Крючок

Били его недолго, но с той отчаянной злостью, с которой вымещают на незнакомцах досаду на собственные промахи, горечь во рту от бессилия из-за чужих, не зависящих напрямую от тебя самого проступков, обиду на родных, которым не смели перечить, и близких, что, в свой черёд, без ропота терпели беспричинное поношение и придирки с жалобным, молящим подчас взглядом.

Били его недолго, вкладываясь на выдохе в каждый удар, позабыв о причине и времени, не думая о том, что случится, если... Ну и случилось, само собой. Много ли надо немолодому уже, в годах человеку. Обмякшее тело вынесли, как мешок с мусором, бросили не глядя на помойку вблизи дороги, дабы списать после на несчастный случай, и дождавшись пересменки, сдали оружие и разошлись по домам отсыпаться.
Спалось ли им, думалось ли? Судя по тому, как после - спалось... Не дрогнула душа, коли и была когда. Вышла, не простясь.

Соблюдая приличия, на похоронах силились вспомнить и сказать о покойном что-то хорошее, но всё больше молчали. Шёпотом поговаривали об оставленных им некогда в другом городе детях, сбежавшей из-за ежедневных побоев жене, об истлевших в чемоданах миллионах советских рублей и убогой обстановке квартиры. Соседи на поминках с удивлением замечали потасканную, вынесенную за ненадобностью собственную мебель в стенах нежилой квартиры.
Единственное, в чём оказались единодушны собравшиеся выпить по случаю траура, была феноменальная память почившего. Не на числа или даты, но на нравоучительные басни Крылова, которые он знал все до единой и декламировал язвительным, злорадным голосом. Таким же, лишённым бесстрастия манером, судии читают приговор своим школьным недругам, причинившим им немало слёз в детстве.

Людей раздражают всякие поучения, кроме исходящих от них. Теми гордятся, бравируют, пестуют собственное умение вставить словцо в неподходящий момент.
А покойный был тот ещё педант и пожалуй что хвастал своим прозвищем, - Крючком звался он и за глаза и так. Будто то, сниспосланное ему менторство, возносило его над прочими, ибо почитал за долг указать на неправильное, где бы не повстречал. Цепляясь ко всему и всем, словно крючок, он  читал длинные нотации, потрясая перед носом провинившегося крюком загнутого артритом указательного пальца.

Били его недолго. Выбили всю дурь, вместе с дыханием, хотя ни у кого нет такого права - отнимать чужую жизнь прежде своей.