Дело о пропавшем профессоре, или...

Дело о пропавшем профессоре, или Тайна кислотных контейнеров

Туман стелился над Воронежем, словно саван, укрывая город в сером полумраке. В кабинете следователя Алексея Пыляева, где пахло старой бумагой и крепким чаем, царила напряжённая тишина. На столе лежали папки с делом, фотографии места происшествия, выписки из банковских счетов — и среди всего этого хаоса Пыляев искал ту самую ниточку, что приведёт его к истине.
— Алексей Михайлович, — произнёс молодой помощник, едва переступив порог, — сестра профессора Рузнецова снова звонила. Она говорит, что не может спать, пока не узнает, что случилось с братом.
Пыляев поднял глаза. В них читалась усталость, но и стальной блеск, который появлялся всякий раз, когда дело становилось по-настоящему сложным.
— Мы узнаем, — тихо, но твёрдо сказал он. — Обязательно узнаем.


Первые дни расследования напоминали блуждание в лабиринте. Профессор Вячеслав Рузнецов, уважаемый учёный, пропал без следа. Никаких признаков борьбы в квартире, никаких свидетелей, видевших его в тот вечер. Только странный беспорядок на рабочем столе — будто кто-то искал что-то важное.
Пыляев сидел в кабинете Рузнецова, вдыхая запах химии и старых книг. На полке стояли учебники, на столе — стопка статей, а рядом — фотография: профессор с группой студентов. Взгляд следователя задержался на одном лице — молодом человеке с дерзким взглядом. Дмитрий Бурчинский, бывший аспирант.
— Он был любимчиком профессора, — пояснил декан факультета, нервно теребя пуговицу пиджака. — Но в последнее время между ними пробежала чёрная кошка. Кузнецов не хотел подписывать диссертацию Бурчинского. Говорил, что работа сырая, а парень настаивал.
— А этот? — Пыляев указал на другого молодого человека на фото, стоявшего чуть поодаль. — Александр Варламов?
Декан пожал плечами:
— Приятель Бурчинского. Вроде бы помогал ему с экспериментами. Но в университете почти не появлялся. Странная парочка.
Пыляев кивнул, делая пометки в блокноте. Интуиция подсказывала ему, что эти двое — ключ к разгадке.


Прошло несколько недель. Следы вели в тупик, пока однажды утром не раздался звонок.
— Товарищ следователь, — голос оперативника звучал взволнованно, — мы проверили съёмную квартиру Варламова. На балконе… там стоят контейнеры. И запах… такой, будто там кислота.
Пыляев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что сейчас увидит нечто ужасное.
Когда он вошёл в квартиру, воздух был тяжёлым, пропитанным едким запахом. Контейнеры на балконе были плотно закрыты, но даже сквозь пластик пробивался запах разложения. Пыляев осторожно открыл один из них. Внутри была мутная жидкость, а в ней — фрагменты, которые когда-то были человеком.
Он закрыл крышку, стараясь не выдать эмоций, хотя внутри всё сжималось от ужаса.
— Вызовите криминалистов, — приказал он, голос звучал ровно, будто ничего не произошло. — И найдите Бурчинского и Варламова. Немедленно.


Допрос проходил в тесном кабинете, где стены будто давили на подозреваемых. Дмитрий Бурчинский сидел прямо, с вызовом глядя на Пыляева. Александр Варламов, напротив, ёрзал на стуле, избегая взгляда следователя.
— Итак, — начал Пыляев, спокойно раскладывая перед ними фотографии с места преступления, — расскажите мне, что произошло в тот вечер.
Бурчинский усмехнулся:
— Да что тут рассказывать? Мы пришли к профессору, хотели поговорить. А он… сам упал. Сердце, наверное.
Пыляев наклонился вперёд, его голос стал тише, но от этого звучал ещё страшнее:
— Не надо лгать, Дмитрий. Мы знаем, что вы заранее проникли в его квартиру, чтобы узнать данные о счетах. Знаем, что использовали хлороформ. И знаем, что после смерти профессора вы расчленили тело и попытались растворить его в кислоте. Зачем? Чтобы скрыть следы? Или чтобы никто не догадался, что всё это было ради денег?
Варламов не выдержал. Он закрыл лицо руками и прошептал:
— Это он всё придумал! Бурчинский! Он сказал, что профессор должен ему деньги за исследования, что тот обманул его. Я просто помогал… Я не хотел никого убивать!
Бурчинский резко повернулся к нему:
— Заткнись! Ты сам всё это делал! Ты держал его, пока я прикладывал платок!
Пыляев наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь. Пусть сами себя разоблачат.


Позже, когда подозреваемых увели, помощник подошёл к Пыляеву.
— Ну что, Алексей Михайлович, дело закрыто?
Пыляев покачал головой:
— Дело закрыто, когда суд вынесет приговор. А пока… пока я думаю о сестре профессора. О том, как она будет жить с этой правдой.
Он посмотрел в окно, где рассвет наконец разгонял ночной туман. Город просыпался, не зная, сколько тьмы скрывается за обычными фасадами домов.
— Но одно я знаю точно, — добавил он тихо. — Зло не остаётся безнаказанным. Рано или поздно правда выходит наружу. Как кислота разъедает металл, так и ложь разъедает душу. И в конце концов всё становится явным.
И с этими словами он закрыл папку с делом профессора Кузнецова, зная, что впереди ещё много работы — но этот случай он не забудет никогда.