ТОП 5 безнадеги и бессмыслицы

5 место.
Однажды из дома интерната для малоимущих и низко социальных граждан без постоянного места жительства сбежал мужчина приблизительно сорока лет. Мужчина имел пагубное пристрастие к алкоголю и совершил побег из-за жестких запретов того учреждения на алкоголизацию. Побегом его поступок тоже не назовешь, так как его ноги ампутированы и он прикован к коляске. В течение всего года мужчина скитался по городу, пьянствовал и ночевал на улице. Скорую помощь ему уличные прохожие вызывали по 3-4 раза на дню. Я лично его забирал на рассвете спящего под картонками с автобусных остановок, избитого в крови с помоек, с лестницы привокзальных храмов, и тащил из лужи мочи и кала с помощью его собутыльников в машину. Он не запоминал сотрудников скорой помощи. Если был пьяный, то грубил, сопротивлялся и дрался. Если трезвый, то угрюмо называл имя с фамилией, соглашался на госпитализацию и требовал не забыть коляску. Наличие родственников и дома он отрицал, от возвращения в интернат отказывался, информацией делиться не желал. Не представляю, как он выживал, но целый год он пьянствовал, волновал неравнодушных прохожих, те вызывали скорую, скорая отвозила его в больницу, а от медицины и помощи мужчина сбегал и начинал все по новой. Из порочного круга невозможно было выбраться и сценарий повторялся, пока инвалид не исчез.
4 место.
Женщина-одиночка с 10-летним сыном перевезла свою пожилую мать из деревни к себе в городскую квартиру. Старушка перестала за собой ухаживать и не справлялась одна. Женщина планировала продолжать работать, содержать семью, но у ее мамы прогрессировала деменция и смена обстановки негативно повлияла на ее мировосприятие. Старушка путалась во времени, считая, что живет в советское время. Перестала спать по ночам. Начала подозревать близких людей в злодеяниях и заговорах. Неоднократно сбегала в неизвестном направлении и домой возвращалась из отделения полиции. Вскоре начала проявлять агрессию по отношению к дочери и внуку. На каждый этот повод дочь вызывала скорую помощь. Заболевание протекало хронически, старушка не понимала что делает, так как утратила здравую критику мышления. Психоза у пациентки не наблюдалось, только полная дизориентация и слабоумие. Она отказывалась от лечения, защищалась от любого постороннего действия, подозревала, существуя на оставшихся бессознательных заводских инстинктах самосохранения. Дочь вызывала медиков изо дня в день и не могла поверить в необратимые личностные изменения родного человека. Дочь отказывалась оформлять недееспособность матери и отправлять ее «помирать в дом престарелых», а из терапевтических отделений ее спустя время выписывали без каких-либо коррекций. Женщина работала, переживала за сына, квартиру и вызывала скорую, чтобы остановить естественный процесс или разделить с кем-то мучения.
3 место.
Местная слава данной личности известна каждому медику и сотруднику полиции города. Мужчина под сорок ведет с молодости ассоциальный образ жизни. Имеет установленные диагнозы Гепатитов В,С, ВИЧ и органическое расстройство головного мозга, которое давно ему обеспечило инвалидность и финансовую поддержку государства. Помимо букета заболеваний, у него множество наркотических пристрастий и криминальных аддикций. Раньше он кололся опиатами, в данный период предпочитает синтетическую «соль» и алкоголь. Мужчина пренебрегает нормами и общественными законами, поэтому постоянно ввязывается в уголовные нарушения. Он обливал кислотой, воровал, портил имущество, бил кирпичом по головам, поджигал квартиры и это только то, что мне известно. Как же до сих пор на свободе этот маргинал и как связан со скорой. Все очень просто. По любому уголовному делу суд признает пациента психически нездоровым и невменяемым, отправляет в психиатрическую больницу, но не в тюрьму. Там он содержится, ведет себя прилично, хитро и льстиво, копит с пенсии деньги, затем рано или поздно выходит. Накопленные сбережения он сразу же тратит на наркотики и веселье. Через несколько дней деньги кончаются, организм в синдроме отмены требует еще. Тут и начинается либо хулиганство, либо нападения, либо манипуляции. За хулиганство он попадает в полицейский участок, где начинает специально вести себя неадекватно, кричать, биться головой о решетку и угрожать самоубийством. Вызывается скорая и вывозит его по статье об опасности для самого себя в родную психиатрическую больницу. Так было множество раз, мужчина понял концепцию и решил укоротить процесс. Когда у него кончаются деньги, он просто вызывает скорую помощь и говорит, что если машина через полчаса не приедет, он вскроет себе вены. Манипуляции не ограничивались одной демонстративностью, потому что за 10 лет существования на теле мужчины не осталось здоровой кожи. Все руки, шея - покрыты многослойными шрамами и бороздами. Он бесстрашно держит свое слово и добивается своего. Медикам остается на выбор либо возиться в зараженной крови, зашивать раны и везти его все равно в психиатрическую больницу, либо играть по его правилам, не позволять себя резать и смиренно и гуманно продолжать этот замкнутый круг.
2 место.
У мужчина 48-ми лет диагностировали рак почки. За пару лет метастазы перешли в легкие, а неэффективность химиотерапии усугубило состояние больного. Когда почечная недостаточность достигла 5 стадии и организму требовался каждые 3 дня диализ(искусственное фильтрование крови), перестали действовать обезболивающие, появилась одышка и осознание обреченности. Вскоре мужчине определили паллиативное лечение, поддержание терминального состояния наркотическими препаратами и систематическими лабораторными процедурами и направление в хоспис. Пациент отказался от хосписа и остался жить с женой в однокомнатной квартире. Тогда и начались ночные вызовы скорой помощи. Мужчина умолял жену вызвать ему бригаду. Картина всегда была одинаковой: тучный бледный пациент сидел на краю дивана, обливался потом, тяжело дышал и стонал от боли. Параметрические показатели оставались в норме, несмотря на невыносимое страдание. Поначалу мужчину пытались госпитализировать, но его отправляли домой до следующего диализа. Злокачественный рак не оказалось возможным победить, мужчина мучился по ночам и просил безостановочно помощи. Скорая приезжала, давала кислород, добавляла обезболивающих и гормоны, пыталась словами поддержки облегчить понимание и смирение, но вызова продолжались один за другим. Жена перестала оправдываться, возмущаться и чего-то добиваться, а просто в отчаянии и бессонной усталости делала то, что просит муж. Пациент просто пыхтел, стонал и дрожал в одном положении. Через 2 месяца я узнал, что он скончался в присутствии бригады. Безысходность и ужас одной трагической ситуации повторялся в других судьбах и на других вызовах.
1 место.
Степень психологического испытания не всегда определяется тяжестью заболевания, экстренностью несчастного случая или смертельной опасностью, куда хуже оказаться в тупике на неизвестно долгий срок в постоянной борьбе морали и совести против несправедливости и гнева. Пациентка 30-ти лет с диагнозом ДЦП с раннего детства прикована к инвалидной коляске. Она не может самостоятельно поддерживать функции жизнедеятельности, поэтому за ней ухаживает мама. Девушка является единственной дочерью в состоятельной семье, поэтому в связи с сохраненными умственными способностями получила домашнее образование, светские манеры, юридическую осведомленность и вместе с избалованным характером жесткие принципы и воинственную волю. Корни истории берут начало еще с ее пубертатного периода, когда девушка при каждой ссоре с родителями требовала отвезти ее в больницу. Родители чувствовали хроническую вину перед ней, шли на поводу у любых ее желаний, ни в чем не могли отказать и тем более допустить, чтобы с ней что-то случилось. Они ездили в больницу и затем выполняли то, что она хочет. Вскоре ее притязания росли, так же как и осознание своего вседозволенного положения. На запреты, чужое мнение, семейные правила она начала реагировать ухудшением соматического состояния и вызовом скорой помощи. Поводы были самые разные: головокружение, боль в груди, стоматит, вросшийся ноготь, снижение зрения, паралич ног. Она вызывала на любой неприятный фактор реальности скорую, на вызове медработники лишь фиксировали стабильное состояние без какой-либо патологии, и жалобы на социально-бытовые или семейные проблемы. Но ее уязвимость, ранимость и зацикленность на своем здоровье росли. Она перестала уважать мать, начала называть ее по имени отчеству или «прислугой», категорически запрещала медработникам с ней общаться, а если до того доходило, то истерический приступ и соотвественно вызов повторялся. На отца она начала подавать заявления в полицию по поводу кражи ее денежных пособий. Помимо скорой помощи начали наведываться к ним в дом сотрудники МВД. Девушка требовала ежемесячно обновления кровати и инвалидной коляски, ни на какие компромиссы не желала идти и при отказе или возникновении конфликта вызывала скорую помощь. С чужими людьми девушка себя вела вежливо, сдержанно и официально. Она понимала эмоциональную причину и обвиняла родителей, требуя ответственного оказания помощи инвалиду. Если работа медиков не соответствовала ее нормам, она писала жалобу в министерство здравоохранения и вызывала по новой. Жалобы и отзывы о бесчувственных и халатных работниках по отношению к инвалидам распространялись благодаря нее по интернету. Лекарственные назначения, направления в больницу и диспансер, клинические рекомендации она игнорировала и не выполняла, но каждый раз настаивала на дублировании. Вызова стали ежедневными, от 3 до 10 в день. Родители боялись девушки, а госслужащие не могли принять никакие ограничительные меры. За год издевательства и манипуляций ее начали в открытую ненавидеть и проклинать. Перед глазами была уже не худая, немощная девушка в инвалидной коляске, а хитрый, беспощадный, мстительный монстр. Ее сильная воля не желала мириться с действительностью и вскоре она начала в открытую хвастаться о переписках с мужчинами и мечтать, как она к ним уедет от родителей. После провалов и исчезновении поклонников девушка начинала еще больше скандалить с родителями. Дело доходило до истерических судорог, целенаправленных падений с коляски и нанесения вреда родственникам в момент оказания помощи. Она кусала и царапала мать, которая пыталась остановить ее удары головой об стену. Возник основательный повод для ее недобровольной госпитализации в психиатрическую больницу. Но там девушка вела себя адекватно и спокойно, играя роль жертвы. Несмотря ни на какие доказательства, с ее основным диагнозом ДЦП в психиатрическую больницу определить было рискованно. Принудительное оформление инвалидности и дальнейшее отправление в интернат так же было невозможным из-за вменяемого рассудка пациентки и моральных устоев родителей. Пациентка продолжала отказываться от лекарств, эскплотирлвать и унижать родителей, развивать свою ипохондрию и мнительность, еще чаще вызывать скорую помощь и полицию, и, конечно же, всеми силами цепляться за жизнь и бороться с несправедливой и враждебной реальностью.