Проклятие вечной молодости

Впервые я столкнулся с данной пациенткой на линейной бригаде. В ту смены вызов поступил с поводом «без сознания, 32 года». Мы быстро пожаловали в плотно захламленную квартиру, дверь которой нам открыла встревоженная и болтливая женщина среднего возраста.
- Слава Богу, приехали, - она вытирала пот с покрасневшего лица, - произошел сильнейший припадок…
Я сразу понял, что пациентка не она. Мы прошли в гостиную комнату. Слева на кровати лежала девочка подросткового возраста лет 14. Справа на кровати играли приблизительно шестилетний мальчик и десятилетняя девочка. Я решил, что пациентка в следующей комнате, и уже было направился туда, но меня остановила хозяйка.
- Вы куда? Мы вот к этой девушке вызывали…, - она указала на подростка. - Какие же страшные у нее были судороги! Давно таких не было!
Я еще раз посмотрел на милую девочку с детским пухлым лицом и круглыми яркими глазами, а затем проверил данные в планшете, где четко был указан 32-летний возраст. В недоумении я попросил документы для заполнения карты.
- Что случилось?
- Эпилепсия.
- Давно девочка страдает?
- Больше 20 лет, - ответила за нее взволнованная хозяйка.
Я еще раз уставился на девочку, на ее нежные черты лица, низкий рост, маленькие руки и ноги, и никак не мог сопоставить информацию. Хозяйка искала документы и параллельно отвечала на мои вопросы.
- Принимаете какие-то препараты?
- Да. Но сегодня не помогли. Бывает такое, очень от погоды зависит состояние…
- И выписки можно с больниц, - попросил я.
Дети на диване играли в планшет, иногда исподлобья поглядывая на незнакомых людей. Они не испытывали любопытства, как другие дети, и уже, видимо, привыкли к визитам скорой помощи. Девочка подросток с аномальным возрастом продолжала молчать и со стороны наблюдать за ситуацией.
- Вот они, наконец-то! В этом бардаке черт ногу сломает!
Я быстро заглянул в предоставленный паспорт и увидел фотографию этой самой девочки и рядом указанную дату рождения, подтверждающую 32-летний возраст. Я открыл выписки и понял, что имею дело с инвалидом. Девочка остановилась в физиологическом развитии в подростковом возрасте из-за патологической дисфункции головного мозга, проявляющейся помимо прочего эпилептическими припадками. Ее внешность осталась вечно молодой, за которую она заплатила прикованностью к кровати и недееспособностью.
Я достал тонометр и подобрался к пациентке.
- Как вы себя чувствуете? - сложно было переключиться на взрослого человека.
- Уже хорошо, спасибо, - вежливо ответила она детским голосом.
- Беспокоит что-то сейчас?
- В ногах спазмы.
Я понимал, что когнитивно и интеллектуально она соответствует своим настоящим годам.
- Вы приняли свое лекарство сегодня?
- Да, - ответила хозяйка, - я ей дала 2 часа назад.
- А вы ей кем приходитесь?
- Я? Опекун.
Сложно было определить степень родства. Хозяйка начала болтовней уводить от темы.
- Вот так с ней мы живем долгие годы. Я еще в храм хожу. Бог нам силы дает. А то на одну пенсию еле выживаем…
- Хватит тебе уже жаловаться на жизнь, - внезапно прервала опекуна пациентка, глядя на медработников, - людей отвлекаешь только от работы…
Я предложил госпитализацию, но женщины единогласно отказались, ссылаясь бесполезность стационара и трудности транспортировки. Общее состояние пациентки и их общая осведомленность в болезни убедили меня пойти на компромисс. Я дал рекомендации и удалился. Стоило нам закрыть вызов и отъехать на небольшое расстояние, как поступил новый вызов. Адрес и повод были теми же. Тогда я осознал, что дальнейший час будет «веселым и непредсказуемым». В квартиру на третьем этаже, помимо чемодана, мы захватили кислород и мягкие носилки. Дверь была открытая и доносились перепуганные крики о помощи хозяйки. Мы зашли внутрь и увидели, как пациентку одолевают судороги. Ее голова зафиксировалась набок, челюсти крепко сжались, глаза закатились, а руки и ноги в локтевых и коленных суставах выгнулись в обратную сторону. Крошечное тело ходило ходуном, а кожные покровы лица приобрели багровый цвет. Опекун пыталась докричаться до пациентки и вернуть ее из приступа. Я быстрее набрал противосудорожный препарат в шприц и вместе со жгутом самостоятельно направился искать вену. Хаотичные подергивания и детская структура не позволяли быстро отыскать цель. Помощница вместе с хозяйкой попытались для воздуховода разжать челюсти, но в итоге палец опекуна оказался в крови от непроизвольного смыкания зубов. В какой-то момент судороги утихли и мне удалось попасть маленькой иглой в вену. Перед собой я увидел ошеломленное лицо девушки с испуганным и потерянным взглядом. Сумеречное сознание после приступа напрочь ее лишило ориентировки и понимания происходящего. Она обнаружила вокруг себя толпу незнакомых людей, почувствовала неприятное ощущение в руке и ни на шутку разозлилась.
- Пошли нахуй! Вы кто такие?! Отпустите меня, суки! - она вопила и бранилась. Весь ее матерный запас вылился на нас.
- Отпустила меня, шлюха! - орала она хозяйке, - не трогай меня, сука! Шалава поганная!
Грязные ругательства сыпались из ее рта безостановочно. Она испепеляла нас ненавистным враждебным взглядом животного, который не намерен сдаваться и готов защищать себя. Я ввел препарат и девушка утихомирилась.
- Как себя чувствуешь?
Недоумевающий пустой взгляд.
- Ты помнишь нас?
- Вы кто такие?
- А эту женщину узнаешь? - указал я на опекуна.
- Вы кто все такие, я спрашиваю?! - агрессивно требовала она ответа.
- Ой Господи! Спаси и сохрани! За что же это все нам боженька послал…, - причитала опекун, но без лишних эмоций.
- Надо ехать в больницу…
Хозяйка не стала спорить, а оперативно начала сбор. Коллега побежала за помощниками. Единичные судороги  повторялись, сразу себя выдавая запрокидыванием головы и коленном выгибанием правой ноги практически под прямой угол. Мне ранее не доводилось наблюдать такой степени выраженности, я боялся осложнений и приготовил дополнительную дозу препарата. Но приступы пациентки утихали. Девушка продолжала пребывать в сумерках сознания. Она сопротивлялась и дралась, не желая себя укладывать в носилки. С мужской помощью нам удалось ее донести в машину. Капельницу девушка вырвала, оставалось лишь мчать в больницу. Я пристально наблюдал за состоянием.
-Как себя чувствуешь?
-Пошел нахуй!
Она четко отвечала и было заметно отступление судорожного синдрома, но ее серия припадков требовала реанимационного наблюдения. Мы приехали и на своих носилках доставили пациентку в приемное отделение. Я объяснил ситуацию и передал девушку дежурным врачам, которым опекун докладывала исходные обстоятельства. Я некоторое время наблюдал за обследованием женщины в теле ребенка. Ее сознание прояснилось и ее облик приобрел снова беззащитные и невинные черты. Она поняла, что с ней произошло и что вновь угодила в больницу. Но даже с полным грусти, боли и безысходности голосе, пациентка сказала нам на прощание:
-Простите, пожалуйста. Спасибо вам.