особой силе, царившей в местах захоронений, все же бесстрашно исполнял поручение Архиепископа. – Эти места обладают своеобразным разумом и никогда не оставляют без ответа мольбы страждущих. Капище слышит своих охранителей и дает им мудрые советы. Поэтому Атунда и предупреждал нас, не творить бесчинств на земле их предков. В этом он прав, но мы привержены своей вере и выполнение задания для нас превыше любых опасений. Однако я не в полной мере ответил на ваш вопрос, и прошу вас, Отто, потрудитесь выслушать меня до конца, прежде чем ужасающие фантазии воображения всецело завладеют вашим сознанием, - предостерегающе донеслось из тьмы и Свенсон умолк. – Так вот, к вашему сведению; шаманы умирают лишь телесно, их духовные тела всегда остается на Земле и странствуют вместе с духами-помощниками. А души умных и известных шаманов, способны много лет и даже столетий, поддерживать связь с иными силами. Наша сегодняшняя встреча с шаманским священным местом – это контакт с сакральными силами Вселенной. И эта могущественная сила станет теперь следить и проверять нас; все наши помыслы и слова ей слышны, она смотрит сквозь нас и ничто, уважаемый Отто, не останется в тайне. И еще, мой друг, примите к сведению, что шаманские захоронения, при непочтительном и наглом отношении к ним, довольно опасны. Шутить, подсмеиваться или глумиться, ни в коем случае не стоит. 
   Отто притих, погрузившись в глубокую задумчивость и новых вопросов Этан от него не услышал. Немногим позже он продолжил:
     - Я полагаю особо беспокоиться не нужно, и давайте лучше вместе подумаем над успешным завершением нашей миссии в целом, а разбираться с взбудораженными духами «подземного мира» предоставим Атунде, у него это получится лучше.