Шикана

               




И небо,
в дымах забывшее, что голубо,
и тучи, ободранные беженцы точно,
вызарю в мою последнюю любовь,
яркую, как румянец у чахоточного…
(Дарья Полякова)


                ШИКАНА

 
                ПРОЛОГ


Дождь моросил и моросил…Размокшая,  ископанная земля , комочками глины осыпалась в свежевырытую могилу. На тележке,  неприятно ярким пятном, розовел гроб (это был любимый цвет покойной), и контрастно чернели строгие одежды пришедших сказать «последнее  прости».
Их было немного.
В основном женщины.
Мужчин (не считая раввина) было трое и всего один ребёнок. Девочка лет десяти. Она стояла,  тесно прижавшись к боку отца, и не отрывала глаз от церемонии. Молодой, но серьёзный раввин читал поминальную молитву.
Иногда, украдкой, девочка  бросала взгляд на лицо матери, и ей казалось, что это какой-то дурной сон, который почему-то завис, как поражённая вирусом «операционка»  компьютера. Лицо в гробу  было бледным, но совершенно живым, а на губах угадывалась чуть заметная, знакомая улыбка.
«Она же просто спит!-хотелось закричать во весь голос- Она не умерла! Вы что, не видите?»   
- Эль маре рахим…
 Начиналось  прощание.
Папа подошёл первым. Наклонился, поцеловал в лоб и заплакал. Молча заплакал, как обычно плачут мужчины. И страшно.
- Подойди , Меира. Попрощайся с мамой…
«Это ей? Зачем это? И почему Меира? Она же Мария, Маша!»
Ноги сами двинулись к страшному гробу.
«Это не мама! Это какая-то  другая женщина! Она только похожа на маму!»
Лоб был ужасно холодным. Ледяным. Живыми были только маленькие дождевые капельки. Почему-то солёные на вкус…
-Пора!
Крышку медленно опустили на место и два служащих пражского «Хевра кадиш» установили гроб на подъёмник. Стоящие вокруг женщины завсхлипывали, очень смешно, как всхлипывают испуганные кролики.
«Зачем они? Это же не мама!».
Отец крепко стиснул Машину  руку и подошёл к самому краю. Взял мокрую горсть, почти грязь, половину сунул ей в ладошку.
-Бросай…
И первым высыпал слипшийся комочек в могилу. Прямо на розовое…


Вещи , вырванные из своих привычных мест, создавали неуютный хаос. Два тяжёлых, закрытых и готовых к дальней дороге чемодана, сумрачными надгробиями высились в конце гостиной.
Марии вдруг почудилось, что сейчас всё закончится. Надо просто зажмурится покрепче, досчитать до ста и этот кошмар исчезнет.
Она так и сделала.
Ничего не случилось: папа утрамбовывал последние нужные с его точки зрения мелочи в ручную кладь, а тётя Рива, жалостно подперев голову рукой, периодически вздыхала  и морщилась.
- Может, передумаешь, Иван? – не выдержала тётка. - Закрываешь фирму, бросаешь налаженное дело, отрываешь от привычной среды дочь…- Она быстро промокнула платочком  ставшие влажными глаза. -  Оставляешь здесь совсем одну Мириам…
-  Рива, не надо, пожалуйста! Мы же всё обговорили…  –  знакомый нам по сцене прощания на кладбище, мужчина, отец Маши, страдальчески поднял брови домиком. - А Мириам не будет одна. С ней остаётесь вы, с Соломоном и Юзеком…
Он ожесточённо запихнул в сумку что-то квадратное и щёлкнул «зипом». 
- Поймите! Я должен уехать! Если нет, -он понизил голос,  -  то я  просто сдохну здесь от тоски по ней…не по-мужски, да?
- Почему же не по-мужски?  -хозяйка погладила ладонью подлокотник. -  Именно по-мужски! Настоящий мужчина не стыдится показать боль, когда теряет любимую. Знаешь, когда вы хотели пожениться,  меня все отговаривали отдать тебе мою звёздочку. Русский, мол, обычаи наши ему чужды, не примет он иудейской веры…а некоторые, даже бросались такими непотребными словами, как «гой»….
Она умолкла. Испугалась,  что сказала лишнего. Но он не обиделся. Наоборот. Даже улыбнулся. 
- А вы?
- А я? А я видела вашу любовь, твою любовь, и сказала, себе самой - « Не делай зла, Рива, не разрушай созданный Богом союз из-за глупых суеверий, дай сироте счастья, которое она заслужила страданиями лет, прожитых без родителей….»
- Вы несправедливы к себе! Вы заменили Мириам и мать и отца настолько, насколько это вообще возможно!
Иван ласково дотронулся до лежащей на подлокотнике руки.
- Заменила…- горько выдохнула Рива. - Родителей никто не заменит! Но, как старшая сестра  Миры, я постаралась, хоть немного, компенсировать ей родительскую  любовь. Тем более, моя собственная жизнь не сложилась…прости,  что о себе. Никому, оказалась, не нужна старая, толстая, глупая Рива… 
Печаль не удалось спрятать за иронию.
-  Во сколько завтра ваш рейс?
- В 10.15-ть по местному.
- Понятно.
Почти наклонившись к лицу зятя, и чуть скосив глаза в сторону девочки, она тихо произнесла:
- Береги её, Иван. И знаешь что, - чуть помялась тётка, - не зови её там, в России, Меира. Пусть будет – Маша. Чем плохое имя? И раздражать будет меньше…
- Думаю, это излишне. Времена антисемитизма, слава Богу, прошли.
- Возможно,  –неуступчиво подняла подбородок Рива, -  и  всё же, зови её Маша…

Взлетающий самолёт, один из многих тысяч,  красиво выруливал в свой коридор. Прага уменьшалась и уменьшалась , дома были сначала со спичечный коробок, потом с почтовую марку, а потом и вовсе пропали из виду. Мягкие облака выстилали пушистый ковёр, и верилось, что всё самое плохое –кончилось. Впереди была новая жизнь.

1.
Удивительно, но Энск почти не изменился.
Пятнадцать лет назад, в конце девяностых, уезжая с молодой женой «за бугор», Иван совсем не осознавал как неподвижно время.
Тогда думалось что счастье ещё там, идёт навстречу, улыбаясь переполненными витринами магазинов и обложками модных журналов. А здесь, здесь оставалась ободранная земля, «братковский» беспредел и постоянное выживание.
Время, конечно,  только притворялось. Никакого, ( во всяком случае видимого), бандитского засилья, на улицах , особенно в центре, было чисто и даже уютно, а разбитые «Лады» и «Москвичи» заменили дорогие иномарки. И только дома оставались прежними.
И Миша. Миша Сулимов.
Лучший, возможно самый лучший друг, которого только можно пожелать. Ещё со школьных золотых времён. Сейчас он был суетлив, как, бывает,  суетлив гостеприимный хозяин, принимающий дорогих гостей.
Ивану было хорошо. Впервые за эту страшную неделю. Напряжение немного отпустило, дав передышку воспаленному мозгу.
«Правильно сделал, что уехал,- подумал Иван.- Правильно. И для дочурки –тоже правильно».
У них было очень много общего с Мишей. Общее детство, общие увлечения, и до странности похожая взрослая жизнь. Как и у Ивана, у Михаила подрастала дочь, как и у Ивана теперь, у Миши не было жены (только она просто ушла, а не ушла навек), и профессии их тоже были сходными.
- Давай, Ванёк, - коньяк золотисто плеснул в рюмки - за твой приезд, за Родину, как говорится и за то, чтобы у тебя на Родине – всё получилось! Лимончик бери…
Они выпили и закусили лимоном.
- Чем заниматься здесь думаешь?
- Не решил пока. Осмотрюсь пару недель. А вообще, наверно тем же. Открою охранную фирму…
- Брось! – Михаил соорудил огромный бутерброд с колбасой и поморщился. - Может, к нам пойдёшь? В полицию? (перебивая пытающегося возразить Ивана) Ну да, ну да, образования специального не имеешь, но ты ж спецсназовец!
- Бывший.
- Спецсназовцы  - бывшими не бывают. – шутливо погрозил пальцем хозяин. - Или это не спецназовцы. Ты подумай.  Пока в патрульные, потом на заочное поступишь…а? Перспектива!
- Староват я для такой перспективы, Миша…да и сам с усами .
Иван встряхнул головой и улыбнулся:
- К тому же, и дочери больше времени посвятить хочется…
Он закурил, и искоса глянув на друга, осторожно произнёс:
-  Да. Неожиданно про Лёлю…не знал.
- А чего неожиданного? – зло сказал Михаил, разлив остатки коньяка. - Она всегда такая была. Где праздник – там и Лёля. А тут серятина сплошная,  муж - капитанишка задрипаный, дочь - инвалид, что впереди ? Ничего! И вдруг, нате! - жених заграничный, богатый, ах-трах- Гавайи, Майями!Такие дела, брат. – он выплеснул коньяк в глотку. -  Да мне-то плюнуть и растереть, а Светка? Спрашивает, где мама, вру. Говорю, по работе мама уехала, не волнуйся, скоро вернётся, всяких подарков навезёт…
Он неожиданно сильно ударил  кулаком по столу:
- Сука!
- Что врачи говорят?
- А? Врачи? – догорая, пожал плечами однокашник. -  А что врачи…говорят у девочки расстройство аутистического спектра. В лёгкой форме. Корректировать можно, вылечить нельзя. Нет, говорят, практики лечения таких заболеваний…
- Ясно. А что насчёт специализированных школ?
-Школы специализированные? А-а …есть у нас. Целых три. Но  Светка решила в обычную школу. Классная у неё там хорошая. По своей программе с ней занимается. С уклоном на информатику. Говорит Светуля – компьютерный гений…
Он улыбнулся. На этот раз по-доброму.
 - Давай ещё по одной?
- Давай.
Мужчины  выпили.
- А я всегда знал, что мы увидимся, - обнял гостя рукой за плечо хозяин, - даже когда ты женился там, в Праге. Извини, что по больному, какая она была, твоя Мириам?
Он уже пожалел, что задал этот вопрос, увидев,  как потемнело лицо Ивана. Придумывая, как бы смягчить невольную оплошность, Михаил взглянул в сторону бара,  где заманчиво поблёскивала гранями бутылка «Финской»,  когда тихо прозвучал ответ:
- Таких нет Миша. Не существует.  Я ради неё готов был на всё. Даже иудаизм принять. Но она сама не захотела. Видела, что мне тяжело это и против своих пошла. Наседать стали. Сказала - или вы соглашаетесь с тем как есть, или я сама стану православной христианкой! Так вот…не возражаешь, если эту тему закрою?
- Конечно.– торопливо закивал головой хозяин. –Конечно!

На мерцающем экране «Тошибы»  мультяшные гномики  старались набрать побольше грибов. Справа, в самом углу , цифры отсчитывали количество собранного  в очки. Разнообразные зверюшки, ежи или белки , иногда выхватывали лакомую добычу прямо из под носа зазевавшегося  грибника и тогда очки уменьшались.
- Это я сама придумала! – не удержавшись, похвастала дочка Михаила, Света. – Называется «Двенадцать гномов».  Правда только два уровня всего, третий ещё думаю…- Сморгнув , она почесала нос и уже почти совсем честно призналась. - Ну, не  сама, конечно, Галина Евгеньевна, наша классная , помогала. Она у нас по информатике. С этого года ввели.
- Здорово! – Маша с уважением глянула на толстое , с припухлыми мочками ушей лицо. Света была жутко некрасива, но в её зеленоватых глазах было что-то такое…такое инопланетное! Присущее или гениям или безумцам. Как лучик света, преломлённый в изумруде. -  Но откуда ты столько знаешь?
- В сетях копаюсь. Интересно же. Само запоминается. Смотри…
Она щёлкнула «мышью» и вылетело несколько колонок цифр.
- Видишь? Здесь совсем простые команды…
- У тебя подруг много наверное? –прискучив программированием  сменила тему Маша.
Клик! Экран компьютера погас.
- Нет у меня никаких подруг. У нас все гады. В нашем классе…
- Как это  все?
- Так. Сама увидишь. –толстые губы презрительно скривились. - Особенно Радынина и Золотова. А из мальчишек - Пиунов и Ковальский.
- А может, ты преувеличиваешь? –осторожно спросила гостья.
- Нет. Преуменьшаю…
Неизвестно,  что ещё хотела добавить Светлана, как в комнату заглянул Иван.
- Машуня! Меира! Пора! Собирайся.
Прощались долго. Уходить, если честно, не хотелось. Ни отцу, ни дочери. Но…надо и честь знать!
- Давай, надумаешь в наше ведомство - замолвлю словечко… -Крепко пожал ему руку Михаил. И уже у самого выхода, сам не зная об этом, почти дословно повторил фразу тёти Ривы:
- А знаешь, твоей девочке, Маша больше подходит, чем Меира…
Иван вздрогнул:
- А это ты к чему?
- Да ляпнул просто. – широко улыбнулся хозяин. - Не бери в голову. Смотри, не теряйся!
- Постараюсь. А если что, ты ж найдёшь? А то какая ты полиция?
Они рассмеялись.

2.
Школа  №8  считалась лучшей.
Сюда ходили не только дети представителей городского бизнеса, но и представителей власти.
Впрочем, в современной реальности,  это обозначает и то и другое. Но чёткого  разделения не было. В одном классе свободно могли учиться дети, так называемой местной элиты и дети обычных работяг, показавшие хорошие вступительные результаты.
Часто, это создавало так называемые мини кланы. В каждом классе шло негласное деление на «чистых» и «нечистых» или на «белую кость» и «плебеев». Обычно, это проявлялось внешне: дорогие шмотки, средства связи или ювелирка, и внутренне: высокомерное поведение, презрение к «лохам» и необычайное самомнение.
Упомянутые Светой Золотова и Радынина, были две некоронованные «королевы» 7-го «А» в который пришла Меира. Они сначала «в упор» не замечали новенькую, но по перешёптываниям и изучающим посматриваниям  украдкой, Маша поняла что этот «не интерес» наигранный. Что вскоре и подтвердилось.
В один, как принято говорить, «прекрасный тёплый день» , на большой перемене,  «королевы» ,   как бы случайно , столкнулись с новенькой и соизволили обратить на неё внимание.
- Так ты реально из Праги, да? – немного в нос протянула блондинистая Золотова. – А что к нам?  Европа не нравится?
- Нет. В Европе красиво, –вежливо ответила Маша, -  просто так получилось. Поэтому и уехали.
Вторая, потемнее, с коротким носиком и резко очерченными ноздрями -Радынина - презрительно фыркнула:
- Гонит она. Мне  мама говорила, что её отец здесь родился, а потом там  женился на еврейке…
-  Так ты, блин, жидовка  что ли?- захохотал подошедший высокий подросток с угреватым лбом и туповатым взглядом.
Собрав всю волю в кулак и не желая ссоры, Маша мысленно двинула его в дебильноватую рожу, но внешне очень спокойно произнесла:
- Я - русская. И наполовину еврейка.
- А тебе Ковальский  не фиолетово? Или ты фашист? - хмуро осадила угреватого Света.
- Не, вы слышали, что этот бегемот  ляпнул? Совсем  оборзела   дефективная. - Тягуче протянула Золотова,  обращаясь к Радыниной и Ковальскому.
- А что, правда глаза колет?
- А если я тебе хрящики сломаю?
Подбадриваемый одобрительными кивками «королев» , прыщавый недоумок крепко ухватил  Светлану за руку и  загнул её  за спину. 
Мягкий шлепок, пронзительный крик (скорее даже визг) и обалдевший от неожиданности Ковальский , по щенячьи завывая, завертелся попой на кучке подметённых школьным дворником листьев, обеими клешнями держась за колено.
Мария вышла из стойки и сделала шаг в сторону побледневших Золотовой и Радыниной:
- Я  терпеливая и первая не начинала. И драться совсем не люблю. А ещё не люблю когда меня называют жидовкой и трогают моих подруг. Ясно?
Она кивнула Сулимовой и повернулась к «элите» спиной.
-  Идём!
- Ты что,  каратистка?-  Поморщила нос «компьютерный гений» когда они отошли на приличное расстояние от места стычки.
- А что, не похожа? - Маша улыбалась своей лучшей улыбкой.
- Вообще-то нет…
- Это папа. Показал пару приёмов. Против хулиганов.
- Зря ты так с ними, -вздохнула Светлана, -  теперь не отвяжутся.
- Поживём – увидим. Я не боюсь…
 Звонок на урок прозвенел финальным гонгом . Перемена закончилась.

Он  давно  был  готов к этому разговору. Очень  хотелось, чтобы именно она проявила инициативу, но…дочь молчала о чём-то серьёзно, по-взрослому размышляя, и Иван не выдержал:
- Ты чего загрустила, Меира? Школа не понравилась?
- Пап,  - её голос звучал отстранённо и неуверенно. -  скажи, мама ведь хорошая была, да? И тётя Рива. И дядя Соломон с Юзеком…они разве плохие?
- Кто сказал, что плохие? – изумился Иван. - А мама наша, вообще была ангелом!  Постой-постой…-начал догадываться он - Всё-таки школа, да? Тебя кто-то обидел?
- Да нет, ничего. Ты не волнуйся! Просто, почему везде не любят евреев? А, папа?
- Не ответишь на это так сразу, милая. – отец тщательно подбирал правильные слова. -  Одно скажу, самые большие сволочи и подлецы - это те, кто делит людей по национальности.  Но ты явно что-то скрываешь, я чувствую. Может, поделишься?
Избегая его испытывающего взгляда Мария фальшиво весело отмахнулась:
- Ничего не скрываю. Я так просто. Передачу одну видела. По телеку. О евреях.
- Понятно. Но ты не верь всему, что показывают по телевизору. Всякие люди есть. И там дураков много. -  успокоился Иван. - А как тебе Света?
- Ой! Она такая суперская! – уже искренне заулыбалась дочь. -  Как будто давным-давно её знаю. А в компьютерах как понимает! Представляешь пап, мы только информатику стали изучать, а она уже программы свои пишет!
- Представляю. Я рад, что у тебя появилась подруга. Знаешь, мы с её отцом с детского сада дружили и дружим.
Он хитро посмотрел:
-  Ну а ты? Не похвастала своими рисунками?
- Да ну…Что там особенного… Просто для себя рисую.
- А, по-моему, очень здорово! – ласковая родная рука потрепала её по затылку. - Особенно, тот каштан,  со свечками.
Маша принесла альбом и открыла страницу с нарисованным каштаном.
- Вот этот?
- Да. Очень здорово получился! Как живой!
- Это возле Вышеграда…помнишь, с него в прошлом году, ты одну «свечку» оторвал для мамы?
У девочки на глазах показались слёзы. Да, она сильная! Да, не плакса и может за себя постоять! Но…не в этот раз.
- И мама ещё сказала -« Какая красивая! Теперь у меня есть своя собственная небесная свеча!». -  она позорно всхлипнула.
- Это всё тяжело малыш…- Иван , как маленькую посадил её себе на колени и укрыл руками от внешнего мира. - Но изменить мы с тобой, ничего не можем. А мама…Она всегда будет с нами, понимаешь?
 В дверь позвонили.
3.
На пороге, смущённо переминаясь, стояла Одри Хёпберн,  или, во всяком случае , её точная копия. Большие, выразительные глаза умоляюще глядели Ивану в лицо, а черные   загнутые вверх ресницы  слегка трепетали.
- Простите, пожалуйста! Я живу напротив. Ключ застрял в замке. Заклинило наверное… не поможете?
Иван молча шагнул за порог.

4.
Неважно сколько лет ты знаешь человека, если тебе неожиданно попадается «родная душа». Вы можете быть знакомы годы, десятилетия - и быть обманутыми, а можете встретиться утром, а вечером знать , что вам повезло и вы наконец-то не один.
Неизвестно, ощущала ли подобное Марина, новая знакомая, после первого обмена взглядами , но оно появилось,  это чувство «родства», во всяком случае у Ивана .
Её квартира была очень похожа на музыкальную шкатулку. Гладкие кукольные стены с розовыми обоями , очень много мелких чудных вещичек, дорожных сувениров и красивая, абстрактная картина над диваном, яркая и немного раздражающая.
Странным образом, вся обстановка была настолько инородна хозяйке, что поначалу Иван даже подумал,  а не съёмная ли это жилплощадь? Но спросить постеснялся.
Время остановилось, деликатно не мешая важному разговору.  А может и не важному, но такому, при котором наметившееся чувство начинает медленно выкристаллизовываться теряя аморфную размытость.
Маше тут явно нравилось. Она, краем уха, слушая взрослые разговоры, листала отлично иллюстрированный альбом Левитана и качала ногой.
Хозяйка ей тоже понравилась. Искренняя, она не сюсюкала, не говорила штампами и не пыталась угодить. И что ценно, воспринимала Машу как равную. Сто баллов!
Чай недовольно остывал в кружках, конфеты (кроме Маши) так никто и не попробовал -не до них.
Иван слушал.
Приятно, по-мужски, не перебивая.
- Вы уж простите, что так разоткровенничалась перед незнакомым человеком,  – попыталась независимо улыбнуться хозяйка,- сама не знаю, как вышло.
- А мы уже не незнакомы. И даже соседи…Я понимаю вас, Марина Владимировна. Спасибо вам за доверие. - Иван мягко посмотрел ей в глаза. – И по праву соседства , вы позволите называть вас просто по имени и на «ты»?
Она улыбнулась.
- А вы  хитрый!
-Почему?
- Потому что я первая хотела вам это предложить.
Да? –обрадовался Иван. – Тогда без проблем. Начнём сначала?
Он важно и комично протянул руку:
- Иван!
- Марина!
- Очень приятно.
- И мне.
Они помолчали.
- Хотите ещё чаю?
- Нет. Спасибо. Я вообще-то к кофе привык…там.
А кофе хорошего нет, –огорчилась Марина, – есть «растворяшка». Налить?
- Давайте.
-Давай! Мы же договорились!
Они так громко засмеялись, что даже увлечённая книгой Маша не удержавшись, прыснула.
- Марина, можно спрошу?
-Конечно.
- А как тебе удалось от него отвязаться? – Иван  неловко ёрзнул в кресле. – Извини, не из праздного любопытства интересуюсь…просто я уже говорил, там, в Праге, у меня была своя охранная фирма, может смогу что посоветовать?
Хозяйка усмехнулась и  пожала плечами:
- Ничего, нормально. Просто тема грустная…А в общем, всё  банально : сменила паспорт, фамилию, ликвидировала старые контакты и  уехала. В его родной город. Он всегда его терпеть не мог. Вот я и решила, это последнее место, где он будет меня искать.  Так вот…
Она резко тряхнула головой:
- А знаешь, я тебе  завидую!
- Мне??
- Да!
- И чему же?
- Хотя бы тому, что ты встретил  настоящую любовь и  прожил в таком счастье столько лет! Не всем так везёт.
- Тем тяжелее было её потерять…
Иван поднялся. 
- Машунь, нам пора!
Маша послушно встала и,  бросив последний взгляд на альбом,  положила его на место.
- Возьми с собой. – заметила её сожаление соседка. - Потом принесёшь. Хорошо?
- Хорошо. Спасибо!
В прихожей, у двери, Марина легко дотронулась до руки гостя.
- Надеюсь, я ничего лишнего не сказала? Если да, прошу простить.
- Всё хорошо. – нашёл в себе силы просветлеть лицом Иван. – Всё хорошо …

5.

Он терпеть не мог этот вычурный и громоздкий камин.
Каждый раз,  заходя в гостиную,  невольно делал шаг назад, чтобы не пройти близко от его разверстой, ненасытной пасти, с чёрными зубами угольков.
К несчастью, перепланировка была невозможна. Это был очень старый особняк, где каминная стена являлась  одной из несущих - дешевле было купить новый дом. А ещё он ненавидел зеркала. Отражение словно издевалось над ним: крючковатый нос, слишком длинный для лица подбородок, немного выпученные , почти без ресниц, глаза, а ещё этот ужасный шрам , делящий правую щеку ровно напополам - от мочки уха до нижней губы. 
Зато огонь ему нравился: дарил тепло и свет, которого было вполне достаточно, чтобы дотянуться до графина с «шотландским».
За спиной  раздался шорох, и горбоносый  невольно сунул руку в потайной карман во внутренней спинке кресла, однако,  увидев причину шума расслабился.
Толстый, страшно потеющий мужчина, на «полусогнутых», протиснулся к камину и  встал так, чтобы он его видел. 
- Привет, Зураб!  - заискивающе произнёс гость. – Я приехал сразу, как освободился…
-Привет , Пончик. – шрам на щеке побагровел до синевы. – Знаешь, ты,   по-моему, перестал различать разницу между своими удовольствиями и делом! Надеюсь, понимаешь, что это не есть здорово?
Толстяк суетливо промокнул лоб платком и угодливо зачастил слегка дрожащим голосом:
- Это не так,  у меня  на примете уже припасён один экземплярчик, из свеженьких…но надо время! Время! Даже в цирке, на дрессировку, отводится определённое время! А здесь человек! А ты хочешь…
- Это ты хочешь! –горбоносый Зураб угрожающе сузил глаза и хищно ощерился.-  Хочешь сделать всё быстро и качественно! А?
- Конечно, конечно. –быстро быстро закивал головой толстяк. - Всё будет, как договорились!
- Договорились …а куда бы ты делся, Пончик? Тебе неделя, максимум - две. А потом…или твой экземплярчик, или …но не будем о грустном. Свободен!
- Я не подведу. Ты же знаешь меня, Зураб! Всё будет, как надо. Я позвоню…
Пятясь спиной вперёд и немного приседая от ужаса, гость вывалился из комнаты. Человек со шрамом  презрительно скривил губы. Помешав кочергой прогорающие брикеты, он с явной неохотой  вытащил из кармана сотовый и набрал номер.
- Жук, она здесь. – теперь манера его общения разительно изменилась: стала мягкой, и даже немного угодливой - Точно. Срисовали  возле подъезда. Ага. Пришлю. Там ещё и две свежие, глянь. Правда, в фас некачественно, но узнать можно.
 Далёкий, глуховатый голос предупредил:
- Пока просто приглядывайте. Ребятишек своих держи на дистанции. Приеду и разберусь сам. Ясно?
- Да. Без проблем. Когда будешь?
- После дождичка в четверг. –хмыкнул тот, кого назвали Жуком и отключился.
«Мудак!» - скрежетнул зубами горбоносый и бросил телефон на стоящий возле софы столик.
Огонь потухал…но ненависть только разгоралась.

6.
Осень не всем подходит.
Но Мария относилась к её абсолютным обожателям. Она привыкла возвращаться  домой пешком, через парк, до поворота, а потом радостно сбежать с невысокого холмика вниз - до самого подъезда.
Сегодня парк был особенно красив: разноцветный перелив листьев, мягко гармонировал с местами ещё зелёной травой и бусинками дождевых капель,  отражающих  уступчивое солнце.
Школа "выравнивалась".
Не то, чтобы стало хорошо, но уж точно терпимо. Золотова и её группка с того дня во дворе, обходили новенькую стороной, лишь иногда пошипливая в спину гусынями, а остальным одноклассникам, она скорее нравилась, хотя лучшей подругой, оставалась только Света.
А ещё повезло с учительницей по любимому предмету - «Изобразительное искусство». Ксения Павловна, была черноглазой, хрупкой, похожей на встрёпанную галку и удивительно доброй.
Маша вспомнила свой первый урок и задание: рисунок на вольную тему. Бревновский клаштер (замок в окрестностях Праги), её любимое с мамой место, особенно весной, когда вокруг старинной стены начинали расцветать могучие каштаны, получился совсем неплохо.  Замечтавшись, она даже не услышала  команду сдавать работы.
- Семёнова, ты  уже где-то училась рисованию? –с искренним изумлением спросила тогда учительница.
- Нет.
- А с частным педагогом?
- Только  с мамой.
- А мама? –продолжала допытываться Ксения Павловна - Мама училась где-то?
- Да. В высшей школе прикладного искусства в Праге…
- Ясно. – «галка», смешно, по-птичьи ,  кивнула. - У тебя талант, Мария! А талант, помноженный на хорошего педагога…
- Мама умерла…
Зачем Маша это сказала, она и сама не знала. Так  вышло. Да ещё и слёзы  эти проклятые…чуть не брызнули.
- Извини. -  сухая ладошка легко коснулась её затылка. Девочка подняла голову и увидела искреннее сочувствие в тёмных, как вишенки,  глазах. - Я не знала…  а хочешь, я буду заниматься с тобой дополнительно?
- Да, хочу! Очень!
- Тогда решено! С той недели и начнём!
 С этого момента они раз и навсегда поняли друг друга.

… Скрип тормозных колодок больно резанул уши.
Что-то мягкое сильно прижали к лицу и голова поплыла. Мысли смешались и запутались как ниточки тёти Ривиного клубка. Земля вылетела из под ног , а деревья почернели и съёжились.
«Это землетрясение?» успела подумать Маша и отключилась. Темно-синий  джип-внедорожник резко взял с места, а на земле остался единственным свидетелем,  заграничный  карандаш с надписью «Кохинур»…

Зубы неприятно постукивали о стакан, выплёскивая воду на рубашку. Первый раз у Ивана так  тряслись  руки.
Вот уже несколько часов, как Маша исчезла.
Ничего. Никто не видел, никто не слышал, никто не знает. Как три известные статуэтки обезьянок.
- Не волнуйся ты так! –Михаил осторожно вытащил из  его судорожно сжатых пальцев несчастный стакан. - Может, к какой подруге новой забежала, а позвонить забыла. Время то прошло всего ничего…
В кабинете капитана Сулимова воздух безнадёжно сражался с табачным дымом.
- У неё кроме твоей Светы, подруг нет.  Это раз. А во-вторых, она бы обязательно предупредила, если бы собиралась уходить так надолго…
Звонок служебного телефона на столе Михаила заставил их вздрогнуть.
- Ага.  – Сулимов озабоченно потёр переносицу. - Говорите сразу домой пошла? Ясно…нет, нет ничего не случилось. Извините.
Капитан побарабанил пальцами по столу и хмуро признался :
- Сейчас в школе аккуратно учителей расспросили. Результатов -ноль.
- А  кто  звонил?
- Пиунов. Директор. Интересовался целью визита нашего сотрудника и спрашивал, почему его не уведомили.
- Что  будем делать?
Михаил откинулся на спинку стула и участливо бросил взгляд на побледневшее от ожидания лицо друга:
- Что делать? Пойдём по следу.
- Не понял.
- Там где человеческая логика пасует, - улыбнулся сыскарь, - вступает в игру собачье чутьё!  Я вызвал кинолога.  – пояснил Сулимов. - С лучшей у нас в отделении ищейкой. Акбаром. Девочка твоя ведь пешком  домой шлёпает?
- Да. От нашего дома до школы пять минут ходьбы.
- Значит, след для Акбара есть. И мы проверим, где он обрывается. Теперь ясно?
- Ты думаешь, это поможет? – с надеждой спросил Иван. - Ведь столько других запахов перекрывает…
- Перекрывает. – поднялся со стула Михаил. - Но я не зря сказал, что Акбар – лучшая ищейка в городе. Он и не такую работу выполнял. Возьми какую-нибудь Машину личную вещь. Ты  с нами?
- Да, если это возможно.
- Возможно. Только прошу пока ни во что не вмешиваться. Хорошо?
- Хорошо.  - Иван крепко пожал руку однокашника. – И спасибо тебе, Миша!
7.
Свет появился неожиданно.  Тёмная дымка рассеивалась, медленно и тягуче  вычерчивая контуры предметов превращая их в продолжении сна.  Или бреда. Или арабской сказки о Синдбаде, рассказанной ей мамой, два года назад, когда привязалась простуда  и так скучно было лежать целыми днями в постели с температурой.
Маша  помнила пылающие от жара щёки, едучие капельки пота на висках и желание отбросив одеяло  кинуться под холодный душ: нагой и счастливой.
Голова весила тонны. Она была совершенно неподъёмной, и Маше стоило немало минут просто приподнять её и оглядеться. Как младенцу. То, что она увидела на себе, удивило ещё больше: лёгкое, блестящее, почти невесомое платьице  и полупрозрачные розовые гольфы. Она никогда ничего подобного не носила! Не могла носить. Пошло и безвкусно.
Кровать  была величиной с небольшое футбольное поле. Широкий, расшитый золотыми нитями, балдахин, нависал над передней частью,  закреплённый на двух резных столбиках завязками с кистями.
« Где я? И где папа?»
Если смотреть вверх, прямо над ней висела огромная прожекторная лампа и стояло что-то продолговатое, на неустойчивых штативных ножках.
«Камера?» - подумала Мария и тут что-то кольнуло её чуть выше локтя. - «Зачем это? Больно же…»
- Пока не будите. Пусть ещё часик поспит. – Сутулый, лысоватый мужчина спрятал шприц в небольшую коробочку и передал пустую ампулу стоявшей рядом немолодой, кряжистой ассистентке  с псиным лицом. - А ровно через час - вызовите меня снова.
Тьма возвращалась.

8.

Огромная, с рыжими подпалинами, овчарка, поскуливая,  виновато крутилась у края дороги.  Долговязый, одетый в тёмную защитную форму полицейский оттащил её в сторону и, пожав плечами, повернулся к Сулимову:
- От Акбара это всё. Можно уводить? 
 Михаил кивнул и бросил вопросительный взгляд на криминалиста.
Одетый в штатское, бесстрастный как робот эксперт, не стал долго мурыжить. Протянув капитану короткий деревянный огрызок, сухо прокомментировал:
- Карандаш. Графитовый. Фирмы «Koh-i-Noor Hardmuth». Потерян недавно. Внешняя кедровая поверхность в идеальном состоянии, нет следов воздействия сырости и температур. Точнее, можно сказать после лабораторной экспертизы…
-Да, да! –взволновано влез Иван. - Дочь пользовалась именно такими! Она целых три набора привезла с собой!
Криминалист вежливо выдержал паузу и продолжил:
- Вероятно,  девочку подобрало какое-то транспортное средство. Автобусы здесь не останавливаются, знакомых у неё на личном автотранспорте нет,  остаётся только одна версия – похищение.
- Но зачем?? –горестно воскликнул Иван, снова  прерывая криминалиста. - Если ради выкупа – то я не богач, не бизнесмен и даже не политик. Чем я могу их заинтересовать?
Внимательно  разглядывая кончики служебных ботинок, Сулимов хмуро пояснил:
- Не хочу тебя пугать, Ваня, но самым лучшим было бы, если она, действительно, похищена ради выкупа. Ты – в России. Здесь логика часто приводит к ошибочным выводам…
Он кашлянул и тоже виновато, как Акбар, отвернувшись от убитого горем друга, приказал:
- Снимите тормозной тракт машины и проведите экспертизу заодно с находкой. Да, и опросите всех проживающих поблизости, может, кто что видел или слышал…
- Пойдём, Ваня. – Михаил крепко сжал локоть Семёнова. – Главное,  не впадай в отчаянье. Мы землю рыть будем, а Машу разыщем! Идём. Тебе надо выпить и я с тобой заодно выпью. Чёртова работа…
Мир опрокидывался вверх дном, а как его вернуть на место –Иван не знал.

----------
Маленькую черноволосую девочку ,  наряженную в полупрозрачную накидку, обсыпанную мишурой, и розовые гольфы  торжественно ввели в огромною комнату, уставленною софитами и  киноаппаратурой. Большую часть помещения , или даже залы, занимала роскошная кровать, с сидящим на ней в позе восточного божка, мокрогубого толстяка в опереточном тюрбане и расшитом узорами халате.
- Сюда, сюда! –повелительно раздался голос молодого рыжеватого мужчины в очках с короткой «чеховской» бородкой. – Посторонние –выйти из кадра! Приготовились…Мотор!
«Зачем они? –вяло подумала Маша. – Это же стыдно..» Но ловкие руки, уже стянули полупрозрачное платьице , оборвав кое-где мишуру…

-----------

В голове сильно шумело. Как после хорошего прямого удара в подбородок.
Бутылка коньяка просвечивала  до самого донышка. Лицо Михаила двоилось. От этого было жутковато и плохо. Всё было плохо.
- Если они хоть пальцем коснуться моей девочки,  -глаза Ивана тоже были плохими и остекленевшими,  - я каждую жилу буду вытаскивать из них зубами. А потом, по кусочку, буду  отрезать от них их собственное поганое мясо и заставлять  его жрать! - Он сильно стукнул кулаком по столу. – Да, жрать!
- Вань! Да погоди ты  людоедствовать! – Сулимов был трезвее. -  Ещё ничего не ясно. И не стучи по столу. Перед подчинёнными неудобно!
- А если бы похитили твою дочь? Свету? А? Ты тоже  сохранял бы спокойствие?
- Да. Сохранял бы. – скулы капитана отвердели и катнули желваками. -  Два года назад, мою дочь держал заложницей Курняев, подельник Лёвки Антонова. Слыхал про такого? Требовал, чтобы  ему дали «зелёный коридор» до Украины.
- Ты серьёзно?
- А таким не шутят, Ваня.
- И что?
- Ничего. Заболтали его, он и подставился под выстрел Сапруненко. Нашего снайпера. А иначе…
Михаил замолчал, судорожно достал из пачки сигарету и закурил. Чуть успокоившись, продолжил:
- Видишь, Иван, как похоже у нас с тобой судьбы складываются? Нарочно не придумаешь.
- Извини.- Семёнов пьяно и покаянно наклонил голову.
- Ничего. Ты ж не знал. 
Следак выплеснул остатки коньяка в рюмки:
-  Давай ещё по одной Ванёк и езжай  домой. Постарайся уснуть. Как что появится - сразу сообщу. Лады?
- Лады…
Они выпили. Благословенное отупение забирало боль. Михаил протянул руку и нажал кнопку селектора .
- Парфёнов! Зайди ко мне.
Он повернулся к другу и участливо потрепал осовевшего страдальца по плечу.
-  Сейчас тебя отвезут. Главное, наберись терпения и не делай глупостей! Обещаешь? (Иван кивнул) Ну и отлично! Мы найдём её Ваня, даю слово друга и офицера – найдём!
В кабинет со словами –«Разрешите войти?»- протиснулся могучий Парфёнов.

9.

Иногда прожить одну ночь труднее , чем целую жизнь.
Беда никогда не спрашивает,  ждал ли ты её. Она просто приходит и превращает время в жвачку. Или паутину.
И ты мечешься в этой паутине, в бесплодных поисках выхода, незаметно для себя наматывая всё новые и новые петли боли на кричащий от отчаяния разум. И вот тут, надо слушать сердце. Иначе можно не выдержать жизнь…
Иван опять набрал заученный наизусть номер. В неизвестно какой раз.
-Сулимов. –устало представился  голос, даже не обратив внимания откуда исходный.
- Миша, это я. Как там? Есть новости?
- Работаем Ваня. –изобразил «бодрячка» капитан. - Не хочу пока обнадёживать – но уже есть свидетель, видевший, как на том самом месте, где предположительно похитили Машу, останавливался чёрный джип, и даже есть две цифры номера. Так что…
В дверь резко и настойчиво позвонили. Если так звонят незадолго до полуночи, значит надо открыть. И быстрее.
- Понятно. Ты держи меня в курсе, ладно Миш ? Если даже хоть что-то, даже догадки, ок?
- Мы найдём её Ваня.  Я же слово офицера дал.
- Тогда пока Миша. Спасибо!
А в дверь  трезвонили уже не переставая.
Тревожно и длинно.
А потом стали стучать.
Открыть замок было делом одной секунды…
От неожиданности  он даже попятился. На пороге стояли  Марина и … Маша! Его Машенька , Машуня, Меира!! Смысл всей жизни, совместная душа его и Мириам.
Выглядела девочка  странно: бледная, с  потухшими и какими-то непривычно взрослыми глазами, со свежей, ещё алой царапиной на лбу.
 Но всё это Иван разглядел потом, а первое, что он сделал,  схватил дочь в объятия и прижал к себе так сильно, как будто боялся, что  сейчас она снова исчезнет, при этом, как заклинание, повторяя только одно:
–Малыш, родной мой, малыш мой маленький!
Марина, улыбаясь,  наблюдала за ними и молчала.
- Где ты её нашла? –наконец-то вспомнил спросить Иван.
-  Внизу. Сидела возле подъезда. На лавочке. Я удивилась, почему так поздно, а она на улице. А потом поняла  - что-то случилось…
- Спасибо! Спасибо! – он так затряс её ладошку,  что она даже вскрикнула. – Прости! Спасибо тебе огромное!  - заметался Иван. - Я сейчас, Мише надо позвонить…поможешь Машуне раздеться?
Марина кивнула,  а Иван уже торопливо набирал номер Сулимова.
- Миша! Маша нашлась! Да, только что соседка привела…не знаю пока. Да, приезжай. Жду! Я…
Он осекся.
Марина с округлившимися от ужаса глазами охнула, выронив из рук детскую курточку. Вся нижняя часть живота девочки, колготки -  всё было покрыто тёмными засохшими бурыми пятнами, не оставлявшими сомнения в их происхождении.
Это была кровь.
--------

Большой, чёрный доберман осторожно лизнул его в руку.
- Отстань Цезарь! – горбоносый недовольно отодвинул клыкастую морду. – Не до тебя.
Телефон проиграл мелодию «Скорпионс».
- Ну что, Пончик, я тобой доволен. И Алекс звонил, что всё прошло потрясающе. Так что ты свой должок закрыл. Девчонку домой доставили?
В трубке что-то неразборчиво забулькало.
- Да погоди, не части! - поморщился горбоносый. - Ты уверен, что она ничего не вспомнит? Ясно… с передозировкой не переборщили? Смотри, если облажался- сам ответишь. Кстати, скоро Жук приезжает, организуй всё по высшему…усёк? Ну и молодец. Пока. Отдыхай.
В  камине шумно треснуло и посыпались искры. Доберман вздрогнул и навострил уши.

------

Врач вышел минут через сорок. Сдвинув очки на лоб, он внимательно оглядел вставших при его появлении посетителей:  двоих мужчин и женщину.
Первым вопрос задал высокий брюнет с измученным от переживаний  лицом.
«Отец. Девочка его точная копия».
- Ну что? Что с ней доктор?
- Вы отец?
-Да.
- А вы? Мама?
-Нет, - смутилась Марина. – Я - знакомая… соседка.
-А вы кем приходитесь?  - Врач повернулся к третьему.
- Капитан полиции Сулимов. – достал удостоверение Михаил  и зачем-то добавил:
-  И личный друг отца потерпевшей.
- Отлично, если отец не возражает, вам тоже было бы полезно послушать. – очки сместились со лба на переносицу. -  Не возражаете? (Иван утвердительно кивнул)  А вы, подождите,  пожалуйста, в коридоре, хорошо?
Кивнув, Марина торопливо вышла,  задев плечом дверной косяк.
- Ну что же. Теперь буду говорить прямо. Девочка была изнасилована. Причём неоднократно.
Наступившая пауза была страшной. Иван рванулся, но Михаил крепко схватил его за плечо и повелительно махнул рукой:
- Дальше!
Слегка покосившись на Ивана, эскулап как можно мягче продолжил:
- К счастью, больших разрывов и повреждений внутренних органов, установлено не было. Но Машу мы пока госпитализируем. Нужно провести все анализы и определить лечение.
- Надолго?
-  Ориентировочно, дней на пять-шесть. Максимум - десять. Эпикриз мы пришлём на ваше имя.
- Хорошо. Это всё?
- Да. Пока всё.
- Могу я увидеть дочь? –хрипло вымучил фразу Иван.
- Сейчас не нужно. – доктор сочувственно посмотрел ему в глаза. -  Ребёнок спит. Мы поставили ей систему. Потерпите.
Потом , дождавшись когда несчастный отец покинет приёмный покой, он подошёл к Сулимову и тихо произнёс:
-И ещё. Это важно. Первичный анализ крови показал , что потерпевшей  вкололи какой-то наркотический препарат. Похоже на  метилендиоксиметамфетамин…
-А по-русски? –приподнял бровь капитан.
- Молодёжь называет эту дрянь «экстази». ..
Сулимов присвистнул.

10.

Осень потихоньку сдавалась.
Всё чаще по утрам приходили заморозки, а роскошные уборы деревьев приобретали одинаковый чёрно-коричневый цвет.
Две недели пролетели удивительно быстро.
Но не для Марии.
Они разорвали  её жизнь на «до» и «после», как в рекламе журналов для полных. Только Машины «до» и «после» были другими. Она сама не знала, как с этим жить. Ужасно хотелось к маме, но отца было жаль.
Он не вынесет.
И Маша притворялась.
Из последних сил. 
И в школу после больницы пошла сама, не захотела, чтобы он её провожал. Берегла.
Общаться ни с кем не хотелось. Со Светой тоже. Но тогда узнает папа и будет переживать. Папа был единственным существом на этой земле, для которого она теперь жила. И Маша, с трудом вспоминая себя прежнюю, играла эту ненужную никому, кроме него, роль.
- Тебя долго не было. Болела? – Светлана приветливо тронула её за локоть и доверчиво распрямила белесые бровки.
- Да. Грипп.
-А я сегодня третий уровень «гномов» закончила…хочешь, покажу?
Ответить Маша не успела.
Ковальский , тот самый , с которым так недавно ( и так давно) произошла гнусная  стычка на  школьном дворе, тыкая в нос однокашникам  «мобилку»,   буквально выл от возбуждения, заглушая все другие звуки.
-Эй, пацаны! Гляньте чё вчера Пиун скачал! Не, ты видел??
- Да ну…это не она! Лох ты что-ли? Грабли убери!! – сопя и толкаясь мальчишки  напоминали стаю голодных крыс, набросившихся на кусок сыра.
- Да она это! – вопил Ковальский. – Вот , щас увеличение сделаю…
- Чистяк! Точно!!
- Чего они? –удивлённо пожала плечиками Света. – Как взбесились. И Ковальский этот, полный придурок…
- Во! –захлёбываясь от счастья сладкой мести и подняв телефон над головой голосил Ковальский. - У нас в классе теперь своя порностар - «Жида Жидовская»! Леха, засвети!!
Один из его дружков уже подключал сотовый к ноутбуку, выведя на экран картинку.
- Ни фига себе ты трёшься!!
С ощущением нереальности происходящего, Мария увидела себя обнажённой  в лапах какого-то жирного разряженного борова, который мерзко слюнявил её  шею…
Память вернулась резко и страшно.
Благословенное безмолвие отключило все органы чувств, кроме зрения. И на первом плане – отвратительные рыбьи морды, тычущиеся в плотное стекло аквариума и разевающие в ожидании корма голодные рты.
Что-то вязкое спало с плеч  и растеклось от шеи к ступням. В сине-чёрном мареве, светлым пятнышком  возникло лицо мамы и сразу же стало удаляться , как катящееся к закату солнышко.
- Мама!! –она испуганно вскрикнула боясь потерять это пятнышко и оно снова приблизилось. Отчётливо различались родные черты, добрые, всё понимающие глаза и такая знакомая улыбка, не пропавшая даже после смерти. –Мама!!!
Рыбы разевали рты всё сильнее, они уже пробили стекло и выливались наружу прямо с водой задыхаясь и подпрыгивая, а одна из них, самая большая, неожиданно схватила её за подол платья зубами и сильно дёрнула…
…Маша выпрыгнула с четвёртого этажа прямо на школьный корт. Вслед за ней, чуть не выпала и Светлана Сулимова, отчаянно цеплявшаяся за платье подруги и не упавшая только потому, что материя треснула , опять разделив всё на «до» и «после» -только уже  на двоих…

Марина украдкой поглядывала на его сильное, почерневшее от горя ,лицо.
Сказать что он ей нравился –это не сказать ничего.
Всего месяц прошёл с их первой встречи, а сердце билось только от одного его доброго слова до другого. Будучи искушённой плохим опытом, она презирала сантименты, и от этого не могла подобрать точного определения пришедшему чувству. А оно миллионы лет называлось одинаково : любовь.
А любовь –это уже что-то серьёзное, настоящее и поэтому   пугающее.
Больничные стены сдавливали голову тисками. Вот уже второй раз, за прошедшие пару недель,  они тут.  Правда , сейчас всё хуже.
Идёт операция.
Прямо по коридору, всего в нескольких метрах от них, в операционном зале, идёт борьба за жизнь. А точнее –за две жизни. И эта вторая жизнь, сидит с ней рядом и зовут её Иван.
Её Иван.
А там, на столе –маленькая девочка. Подросток. Его дочь. И если ( не дай Бог!) она не выживет, всё кончится.
Счастье кончится.
Такое у неё было предчувствие.
-  Ваня, - ласково погладила она руку любимого. - Главное - она жива! Понимаешь? Это чудо, всё-таки, четвёртый этаж. С ней всё будет хорошо! Только…
Она запнулась, побеждая собственный эгоизм великодушием.
- Что только? –наконец-то ответил он.
- Я думаю, вам  с дочерью, лучше уехать. – осторожно построила фразу  Марина.- Ну, например, обратно,  в Прагу.
- Уехать? Просто так взять и уехать? Ну, нет! – в его глазах зажглись нехорошие  огоньки. – Сначала, раздам все долги!
- Ты не понимаешь! –Марина,  уже не стесняясь, сжала крепкую мужскую ладонь. -  Это может быть опасно! Подобные люди, ни перед чем не остановятся! Я знаю. И ты знаешь. Уезжайте!
- Меиру отправлю, а сам останусь.
- Меиру?
- Это её настоящее имя, – слабо улыбнулся Иван,  - Маша – это как русский вариант.
Она тоже улыбнулась:
- Красиво.
Потом тихо, просительно, что совсем не было на неё похоже, повторила:
-Уезжайте! Так лучше. Вместе с Меирой. Тебя могут убить!
- Убить могут везде. Но если я всё оставлю так как есть, я не смогу  жить с этим…Понимаешь?
- Да, понимаю.
Ещё минуту назад она не верила, что это скажет.
Звякнув непрозрачным стеклом, открылась дверь операционной. Усталый, но довольный хирург направился прямо к Ивану и Марине. И по уверенности его походки было ясно – новости хорошие.
- Всё прошло даже лучше, чем мы ожидали. Несколько лёгких ушибов позвоночника, но смещения  дисков - нет. А нога…от переломов ещё никто не умирал. Срастётся.
Глаза врача добродушно сияли.
- Спасибо! Большое спасибо! Я…- Иван никак не мог выпустить его руку,  с ужасом ощущая, что щёки стали мокрыми. «Ай-яй-яй! Спецсназовец называется!»
Он  отвернулся и  Марина, совсем по-семейному, подала ему носовой платок.

Октябрь отзвенел дождями и Энск стал готовиться к зиме.
Сразу после выписки, Иван с Меирой улетели. Тётя Рива плакала от счастья, когда зять сообщил ей дату прилёта. Она сразу потеряла все русские слова и молилась на идиш, только иногда вставляя русское « Слава Богу!».
А Иван чувствовал себя плохо. Он искренне любил Россию, свой город и не понимал , почему именно им с Машей пришлось пережить всё это. Или правду говорят, что беда одна не ходит?
Но одно он знал точно – за эту беду кто-то ответит.
И ответит серьёзно.
---------

В особняке горбоносого, тоже была перемена.
Во-первых, ненавистный камин был перестроен. Вместо мрачных выступных колонн появились легкие узорчатые подпоры с широкой каменой плитой , а тёмную закопчённую решётку, сменила огнеупорная стеклянная дверца.
А во-вторых, за столом сидел дорогой Гость: брюнет с красиво вылепленной головой и припорошенными сединой висками.
 В отличии от хозяина, Гость  был по - киношному красив, но эта красота была чересчур жестокой. Запах опасности был так силён, что горбоносый (сам далеко не ангел) иногда зябко поводил плечами и морщился. Время от времени, он подливал брюнету коньяк, но тот пил его как воду, не пьянея.
- Значит, одна… –раздумчиво протянул Гость подцепив на вилку корнишон. – Да, не думал. Вот уж не думал!
-Ха, одна! Одна, да не совсем.
-?
- Видели её несколько раз последнее время с мужиком, - пояснил хозяин.- Сосед её вроде…
- И что за гусь?
- Да так, лошара приезжий. Кстати, Пончик его дочурку подогнал Алексу для новой серии «Развратного султана»…- хохотнул горбоносый.
- Я же просил тебя и Алекса  попридержать эту лавочку! - нахмурился седой. - Ты что, не слышал о «компании по борьбе с педофилами»? Все мусора копытами землю роют!
- Да не дрейфь, Жук! –попытался вылить масло на разбушевавшиеся волны горбоносый. - Приезжие они, потому и рискнули. Правда, накладка вышла…
- Вот как? И какая?
-  Память девчонке блокирнуть не удалось. В окно она выбросилась. Прямо в школе. Вспомнила, видно, что-то…
Горбоносый хотел  выматериться , но глянув в лицо Гостя, передумал. Тот сидел прямо, отложив вилку в сторону  и застыло смотрел перед собой. Даже голос как будто приморозило:
- Продолжай.
- А чего продолжать? – дал задний ход хозяин. - Жива осталась. Правда папашка её кипишь поднял, хорошо,  Муслиму удалось всё замять аккуратно.  Я предлагал с ним по-свойски побазарить, но Муслик не разрешил- сказал что знает его и не велел трогать.
- А фото есть?
- Папашки? А как же! Гляди, вместе с «твоей», она его в аэропорт провожать позавчера ездила. Убрались, они с дочуркой  обратно, туда, откуда прибыли. Так что всё тип-топ! Я даже подумал…
Страшный удар опрокинул горбоносого на пол.
Он бешено перевернулся на живот, но встать не получилось. Удары посыпались ледяным градом не выбирая болевых точек. Один пришёлся прямо в лицо, и во рту сразу стало солоно.
 «Убьёт» - сообразил горбоносый  и успел подкатиться под стол, создав естественную преграду и выплеснув часть звериной ярости  гостя на ни в чём неповинную посуду.
Ещё  удар , ещё…
Гость выдохся. И очень может быть, что это спасло горбоносому жизнь.
-Вылазь,  - пригладив чёлку,  обидчик уселся на стул, прямо напротив недобитой жертвы, –вылазь, гнида.
- Ты что? Вообще оху…ел?  - с трудом двигая челюстью и сплёвывая кровь, прохрипел хозяин. - Если ты «смотрящий», то рогами столбы сбивать можно? Ты что творишь??
- Закрой пасть, баклан!  Ты знаешь, чью дочку ты замарьяжил? Её папик – это мой однокашник школьный, Ванька Семёнов!
- А я при чём? Пончик банковал…
- Глохни и не вали всё на Пончика. Пончик – дупель и гумза, а ты в цвете! Соображать должен! Думаешь, Муслим отмажет? А если нет? И будешь звонить, пока баркас не сгниёт. Бажбан!  В общем, так : кента этого, который уехал, забудь, дальше: установите номер его счёта и скиньте пятьдесят штук зелёных…
- Да с какого хрена? – заартачился горбоносый. - С чего ему такой поклон? За то, что вместе с тобой в детстве штаны обсирал?
Гость угрожающе приподнялся со стула:
- Ты, богодул, опять не понял что-ли? Хочешь раньше времени бебики потушить? Да благодари своего Аллаха , что Муслим вмешался, иначе ты бы уже зону топтал, вместе со своими мудаками Пончиком и Алексом. И бабки со своего счёта переведёшь, понял? Твой прокол – ты и латай!
На этот раз горбоносый промолчал. Но если бы кто мог заглянуть ему в душу, то увидел бы там такой Апокалипсис , в сравнении с которым любые откровения о конце света показались бы наивными детскими сказками. Но пока надо было терпеть. Умнее было терпеть и ждать своего шанса. А шанс этот обязательно будет!
- Ну, на том и порешили. – примирительно хмыкнул брюнет вставая. -  Не серчай, Зураб. Ты же не дикий фраер рога мочить. Всякое бывает. Облажался – исправь. Спасибо за привет.
Не оборачиваясь, Гость вышел.
-А-а-а!!! 
Горбоносого рвало ненавистью. Мебель разламывалась легко как стеклянная. Один из незадачливых охранников был чуть не убит полетевшей в него каменной вазой. Даже сотне полтергейстов за год работы было бы не по силам за такое короткое время уничтожить, такую уютную ещё полчаса назад,  гостиную.
«Убью суку!»
Зураб потрогал шатавшийся во рту зуб и сплюнул.

Он сразу же увидел в толпе встречающих Михаила. Тот стоял чуть в стороне, в неизменном темном пальто с хлястиком и даже в такую холодную погоду – без головного убора. Сулимов вяло махнул рукой  и, подойдя,  крепко пожал Ивану руку.
- Приехал всё-таки? Как дочка?
- Она у тёти. С понедельника кладут в реабилитационный центр. Надеюсь, поможет…
- Конечно, поможет! Тем более, смена обстановки. А вот ты, зря приехал! - В голосе друга проскользнула укоризна. - Тебе надо возле дочери сейчас находиться…
- Нет Миш, - Семёнов упрямо мотнул головой, - пока сам, или с твоей помощью, не найду тех, кто это сделал - никакой жизни у меня  не будет…да и у Маши – тоже.
- Ну-ну… - Сулимов показал рукой на стоянку.- Конечно, я буду рядом. Все мы. Я же слово дал. Сейчас уже несколько версий прорабатываем. Найдём.
- Спасибо! Подключай меня по - возможности. Хорошо?
- Хорошо, в стороне не будешь. Кстати, я не один приехал!
Чуть качнувшись навстречу, из машины вышла Марина.
- Здравствуй, Иван… - Немного стесняясь Сулимова, она по-чужому затопталась рядом.
-Здравствуй Мариш…
Самый сладкий поцелуй, это поцелуй встречи.

11.

Марина смотрела в потолок и улыбалась.
Тёплая мужская рука сползла ей на живот и обжигала не хуже грелки. Соски опять затвердели. Однако…надо идти.
Сегодня опаздывать было опасно. Тем более, когда ты в компании новичок и работаешь без году неделя. А то бы…она сладко потянулась и поцеловала спящего Ивана. Мягкой кошечкой, стараясь не шуметь,   пересекла лестничную площадку и открыла дверь своей собственной квартиры.
Войдя, не спеша повесила одежду и сняла туфли. Было ещё сумеречно и, потому, она включила свет в гостиной.
Включила и …оцепенела. Задом к входной двери, повернув в сторону окна кресло, сидел высокий, с густой шевелюрой брюнет, немного насмешливо и, в то же время, торжествующе, глядящий на неё.
- Вот и свиделись, -спокойно сказал он, - а ты говорила, чудес не бывает! Земля-то круглая. А ночевать всё-таки дома надо. Невежливо гостей заставлять ждать.
- Гости – это те, кого зовут. –опомнилась Марина. -  Как ты меня нашёл?
- Добрые люди помогли. А что? Ты не рада?
Она села на тахту, вызывающе закинув ногу на ногу:
- А если нет? То что?
- А то, что ты – моя законная супруга, понятно? И пока ты моя супруга…
- Здесь главное слово – «пока»! Я подала на развод!
Чиркнула зажигалка.
- А ты раньше не курила. Нервы?
- Слушай, зачем ты приехал? Я всё оставила в Питере! Твои подарки, украшения, даже платья. С собой взяла только самое необходимое! Что тебе надо? 
- Я приехал – за тобой! – брюнет почти насильно взял её руку в свою и отчётливо повторил - Понимаешь? ЗА ТОБОЙ!! И ты со мной – уедешь!
- Пусти! – Марина задергалась рыбкой на крючке стараясь высвободиться. - Я давно всё решила Серёжа! И ты знал, что твоя жизнь для меня была адом! Знал! Оставь меня, мне ничего от тебя не нужно, ни подарков, ни любви, ни всей твоей жизни!
- Да? - Она знала эту его усмешку и вздрогнула. - А его жизнь? Она тебе нужна?
- Ты о чём?
- Точнее – о ком…а что, ты такая недогадливая? И побледнела. Я о том, от кого ты сейчас прилетела.
- Как ты узнал?
«Вот проклятье! Она совсем не умела притворяться.»
- Иван Георгиевич Семёнов. –спокойно прокомментировал гость. - Тридцать восемь лет. Местный уроженец. Пятнадцать лет назад - уехал в Чехию. Вдовец. Имеет дочь, Машей зовут. В этом году вернулся на Родину, но Родина встретила его похоже, неласково…мне продолжать?
-  Не трогай его, Жуков! Он и так натерпелся. Иначе…
Предательские слёзы сломали угрозу.
- Дурочка! –неожиданно нежно произнёс брюнет. - А это от тебя зависит. Понимаешь?
Чего ей стоило не разрыдаться, знала она сама и может быть,  ангел-хранитель. Марина презирала слабость и стальной стержень внутри, намотав истерики на свой остов, не позволил раскиснуть. Поэтому её следующий вопрос к мужу был на удивление прагматичным.
- Хорошо. Что ты хочешь?
- Чего хочу? Ну, ты же слышала. Первое, ты забираешь заявление о разводе и второе - мы уезжаем обратно, в Питер. Вот и всё.
- И ты оставишь Ивана в покое? Обещаешь?
- Да. Более того, я постараюсь прикрыть его от новых неприятностей, которые от так упрямо ищет…- увидев плохо скрытый испуг в глазах жены, бывший супруг пояснил:
-Зуб тут на него у местной братвы вырос…валил бы он обратно… в свою Европу…
- Послезавтра   уезжаем. Собери всё что надо. И ещё – замечу, что опять к нему побежишь - убью обоих. Ясно? - Жуков встал и направился к выходу. У самой двери он обернулся и добавил:
- И чего тебе не хватало, а?
Прошла уже минута после его ухода, когда Марина ответила, больше себе, чем ему:
- Того, что у тебя никогда не будет. Души…

------

- Ковальский? Денис?
Бывший одноклассник его дочери резко сбавил шаг и удивлённо оглянулся.
Высокий, одетый в серый плащ мужчина в очках с затемнёнными стёклами  остановился в двух шагах от него.
- Да это я, а что?
 - Я – отец Маши Семёновой. – незнакомец снял очки и представился.  Глаза его были усталыми и покрасневшими. - Меня зовут Иван Георгиевич.
- И что? Что вы хотите? Я ничего не делал…- запаниковал подросток.
- Мне просто нужно спросить тебя кое о чём. Ты не против?
- Нет. Только я ничего не знаю.
- Ничего сверхъестественного спрашивать не буду. –  поднял ладонь вверх Иван. - Всего пара вопросов. Но прошу ответить честно. Договорились?
Ковальский кивнул и неопределённо пожал плечами.
- Тогда…давай прогуляемся немного.
 Легко похрустывал под мужским весом утренний ледок, а ветер уже  не по осеннему пощипывал щёки. Пауза затянулась.
- Ну, спрашивайте. – Не выдержал Денис. - Мне домой  пора.
- Скажи, кто принёс то видео…там,  где была Маша. Ты?
- Нет, не я. –энергично мотнул головой мальчишка. - Я только на флэшку его себе перекачал.
- А кто?  - Семёнов говорил спокойно, но это спокойствие напоминало кипящую магму под тонкой коркой пепла. - Ты можешь не говорить конечно, никто тебя пытать не собирается…если ты считаешь, что то, что произошло с моей дочерью – это норма и ради такого пустяка не стоит предавать друга…
- Да какой он друг! –прорвало подростка. - Лось тупомордый!   Пиунов это. Из параллельного. Я у него скачал.
- А он откуда? Вряд ли из Интернета. Мне сообщили, что фильм в Интернет ещё выложен не был.
Ковальский неожиданно замолк.  «Испугался. Впрочем, имя названо.» -подумал Иван. Подождав немного, он положил свою руку на плечо Дениса:
- Ну, ладно. Всё равно, спасибо за помощь! И ещё, Света Сулимова мне сказала, что ты называл Машу «жидовкой» и «жидовской мордой»…это так?
- Да в шутку просто…- заюлил Ковальский. - По приколу. Не со зла. (защищаясь) А ваша Маша, между прочим, мне так один раз ногу подбила – неделю хромал!
- Наверно за дело подбила, а? –улыбнулся Иван.
Он внимательно всмотрелся в лицо подростка и раздумчиво произнёс:
- Так я к чему это сказал? Про жидовку.  К тому Денис, что потрать немного своего личного времени , поройся в словарях и поищи корни своей фамилии. Уверен, ты найдёшь чему удивиться…
Семёнов развернулся и, оставив ошарашенного Ковальского стоять на месте, зашагал прочь.
- Иван Георгиевич!
Иван обернулся.
- Иван Георгиевич, - решительно и зло выпалил  Денис. - «Пиун» сказал, что он это видео скачал с отцовского «компа»! Оно было в папке «Документы»...
- Спасибо.
Чуть сгорбясь, Семёнов поднял воротник плаща и кивнул.

12.

Солнце словно взбесилось.
Яркие лучи пронизывали каждый сантиметр сулимовского кабинета, залезая даже в ящики стола. Михаил почесал нос и сердито сощурился. Столбики пыли то там то тут теперь отчётливо выдавали нерадивость уборщицы и убогую покраску стен. В пасмурные дни было гораздо уютнее.
Нетерпеливый стук в дверь настроения не улучшил.
- Войдите!
Увидев Ивана , Сулимов нахмурился, но, сдержавшись, приветливо протянул руку.
- Ну, что за срочность? Садись и  выкладывай.
- Мне удалось кое-что выяснить. – придвинулся поближе друг детства. - Как у вас говорят, зацепить кончик клубка…
- Слушаю.
- Я только что говорил с Ковальским…
- С кем с кем?
- С Денисом Ковальским, -пояснил Иван, -  одноклассником дочери. Который принёс видео в школу. Да, то самое.  Странно, что ваш следователь не догадался расспросить его о том, как оно к нему попало. Отнёсся к этому формально!
- Ваня, ты не прав. – Сулимов мягко перебил взволнованного приятеля. - Была попытка суицида, причина попытки тоже была установлена. Источник происхождения выяснен – интернет, социальные сети…
- Нет!! – почти заорал Иван. - В интернет данное видео выложено не было! Это точно! Я говорил с провайдером.  Просто ваш следователь, не счёл нужным, даже это проверить!
- И ты можешь это доказать?
- Да, могу. Ковальский  назвал источник его появления.
- И?
Семёнов встал и несколько раз прошёлся от окна к двери. «Как хищник в клетке. - подумал Сулимов. – Опасный хищник.» .
- Он просто скопировал его с мобильного телефона своего друга, - наконец глухо сообщил Иван. -  Пиунова Максима, который учится в параллельном классе.
- О! Директорского сынка? Это точно? Интересно...–Михаил действительно выглядел заинтересованным. - Но что это доказывает? Пиунов  мог скачать материал из Интернета, разве нет?
- Нет, Миша. Не мог. Он скачал его с домашнего компьютера своего отца. Оно было в папке «Документы». Личной папке. Об этом мне и сказал Денис.
Что-то неприятное  проявилось в лице капитана полиции, напоминающее  тень от приближающейся тучки:
- Да, дела…ну что ж, спасибо Ваня. Вижу, сыщецкой хватки  ты не потерял! Чувствуется, что не зря занимался охранным бизнесом! Ещё раз говорю, может, к нам пойдёшь, а? Предложение в силе!
- Нет Миш…не моё это. Вот вычислю тех сволочей, кто над Машей глумился и уеду. Назад. В Прагу.
- Ясно. Дело твоё. А гадов этих – найдём. – Взгляд Сулимова отяжелел. -  И думаю, очень скоро. Извини, просто всё говорить тебе сейчас не имею права, но потихоньку разматываем. Клубок, о котором ты говорил…
 Внезапно, вспомнив  что-то важное, он хлопнул  ладонью по папке с бумагами :
- Кстати, когда Машу увозили, ну,  после падения…она в «скорой» неожиданно пришла в себя и на вопрос доктора «как  себя чувствует» сказала слово, которое мы пока понять не можем. Подумали даже что бред, но на всякий случай, в протокол внесли. Может, ты поможешь?
- И что это за слово?
Михаил открыл папку, полистал и сверившись с протоколом медленно прочёл :
- Вот тут, по-моему…да! Вот. «Шикана». Не знаешь, имеет это смысл?
- Имеет. Это по-чешски. Что-то вроде молодёжного сленга.
- Так-так. И что это значит?
- Дословно не знаю, –пожал плечами Иван, - но самое близкое определение  переводится как «травля». Во всяком случае, в чешских школах это слово понимается именно так…
- Понятно. –удовлетворённо кивнул Сулимов. - Спасибо за помощь. И ещё хотел кое-что уточнить…
 Телефон опять назойливо перерезал ниточку разговора. На этот раз –надолго.  Михаил больше слушал что говорит ему абонент лишь иногда буркая ««угу, так-так, дела …» и тому подобное, при этом, тучка на его лице постепенно превращалась в штормовую бурю.  Но всё когда-то заканчивается. Отключив телефон, Сулимов глядя в стол, мрачно произнёс:
- Это служебная информация как ты догадался, но плевать – я нарушу инструкции.
Он помолчал. Затем глянул в встревоженные глаза Ивана и продолжил:
- Только что, в больницу, доставлена Марина Владимировна Ганина.  Диагноз – тяжёлое отравление токсическими препаратами. Возможно, попытка суицида, хотя чёрт меня возьми, если я понимаю зачем…
-----

Врач был неумолим.
Гранитным постаментом, встав на пути посетителей, он нарочито громко и немного раздражённо прерывал все мольбы Ивана и Михаила не оставляя ни малейшего шанса на компромисс:
- Нет, нет и нет! И не просите! И удостоверения ваши не показывайте. Завтра – не раньше! Всё! Меня больные ждут…
 Дав отпор, он стремительной белокрылой птицей,  унёсся вглубь по коридору больницы, оставив друзей чесать в затылке.
-Пойдём, -сдался Сулимов, – с халатами спорить бесполезно .
Солнце приветливо улыбалось навстречу. Сегодня 18 октября, кто-то отвечающий за погоду, подарил городу отличный день. Пока снова не зазвонил телефон…
- Капитан Сулимов. – поднёс сотовый к уху Михаил. - Слушаю. Что? Как это случилось? Да, понятно. Сейчас прибудем.
Он тихо выматерился и, заметив удивлённый взгляд Ивана,  хмыкнул:
- Ты прям как ангел смерти какой-то. Где не появишься, либо несчастья либо трупаки плодятся...я  тебя люблю, конечно, Ваня, но всё-таки, уезжал бы ты отсюда? Что-то вокруг тебя крутится нехорошее. Был бы суеверным – сказал бы проклятие. Но нам по службе быть суеверными  не положено.
Взвизгнув тормозными колодками, рядом остановилась служебная машина. Сулимов молча открыл дверцу и протиснулся на переднее сиденье, даже не попрощавшись с Иваном. 
- Подожди! – опомнился Семёнов придержав дверцу рукой. - Что-то опять случилось? Можно узнать?
- Можно. – помедлив ответил капитан. - Нам звонила жена Пиунова. Да-да, того самого. Директора школы. Полчаса назад, Пиунов повесился в ванной на трубе центрального отопления…так-то.
След шин на свежем асфальте сложился в узор аргентинской анаконды.

13.

К вечеру резко похолодало.
Осенний  ветер кружил опавшие листья , давая работу ворчащим дворникам. 
« Я мог это предвидеть. Почему я вообще впутал её во всё это? Миша прав –я несу проклятие…»- Иван поглубже спрятал замерзающий нос в воротник плаща и сгорбился. То, что случилось с Мариной, больно ранило его сердце. Приписывая вину себе, он терзался запоздавшими объяснениями и оправданиями.
- Ваня! Семёнов! Это ты? – Он вздрогнул от автомобильного гудка и обернулся. Серая «Мазда» почти зацепила его бампером, а в открытое окошко выглядывала до боли знакомая физиономия.
- Зимин? Андрей Аркадьевич?
- Узнал! – искренне обрадовался водитель. - Садись давай, не лето разгуливать… Тебя куда подкинуть?
- Да вообще-то, никуда…
«Мазда» ,  своевольной пантерой, мягко шурша шинами, понеслась вперёд.
- Слышал про твою беду. –Зимин пожевал губами и нахмурился. -  У нас это дело под особым надзором в прокуратуре. Странно, что ты ко мне не обратился, Ваня. Всё-таки мы с твоим отцом почти двадцать лет вместе проработали, пуд соли, как говорится, съели, а ты, уже почти два месяца в Энске, а времени повидать меня -не нашёл. Даже после того что у тебя случилось…
- Зря дёргать вас не хотел. –виновато признался Семёнов. - И потом, делом занимается Миша Сулимов, мой лучший друг и одноклассник. А  что не зашёл … я всё собирался, а потом эта беда с Машей… замотался. Простите Андрей Аркадьевич…
«Мазда» вывернула на грунтовку и остановилась на высоком берегу  реки Нары.
- Пойдём, подышим. Раз уж ты всё равно никуда не шёл…
Мужчины вышли и медленно побрели по берегу реки.
- Вот что я скажу тебе, Ваня, -продолжил разговор Зимин, - случай с твоей девочкой, не первый, а уже третий за последние полгода…причём, заметь, выбирают, как правило, приезжих. Но с тобой - осечка у них вышла. Не знали, что ты отсюда родом. Думали, как раньше, сойдёт с рук. А ты – упрямый. И местный. И друзья у тебя тут серьёзные.
- Кто? –улыбнулся Семенов.
- Я, например.  –спокойно и без иронии ответил его спутник. - А что, заместитель прокурора города разве это не серьёзно?
- Серьёзно. –стерев улыбку с лица подтвердил  Иван. - И ещё - Миша Сулимов.
- И Миша. Проблема в том, Ваня, что «крышует» их кто-то. Нелюдь эту. И этот кто-то – из «наших». Возможно, даже из прокуратуры…
- Вы поэтому и вышли из машины? Думаете, что даже там могут прослушать?
- Да нет.  –не сдержал ухмылки Зимин. - Ну что ты! Мы ж не в шпионском сериале. Просто бережённого – Бог бережёт. Старая привычка.
Он поворошил кучку смерзшихся листьев носком дорогого ботинка.
 -   Я так тебе скажу, я любил твоего отца, и ты мне  всегда был как сын, поэтому дам тебе совет. Уезжай отсюда. К дочери. Когда будет нужно –вызовем. Приедешь. А сейчас - ты ходишь босиком по раскалённым углям. Ты под ударом Ваня!
- Я знаю. –задумчиво кивнул Семёнов. - Но я должен найти тех, кто это сделал!
- Уезжай! Ты  такой же романтик, каким был твой отец. Но время Робин Гудов – давно прошло. Ты уже в курсе, что случилось с директором школы, в которой училась твоя дочь?
- Да, Миша сказал. Он повесился.
- Не повесился, а повесили! –хмуро уточнил прокурор.
Видя изумление Ивана, неохотно пояснил:
- Уже есть заключение экспертизы. Его сперва задушили, а потом подвесили!  Они заволновались и начинают убирать второстепенные звенья. И ты, со своим «копаньем», сильно раздражаешь всю эту братию. Что им стоит избавиться от тебя как от назойливой мухи?
- Не думаю, что рискнут, Андрей Аркадьевич. Особенно если знают, что меня прикрывает Миша.
- Ну что же…смотри сам. –вздохнул Зимин. - Только Миша – тоже не Господь Бог. И переоценивать его возможности, я бы не стал. Пойдём обратно?
- Пойдём…
Ветер нагло шарил по карманам и забирался под одежду.

------

Дома было пусто.
Настолько пусто, что хотелось закрыть дверь в соседнюю комнату  и выключить электричество.
Уменьшить пространство.
Иван так и сделал.
Стало легче, свет уличного фонаря неназойливо освещал дальний угол и даже создавал иллюзию уюта. На экране ноутбука слайдами проходили фото дорогих ему людей : Мириам и Меира, Рива, дядя Соломон и Юзик…
- Здравствуй, Иван. Могу пройти?
Голос за спиной прозвучал негромко, но имел эффект разорвавшейся бомбы. Ноутбук чуть не вывалился из рук, а реакция спецназовца («который никогда не бывает бывшим») полностью развернула тело навстречу возможной опасности.
- Серёга! Жуков! -Не узнать эти весёлые с сумасшедшинкой глаза было невозможно. В любом возрасте и через какое угодно время. -Ты ? Откуда? С неба свалился? Как ты вошёл?
- Признал слава Богу!  Дверь  надо закрывать, хозяин.- Расцепив мужские объятия наставительно сказал одноклассник. - Ну, здорово, Ванька!
-  Вообще не изменился!  - даже причмокнул от удовольствия Иван оглядывая гостя. - Поседел только немного. Но тебе – даже идёт! Как ты узнал, что я здесь? А говорили, ты в Америку уехал…
-Почти… у тебя курить разрешается? В школе ты, вроде, не курил.
- Точно. – придвинул поближе зажигалку хозяин. - Зато сейчас дымлю как асфальтный завод. Так как ты меня нашёл?
- Нашёл, потому что искал. – лениво выпустил облако дыма Жуков. - Ты уже знаешь, что случилось с Мариной?
- С Мариной?? А  ты откуда …
- Для этого я и пришёл. Поговорить.
Вот теперь всё становилось ясным. 
- Говори. Раз пришёл.
Ночь разлила на подоконник чернила.

14.

Его старая  пепельница просто изнемогала от окурков. Почти всё было сказано. То что нужно –понято. То что можно было простить –прощено. Неловкие паузы становились всё длиннее , а пробежавший между бывшими приятелями холодок постепенно превращался в лютый сибирский мороз.
- Значит, ты мне угрожаешь? – уточнил Иван, затушив очередную «мальборку».
- Нет. Просто предупреждаю.
- А если я тебя «просто» пошлю, как тебе такой вариант?
- Ну и дурак будешь…-наконец-то собрался уходить Жуков. -  Брось, Иван! Россия давно стала другой.  Никто уже не будет устраивать тебе рыцарские дуэли и назначать место поединка. Твоя смерть будет быстрой и грубой…
- И ещё. Тебе лично. То, что ты  до сих пор жив - это не заслуга Сулимова или Зимина, с которым ты недавно встречался…-заметив удивление на лице однокашника, гость криво улыбнулся. - Да-да, я знаю. И уж тем более, не твоя…
- А чья же?? –с вызовом задрал подбородок Иван.
- Моя.

-------

Доберман Цезарь сладко зевнул, показав огромную розовую  пасть. Утреннее солнце нарисовало светлые шашечки на паркете и уже подбиралось к ногам его хозяина. И когда первый лучик  почти коснулся  черного носка ботинка, хозяин неожиданно вскочил и нервно зашагал по комнате, громко выкрикивая что-то в эту маленькую интересную вещицу издающую разные звуки и напоминающую ржаной сухарь .
 «Только сегодня  особенно громко»  подумал доберман и опять  зевнул.
 И опять сладко.
- Ты так говоришь, как будто у меня был выбор! Да ему надо было за паршивцем своим лучше смотреть и информацию в компе открыто не оставлять!
Трубка неразборчиво забубнила в ответ . Доберман приоткрыл один глаз и насторожился: хозяин, в сущности и так не особенно терпимый, теперь, кажется, превзошёл самого себя, сначала он  несколько раз порывался прервать абонента, а потом , уже просто откровенно орал некрасиво брызгая слюной и потрясая  в воздухе кулаком:
- Но он же вернулся!!  Он копает и копает!! А если докопается??  С Зиминым его уже видели! Ты не боишься? И Жук рогами упёрся, не велит его трогать…
Трубка  опять горячо забормотала, на этот раз тона на три выше.
- Хорошо, –вдруг успокоился  горбоносый, -   как скажешь. Но с Жуком у меня свои счёты. Особенно после вчерашнего. Да так, за жизнь объяснились. А вот это – уже не твоя печаль. Всё, Муслим, до связи. Да, я ж сказал – подожду. Пока.
Он подошёл к столу и нажал скрытую под столешницей кнопку. Как джин из лампы, в дверях мгновенно выросла фигура охранника. На его толстом  и обманчиво добродушном лице жили глаза василиска.
- Вася, вызови мне Тагильцева. Срочно!
Видя что хозяин не в настроении,  «василиск»  молча кивнул и испарился.  Доберман сочувственно заскулил  и ткнулся носом в руку хозяина. Тот потрепал его по загривку:
- Ну что, Цезарь, покажем им зубы?

------

Цветы были свежими.
Неуловимо тонкий запах фиалок напоминал лето, скошенную траву и почему-то марципаны. Марина любила марципаны. Особенно бельгийские.
Всё по высшему уровню. Палата класса  «люкс», свой холодильник, видео - аудио техника,  несколько приличных акварелей на стенах.
И само возвращение к жизни –тоже было приятным.
 А вот чувство досады не проходило.
Досады на то , что ничего не кончилось и опять нужно зачем-то видеть, слышать и говорить с бывшим мужем, сидевшим рядом с кроватью и угрюмо смотревшим в пол.
- Уходи, Сергей. –она  удивилась как тихо у неё получилось. - Ты не виноват. Я сама  решила…
Жуков поднял на жену пропитанные болью глаза.
- Ты решила так потому, что я поставил тебе ультиматум? Разве нет? Но неужели в нашей совместной жизни не было ни одного светлого дня, который бы помешал тебе сделать это??
- Значит, не было…-печально улыбнулась Марина  - Не поверишь, но  когда я  увидела Ивана, мне показалось, что сердце сошло с ума. Я чувствовала его везде. Я как будто сама стала одним большим сердцем…не знаю, как объяснить, извини.
- А зачем объяснять? –знакомо, как когда-то давно,  когда они были наивны и счастливы он провёл ладонью по волосам и слегка их взъерошил. - Может ты и удивишься, но я тоже знаю что это, когда  становишься одним большим сердцем. Поэтому – я отпускаю тебя.
- Отпускаешь?
- Да. Документы на развод – я подпишу. Если  с Иваном твоим что случится- даю слово – это не я! Вот и всё, пожалуй…
- Случится? Что случится?
- Шустрый парнишка. – хмыкнул Жуков.  - И настырный. А с такими, всегда что-нибудь случается…
Он встал.
- Прощай. Не держи зла.
-Прощай. Спасибо.
Поморщив нос, бывший муж совсем не к месту, бросил:
- А знаешь, мы ведь с Ванькой однокашники. Даже пару лет за одной партой вместе сидели. Хоть и друзьями не были. Но он всегда вашему полу нравился. Интересно, да?
И, не прибавив больше ни слова, вышел.
 Его  водитель предусмотрительно завёл двигатель и приветственно помахал  рукой. Жуков махнул в ответ и невольно ускорил шаг…
Спортивная «Хонда» выскочила как из под земли. Резкая автоматная очередь превратила «Мерседес» в дуршлаг. Красное смешалось с жёлтым, и тонкие, живые струйки крови, напрасно пытались согреть промерзшие  листья.

15.

За каких -нибудь полчаса  двор больницы стал напоминать сцену из какого-то американского криминального боевика: каждый метр был заполнен полицейскими, рвались с поводков собаки, встревоженно облепили окна больные  и даже за воротами находилось несколько машин с «мигалками». Вся эта масса расступилась только для того, чтобы дать проехать специальной машине, на профессиональном жаргоне –«труповозке», в которую погрузили уложенное в чёрный мешок тело.
- В свою лабораторию повезёте?
Местный хирург кивнул в сторону отъезжающего  кортежа.
- Да. – хмуро подтвердил Сулимов. - Потом опять к вам. Пока заключение не будет составлено…
Внезапно он вспомнил :
- А что с водителем? Шутовым, кажется? Жив?
- Жив-то жив… но трудно сказать как долго протянет. Огнестрельные ранения грудной клетки, два касательных и одно проникающее. Задето лёгкое. Есть опасность открытого пневмоторакса. Сделаем всё возможное…
- Спасибо, Валерий Антонович! –капитан крепко пожал руку врачу. -  Нам  бы получить хотя бы приблизительное описание стрелявшего, или стрелявших. Чтобы было, за что зацепится.
- Для этого – мне надо пойти и опять оставить «старуху с косой» в дураках. - Хирург невесело улыбнулся. - До свидания,  я вам  позвоню…

-----

Охранник с глазами василиска осторожно заглянул в гостиную. Всё как всегда.  В камине горит огонь. Перед камином – растянулся доберман, а сам хозяин дремлет в кресле.
- Босс! К вам Тагильцев.
Чёрное дуло пистолета уставилось ему прямо в лоб, а доберман зарычал и оскалил  зубы.
- А…ты. – горбоносый зевнул и спрятал оружие.  - В штаны навалил, да? Сам виноват, какого хера без звонка впёрся? Тихо, Цезарь. Свои.
- Я звонил босс. Просто вы не слышали…-виновато и немного обиженно пояснил охранник.
- Угу…прикемарил малость. Ну, давай, зови этого деятеля…Тагильцева.
- Слушаю босс.

------

Наёмный убийца настолько не соответствовал своему профессиональному типажу, что любой, кому бы он случайно повстречался  на улице , никогда бы не догадался об истинном роде его занятий.
Тагильцев был щупл, мал ростом и очень  подвижен. Сильно напоминал хулиганистого подростка из далёких 90-х,  или, если сравнивать с животным миром – худого , облезлого, степного койота.
 Хитрого и коварного..
Внешность имел самую неприметную : белёсые брови и волосы, нос пипочкой и мутноватые с серинкой глаза.
Однако это был самый дорогой частный киллер, имевший на своём счету гораздо более поражённых целей, чем знаменитый когда-то Лёша Сержант: в прошлом – чемпион Европы  и дважды чемпион Москвы по стрельбе.
Глазки киллера аккуратно и ненавязчиво охватили всё находящееся в поле зрения.
- Добрый вечер. Пришёл, как договорились.
- А как мы договорились? - Голос горбоносого прозвучал подозрительно вкрадчиво.
Почувствовав это, Тагильцев сухо отрезал:
- Заказ выполнен. Есть претензии?
- Ты МЕНЯ спрашиваешь? Ты кто, боец или козлик на выпасе?? Ты ж не малёк такие косяки мочить!
 Доберман навострил уши: хозяин снова гневался но на этот раз его гнев был направлен на определённого человека а значит…Цезарь зарычал и оскалил зубы, следя за каждым движением гостя.
- Где косяк, Зураб? Объясни, если неправ,  а пургу зачем гнать?
- Где-где…сам догадаешься или подсказать?
Горбоносый обошёл киллера несколько раз и, подойдя вплотную,  просканировав змеиным взглядом его зрачки,  прошипел :
- Где косяк спрашиваешь?  Почему водила Жука дышит? А если он варежку откроет и сливать начнёт?
Щека Тагильцева дёрнулась.
- Я их обоих нашпиговал по самую хлеборезку! Живучий видно падла. Сам удивляюсь…
- Ты вот что. Работу свою – закончи! Пока этот «битый» петь не начал. Усёк? Потом и рассчитаемся.
Волна спадала. «Сын гор»  успокоился, выбил из пачки сигарету и закурил, зло покосившись на гостя. Доберман тихо рыкнул, но уши расслабил. «Счастлив мой бог. –подумал киллер. –Пронесло…»
- Там «мусора» пост круглосуточной охраны выставили,  –вслух пожаловался Тагильцев. - Я что, «супермен», на забор яйцами переть? Сам посуди.
- Вот что Лёха, – пепел мягко упал на дно хрустальной пепельницы, - ты мне ширму не расписывай. Если этот  «недобиток» заговорит, все попадём. Скорее всего, он тебя срисовал. А через тебя и на меня выйдут. Догоняешь? А я – очень этого не хочу.
- А почему  бы к Муслиму не обратиться?
Цезарь всякого насмотрелся за это  утро, но такой ярости он ещё никогда не видел. Зураба просто взорвало. Южный темперамент, помноженный на невероятную нетерпимость к чужой глупости, в одно мгновение превратил его в зверя. Он подскочил к наёмнику одним прыжком и потрясая сжатыми кулаками в бешенстве завопил :
- Ты чё баклан??  Ваще нюх потерял? Хочешь нашу «крышу» подставить?? Да Муслим и так звонил, что псы его кеды обнюхивают! Если он вмешается – это полная сдача! Ему наоборот шерудить рогами надо как от всего этого не запачкаться!!
Ошарашенный киллер покорно молчал,  пережидая,   и не напрасно -  постепенно, ярко-красные пятна на лице горбоносого стали розовыми, а дыхание выровнялось. Следующие фразы были почти спокойными:
- Тебе Лёха – сутки. Убери  за собой.  Или разговор поменяем. Ты ж не фраер, чтобы грязь оставлять. Исправишь, всё назад отмотаем. Завтра жду в это же время. Иди.
Тагильцев потихоньку выдохнул.

16.

Глаза плавились изнутри. Поднять веки …нет! Лучше умереть! Но кто-то постоянно бормотал рядом, его трогали, чем-то больно кололи и двигали. Собравшись с силами он напрягся и открыл глаза. Смутные тени зарябили рядом оформляясь в предметы. Что-то круглое и живое склонилось прямо над ним.
Лицо. Женское. Белая шапочка. В белом одета. Ангел?
« Это медсестра» , - понял он .- Значит я пока ещё тут. На Земле. Но что-то забыл. Что? Надо что-то сказать…надо сказать…вспомнил! »
Он пошевелил рукой  и медсестра склонилась к самым его губам.
- Четвёртый …гном…
И Шутов опять потерял сознание.

------

- Я очень рада, что всё так закончилось.  - Марина прижалась щекой к его руке и счастливо прижмурилась. - Когда мне Жуков сказал, что вы не просто знакомы, но даже учились в одном классе, ты не представляешь, как я удивилась! Такие совпадения только в кино бывают!
- Учились, – согласно кивнул Иван, - правда, не дружили.
- Я знаю. Вообще не могу представить вас друзьями. Разные вы очень…а знаешь, - вспомнила она,  - у нас тут два дня назад ЧП было! Стреляли как в «девяностые» прямо. Говорят, какого-то парня ранили, в реанимации он сейчас. Не слышал?
- Да так, слышал мельком уха. А почему ты спрашиваешь?
- Просто это случилось в тот день, когда приходил Жуков. Вот я и подумала…
- Что подумала?
- Так, ничего. –Марина тряхнула головой и  лучезарно улыбнулась. -  А меня послезавтра выписывать собираются! Придёшь за мной?
- И ты ещё спрашиваешь…
Нежный поцелуй был прерван капитаном Сулимовым. Он ворвался в палату и затормозив на ходу, сконфуженно произнёс:
- Прошу прощения! Не хотел… Ваня,   мне сказали, что ты здесь. Нужно поговорить. Срочно.

------

Главный  прокурор отшвырнул в сторону только что разглядываемую фотографию и потёр виски:
- И вы пытаетесь меня убедить, что никто, НИКТО! из родственников –так и не подал официального заявления?
Андрей Аркадьевич Зимин виновато улыбнулся.
- Нет. За последние полгода было три таких, как я называю, «похищения с возвратом». Последним было то, когда преступники похитили внучку Семёнова.
- Кого? – главный даже привстал с места. -  Внучку Георгия Степановича?? Но ведь, насколько мне известно, его сын живёт в Европе? В гости что-ли приезжали?
- Извините, что сразу не ввёл вас в курс дела…- Зимин щёлкнул пальцами и хмуро посмотрел в потолок. Он действительно жалел, что не посоветовался с шефом. Можно было бы многое не объяснять. Тем более, умный мужик…понимает с полуслова.
- Да говори уже не тяни, Андрей Аркадьевич!
- Иван, сын Семёнова, вернулся домой из Праги после смерти жены два месяца назад. – (опять щелчок) - Как я понимаю, хотел сменить обстановку для себя и дочери. А потом, её похитили и вернули в том же состоянии что и предыдущих двух девочек…
- Та-а-ак…сменил называется.  – лицо главного стало пунцовым. Он раздражённо швырнул карандаш, встал и вытянув вперёд руку иронично протрубил:
 -  Добро пожаловать домой! Хорошо, хоть и грех так говорить, что Георгий Степанович не дожил…не представляю как бы мы смотрели ему в глаза!  Мда…Что думаешь?
- Думаю, прокол у них вышел. И очень большой. Во-первых, Иван оказался местным, настырным и не пугливым. Он копает и копает и от своего  не отступится. Во-вторых, делом занимается отличный оперативник и личный друг Ивана – Миша Сулимов и уже есть  результаты. В третьих, я прошу от прокуратуры поручить расследование мне и Радченко. У меня тоже есть кое-какие соображения и зацепки по этому делу.
- Хорошо, Андрей Аркадьевич. Бери это дело под свой личный контроль.
- Спасибо! Только дров бы не наломать сгоряча…
Увидев, что «главный» удивлённо поднял бровь, Зимин пояснил:
- Два дня назад, у больницы, был расстрелян из автоматического оружия криминальный авторитет Жуков, он же –Жук. Есть информация, что он и Иван – встречались. Понимаете?
- Да, Андрей,  понимаю. Они начинают прятать концы. Значит – вы подобрались близко.
- Именно. – Зимин энергично кивнул. - Одно сильно мешает…
- Что?
- Кто-то  сливает бандитам информацию. Возможно, даже непосредственно из нашего ведомства.
- Это догадки или на чём-то основываешься?
Тон шефа был строгим и серьёзным. Почти допрос.
- Нет, уже, к сожалению, не догадки. Мы даже знаем его «погоняло»…
- И какое?
- «Муслим».
Ещё один щелчок. Последний.

17.

Кафе «Пушка» оказалось  очень уютным. Маленькие столики со свечами, литографии времён первой мировой войны на стенах с ликами царей и военачальников и самое главное, очень вкусная, домашняя еда. А ещё здесь умели варить кофе!
Иван с наслаждением сделал глоток и зажмурился.
- Разрешите?
К стойке подсел невысокий , очкастый блондин интеллигентной наружности с узкой чеховской бородкой.
- Пожалуйста.
Блондин тоже заказал  кофе и, также, отхлебнув глоток, довольно хмыкнул:
- Ммм…прелесть! У вас хороший вкус, Иван Георгиевич! Здесь делают лучший в Энске кофе по-турецки…
- Мы знакомы? –не выказывая удивления, но внутренне напрягшись, спросил Иван.
Его сосед  снял очки и тщательно протёр их замшевой тряпочкой. Чувствовалось, что предстоит серьёзный разговор и может именно поэтому, он не торопится. Наконец , вдоволь отполировав стёкла блондин как-то буднично выдал:
- Нет, Иван Георгиевич. К сожалению, мы с вами не знакомы. Но можем познакомиться прямо сейчас, если нет возражений.
- Судя по тому, что вы называете меня по имени, представляться нужды не вижу. Может, назовёте и вы своё?
- Да-да, вы правы. – очкарик  охотно протянул руку. - Александр Сергеевич Будько. Режиссёр и сценарист. И просто романтик кино.
- Семёнов. – поколебавшись, пожал его ладонь Иван. - Просто человек.
Он отхлебнул ещё глоток и  внешне безразлично поинтересовался:
- И какие фильмы снимаете? Может я что-то видел ?
- Вряд ли. –улыбнулся Будько. - Я снимаю для определённого круга эстетов. Сериальный ширпотреб для быдла - мне скушен! Ищу новые формы, так сказать…более смелые, неожиданные, обнажающие мужские и женские инстинкты во всей их животной прелести и своеобразии! Иногда, даже всуперечь законам и устарелым принципам…
- Вы…- крупная дрожь у Ивана всегда начиналась с запястий. -  Ты хочешь сказать, что ты один из тех, кто похитил мою дочь?
- Буду с Вами откровенен. Я – всего лишь фильм-мейкер.  – совершенно спокойно объяснил сосед. - Я – не занимаюсь киднеппингом и прочими подобными вещами. Я – режиссёр. Мне приводят актрису и я делаю фильм и делаю деньги. А откуда приводят актрису - я не спрашиваю. Да и учитывая нюансы - об этом и спрашивать опасно.
Очень хотелось убить. Желание было таким сильным ,  что Семёнов невольно сцепил правую руку на левой и почти теряя сознание от ненависти  хрипнул:
- Продолжай.
- Вы, конечно,  в праве думать всё что угодно. Но наши, как мы их называем «актрисы»- по большей части, соглашаются на съёмки добровольно. В восьмидесяти процентах – это приезжие, из неблагополучных семей, без перспектив и денег. А мы, мы  всегда платим за услуги. И суммы, которые мы переводим на счета их родителей и родственников, закрывают любые рты и оплачивают любые обиды! Поверьте!
«Не могу! Господи, не могу! Я сейчас просто сломаю ему шею!»
- Не любые. И ты скоро это поймёшь.
Резкая боль отрезвила. Иван разжал пальцы. В окровавленной ладони беззащитно поблёскивали матовым осколки кофейной чашечки.
До Будько что-то стало доходить. Он немного отодвинулся в сторону и указал на соседний столик, где сидели два быковатых накачанных дебила.
- Но, но! Зачем так резко? Руку пожалейте!  Видите этих двух ребят? Неужели вы подумали, что, придя к вам с такой суммой, я не подстраховался?
- Какой ещё суммой?
- Очень приличной, уверяю вас! - Очкастый кивнул на чемоданчик, лежащий на соседнем стуле и хитро прищурился :
- Здесь, почти полмиллиона долларов! – он сделал короткую паузу, чтобы собеседник осознал всю значимость его предложения. -  Завтра, в крайнем случае, послезавтра, вы уезжаете обратно, в Прагу. И больше никогда не возвращаетесь!
Ненависть  уже была такой силы, что желание убить прошло. Иван просто молчал. Поёрзав, удивлённый такой реакцией Будько нервно продолжил:
- Поверьте, Иван Георгиевич, мы очень сожалеем, что так вышло! Знай мы заранее кто вы, ни у кого бы и мысли не возникло причинить вашей дочери хоть какой-нибудь вред!
- А какая разница? Вы бы причинили горе другому отцу. Или матери. А деньги свои …сам придумай куда засунуть. Зря ты мне показался. Теперь твою харю уже не забуду.
- Вопрос в том, много ли будет у вас времени её помнить, мою харю…ну что же, ваше право. Прощайте.
Будько кинул деньги за кофе на стойку и неловко поклонившись, вышел.
Кровавые сполохи в глазах мешали найти нужный номер. Номер телефона Сулимова.

-------

- Отказался?- Горбоносый участливо похлопал ладонью по крышке кейса.
- Да. Обозлён он сильно.
Внутри джипа было просторно и безопасно. Будько с удовольствием вдохнул чистый климатизированный воздух. За тонированными стёклами мир казался экраном телевизора.
- Понятно.– понимающе кивнул головой горбоносый и неожиданно улыбнулся. - Вот что,  забирай бабки себе,  Алекс. За работу и беспокойство.
- Все?? – даже испугался очкастый. - Я не могу... это много!
- Если много - вложи в новый проект. Считай это предоплатой к будущему фильму.
- Тогда ладно. Спасибо. А «Муслим» в курсе?
- А это была его идея. – лениво протянул горбоносый. - Он так и сказал, не возьмёт фраер – передай Алексу. Так что бери-бери, не мандражируй.
Волна восторга бушевала внутри режиссёра –эстета с чеховской  бородкой. Стараясь  не выдать свои чувства, он преданно и озабоченно донёс:
- А как с этим теперь быть? С Семёновым? Он меня запомнил…
- Разберёмся. –отмахнулся горбоносый. -  Не твоя печаль. Всё. Соскакивай. У меня дела…
Прижимая драгоценный кейс к груди,  не чуя ног от радости  , Будько плюхнулся на водительское сиденье своего "Вольво» и завёл мотор. Через пять  минут он затормозил в укромном месте городского парка, недалеко от заброшенной стоянки и дрожащими руками открыл крышку. Вместо сложенных аккуратными пачками долларов, на дне чемоданчика было что-то овальное, переплетённое разноцветными проводами и датчиками.
«Это же…- успел подумать негодяй -  и мир перестал для него существовать.
Мощнейший по силе взрыв, в одну секунду, превратил его и «Вольво» в пылающий факел.

18.

В маленьком кабинете  старшего следователя было тесно.
Два гостевых стула были заняты Зимным и младшим советником юстиции Радченко, а сам Сулимов, по-хозяйски, оседлал свое уже порядком потёртое кресло. Настроения работать с прокурорскими не было. Сулимов и раньше не терпел за собою надзора, а в данном деле, которое он считал своим личным делом –тем более. Но…приказ свыше. А приказы не обсуждаются.
Особенно раздражал этот Радченко с внешностью голливудского киногероя и насмешливыми глазами. «Павлин надутый. –подумал Михаил. –Ничего, сейчас приведём тебя в чувство». Он c деланной озабоченностью  полистал папку и искоса глянул на «павлина» :
- Если не боитесь крови и трупов, едем с нами. Там, на месте, всё и посмотрим.
-Отлично! –кивнул головой Радченко. К удивлению Сулимова , тон его голоса был спокойным, почти безмятежным.
Искорёженные обломки были полностью залиты пожарной пеной, а то, что осталось от водителя, лежало рядом на специальных носилках, упакованное в прорезиненный мешок. Внутренне торжествуя, Сулимов цвикнул зипом открыв его страшное содержимое. Однако , к его изумлению, этот красавчик, «павлин надутый», низко  наклонился над страшной обгоревшей массой с осколками зубов и стал внимательно  её разглядывать.
- Согласно предварительному осмотру, погиб один человек. –пояснил Сулимов. - Скорее всего, это именно наш «контактёр», встречавшийся в кафе с Семёновым.
- Почему?
- Потому, младший советник, -совсем как отец объясняющий сыну простую задачу вздохнул капитан,  -  что Семёнов запомнил машину, на которой он уехал, серебристый «Вольво». И даже часть номера – 23. Номерной знак уцелел. Точнее, его первая часть – с 023. Думаю, слово теперь за экспертами.
- Понятно. Могу я поговорить непосредственно с Семёновым?
- Конечно. Он в оперативном «уазике».

------

Радченко не готовился к этому разговору. Он просто прошёл в указанном направлении и забрался на заднее сидение «уазика» где сидел Иван.
- Младший советник юстиции Радченко Пётр Иннокентьевич. –протянул руку юрист. - Работаю по вашему делу в группе Зимина.
- Семёнов Иван Георгиевич. – нехотя ответил на рукопожатие Иван. - Детектив – любитель…
- Мне говорили, что у вас хорошее чувство юмора. –улыбнулся советник. -  Могу вам задать пару вопросов?
- Можете и больше.
- Капитан Сулимов сказал,  вы  подтвердили , что погибший, тот самый человек , который беседовал с вами около часа назад в кафе «Пушка». Смущает слово «почти». Вы уверены, что это он? Поймите меня правильно, но пока, вы скорее опознали машину, чем её  владельца.
-Уверен. – Семёнов впервые посмотрел собеседнику прямо в лицо. Радченко внутренне вздрогнул. Эти глаза, полные боли и ненависти, были пострашнее только что виденного обугленного трупа . -Это тот что со мной разговаривал. У него вот тут, на запястье, выколота «татушка» женской головки. Я сперва не заметил, а потом вспомнил. Это он, Александр Будько. Так он представился.
- Странно. Зачем?
- Что зачем?
- Зачем он вам вообще озвучил своё имя… –задумчиво почесал нос советник. - Передал всё что надо и ушёл. Непрофессионально как-то.
- А этот тип и не выглядел как матёрый преступник. Он назвал себя режиссёром и романтиком кино. –хмыкнул Иван. -  Я думаю, они специально подставили его мне, зная, что он –непрофессионал. Чтобы я поверил, клюнул и взял их поганые деньги…
- Возможно, – согласился Радченко, - вот только как теперь выяснилось, никаких денег в чемоданчике не было. А была часовая бомба типа GRA, известная у нас как “бешеный террорист», повышенной взрывной мощности…
- Значит, просто бравада бандитская была. Что-то вроде игры в кошки мышки…курите?- Иван достал пачку сигарет и протянул юристу. 
- Нет. Благодарю.
Радченко наморщил лоб и ещё сильнее дернул себя за кончик носа. «Дурная привычка. С детства».
- Неувязочка получается… если бы было так, как вы говорите, зачем они активировали бомбу? Ответ один, они были уверены, что в чемодане – именно деньги! Понимаете?
- Да, понимаю. – Кусочки пазла начали складываться. - Но тот кто всё «снаряжал» , почему не предупредил своих? На случай если я откажусь?
- А вы сами не догадываетесь? Ответ  до банального прост.  Не выйдет с вами – выйдет с ними. Тот, кто, как вы выразились «снаряжал» бомбу, прячет все концы в воду. Убиты Пиунов, Жуков , а теперь и Будько. Знаете, - Радченко с интересом посмотрел на Ивана, - вы только не обижайтесь, но я до сих пор удивлён, что вы ещё живы! Как будто вас оберегает кто-то…
- Вот спасибо! Успокоили…
- Прощайте. – младший советник снова протянул ему руку. - Кстати, вам выделена персональная машина с охраной. Андрей Аркадьевич распорядился. И я тоже к вашим услугам. Благодарю за помощь.
- Не за что. – на этот раз ответное пожатие было сильным и дружеским. – и вам спасибо.
-  Да, а вы куда сейчас?
- В больницу. Хочу навестить Марину.
- Ясно. Только пока не говорите ей о смерти мужа. –доверительно попросил советник.- Это - в интересах следствия.
- Я и не собирался. Лучше вы ей скажете.
- Скажем. Всему своё время. Ну, ещё раз до свидания, Иван Георгиевич. Ваша машина во-он она! Видите? Возле «скорой». Зелёная «Мазда». Будьте осторожны! Думаю, ещё встретимся.
Накрапывал унылый дождик .

19.

Целый день всё было не так. Не так как спланировали. Оказывается и Муслим может косячить. Это сильно тревожило. Муслим никогда так не подставлялся. Было ясно, что удача кончается. Но почему?
Зураб дважды доставал из кармана телефон и дважды медлил. Он должен ждать. Так было условлено.
Наконец звонок раздался.
- Да! Понятно. Понятно говорю! Ну что делать, если он такой принципиальный оказался. А Алекс - сучара! – Зураб сильно ударил по стене кулаком и скрежетнул зубами.  - Я знал, что он до дома не дотерпит. Но это и к лучшему. Охранник? Сегодня. Да, даю слово. Вчера не с руки было. Угу. Ясно. Да не бзди Муслим! Он в коме. У меня там свой человечек есть. Не успеет… всё, до связи!
Выдохнув, он отбросил сотовый в сторону. Стало легче. Но не спокойнее.
- Вася!
В дверях появилась физиономия его личного телохранителя с глазами василиска.
-Здесь, босс!
- Как только появится Тагильцев, сразу ко мне.  И ещё …- Последовала долгая пауза. «Василиск»  насторожился. Он отлично знал, когда хозяин делает такие паузы. -  Захвати «чёрную маму».
- Понял.
- Ну и молодец. Люблю понятливых.
Зураб отвернулся.

-------

Было холодно.
Арктически. 
Крыша жилого дома расположенного напротив больничного корпуса, где сейчас скрючился в позе зародыша киллер, нещадно продувалась со всех сторон. Но именно  с этой точки была отлично видна палата Шутова. Водитель и телохранитель Жука лежал прямо напротив окна, в профиль, однако  стрелять было неудобно -мешала медсестра. Она сидела рядом с постелью подопечного и читала. Сидела,  закрыв собой его голову. 
- Подождём, – подул на руки Тагильцев, - а потом отсюда – вылетит птичка…
Мерзкий звук больничного датчика проник через наушник в ухо и киллер недовольно поморщился. Медсестра встрепенулась и, отложив книгу, наклонилась над кроватью. Отчетливо было видно, что Шутов   в сознании, его глаза осмысленно и умоляюще смотрели женщине в лицо, а губы слегка шевелились в попытке что-то сказать. Что-то важное. Наконец это ему удалось и согласно кивнув, сиделка решительно направилась к двери.
 Это и был шанс, которого так долго ждал Тагильцев.
Поймав в прицел левый висок Шутова  киллер  мягко потянул «собачку».
«Сейча-а-с…».
Что-то резко шумнуло сзади и, палец на курке, едва заметно  дрогнул. Выстрел! Наёмный убийца  яростно обернулся  и увидел серого, облезлого кота, шмыгнувшего  в «слуховое» окно.
- Зараза сволочная…херануть бы тебя отсюда без парашюта!
Увы, на второй выстрел времени не было. К тому же, он и так знал что попал: голова Шутова дёрнулась как у мёртвого, и  вверх, упруго,  плеснул яркий кровяной фонтанчик. «Убит!»
 Бросив винтовку прямо на крыше, Тагильцев, пригибаясь, побежал к слуховому окну, куда несколько минут назад перед этим , провалился проклятущий кот.

-----

Шутов был  ещё жив.
 Чердачный мышелов  всё-таки  помешал снайперу. Но это ничего не меняло : рана была смертельной и он это понимал. Торопясь, чуть приподняв ставшее стотонным тело, бывший сержант ВДВ  выхрипел несколько фраз в лицо наклонившемуся  над ним реаниматору.
- Передайте Марине…-кровь неопрятно брызгала и пачкала белую простыню. - Ганиной…она у вас сейчас…четвёртый гном…Жук просил…это …важно…важно! Передайте ещё….
Глаза  остекленели,  по телу прошла судорога и он ушёл в другой мир, более совершенный чем этот.
Если он вообще есть.

-----

Иван смотрел, как утренний  ветерок приятельски тронул её челку и, пробежав вверх, к столику,  колыхнул цветы в вазе. Сегодня выписка! Даже не верится.
Марина сморщила нос и приоткрыла глаза.
- Ваня! А почему так рано? Меня только после двух отпустят.
- Ничего. Можно уже и сейчас. Я договорился с Валерием Антоновичем. Скоро тебе принесут вещи.
- Кстати, я теперь - большая шишка! – фальшиво-бодро провозгласил Семёнов. - С личным водителем и охраной!
Но Марину его «весёлый» тон не обманул.
- Что, всё так плохо? - Она с тревогой глянула в глаза любимому и потерлась щекой о его руку.
- Ну, ты бы всё равно спросила. Когда увидела. Зимин распорядился. А мне зачем такой пышный «хвостяра»?
- А я рада! Хоть кто-то за тобой будет присматривать  кроме меня и Миши…
Легкий стук в дверь заставил обоих обернуться. Но вместо привычной сестры, в дверях стоял незнакомый молодой мужчина в белом халате с целлофановым пакетом в руках.
-  Принесли одежду? -  удивлённо спросил Иван.
- Одежду? Какую одежду?  Аа…нет. – мужчина перевёл взгляд на Марину и уточнил.- Вы -Ганина? Марина Владимировна?
- Да. А что? Случилось что-то?
- Мне с вами поговорить нужно. – человек в белом халате коротко кивнул в сторону Ивана. -Наедине. Я думаю, это важно.
- Хорошо. - беспомощно развела руками женщина. – Подождёшь?
-  Подожду. Заодно и узнаю по поводу одежды…
Иван постарался не выдать накатившей тревоги и беспечно улыбнулся.

20.

- Босс, пришёл Тагильцев…- Глаза «василиска» осторожно скользнули по лицу Зураба  проверяя его настроение.
- Давай его сюда. –повелительно махнул  горбоносый. - И сам здесь будь. Только  не маячь. Понял?
- Да, босс.
Тагильцев вошёл неслышной походкой привыкшего к осторожности человека. Профессионально   недоверчиво оглянулся на маячившего у него за спиной охранника, но хозяин, радушно протягивая ему руку навстречу, развеял его подозрения.
- Видел уже, видел. Десять минут назад по «Новостям» передавали. Красавец! Чистая работа! Ну вот, можешь когда захочешь! Всё подчистил, претензий нет. Теперь дело за мной.
- Рад слышать. –немного расслабился гость. - Когда я смогу получить свои «зелёные»?
- Никогда, кореш.- Неожиданно и даже как бы с сожалением ответил Зураб.
-  Ты…
Всё понявший киллер резко рванулся назад , но та, самая важная в его жизни секунда, потраченная на коротенькое местоимение «ты» решила и саму Жизнь. Капроновая удавка, или в просторечии –«чёрная мама» петлёй сдавила шею, и …последнее что протиснулось сквозь обступивший сознание мрак -были расширенные как от наркотического опьянения глаза убийцы. Сопя, Вася затягивал и затягивал роковую ленту.
- Извини, накосячил ты парень. –уловил как свозь вату трепыхавшийся безголовой курицей наёмный убийца. - Ничего личного. Просто бизнес…
- Убери его отсюда. –по завершению , брезгливо поморщился горбоносый. - Тело положите в кислотную ванну. Чтобы ни малейшего следа не осталось. Возьми в помощь Ярика.
- Сделаем. - Вася, также деловито сопя, достал зелёный мешок с «зипом», предназначенный для переноски трупов, и расстелил его рядом с жертвой.

-----

Ночь любви – самая короткая ночь. 
А ещё – она бессонная. Но наступает момент счастья лени: время неспешного искреннего разговора, который бывает только между влюблёнными или родными.
Марина вздохнула  и слегка отодвинувшись, задумчиво произнесла:
- Значит, не зря тогда сердце чувствовало…
- Не хотел тебе говорить о его смерти. –повинился Иван. - Да и Зимин не разрешил. Чтобы не волновать зря.
- Дай сигарету. –она требовательно протянула руку.
- Не знал, что ты куришь.
- Курила. Потом бросила. Сейчас снова захотелось. Ты ещё много чего обо мне не знаешь…
Иван обнял её и нежно поцеловал в висок:
- Зато я точно знаю, что люблю тебя…
Он попытался добраться до её губ  и  она, мягко, но настойчиво отстранилась.
- Подожди…
 Встала, совершенно нагая, подошла к книжному шкафу, вытащила какой-то том и снова нырнула под одеяло.
- Что это?
-Вот…
 Том оказался старым семейным альбомом. Некогда двух счастливых до неприличия людей, которых звали Сергей и Марина Жуковы.
К  удивлению Семёнова, Марина вовсе не собиралась предаваться милым воспоминаниям а, быстро пролистав альбом до конца, остановилась на странице, где были фотографии  городского парка: той его части, которая была оборудована для детей. А если совсем конкретно-на фото с деревянной композицией Белоснежки и семи гномов.
- Ты знаешь это место?
- Да. Конечно. –озадаченно кивнул Иван. - Я же местный. Это Павловский парк, детский городок.
- А вот эти гномы…давно они там?
- Естественно. Я их ещё с детства помню. Мы там всегда в «войнушку» играли. Это сейчас дети стали компьютерными придатками, а тогда…а к чему ты спрашиваешь?
- Вот и я вспомнила, что Серёжа мне часто, когда про детство рассказывал, говорил об этих гномах. Смеялся, что знал один секрет с ними связанный…
- Ну, этот секрет и я знаю!  -улыбнулся Иван. - Когда–то, хулиганы развели там костёр и повредили фигуру одного человечка. Её реставрировали, но одна нога, сгорела почти полностью, поэтому заменили другой. А она, оказалась не из цельного куска дерева, а полой внутри. И мы использовали её как своё секретное место. Типа тайника что-ли… дети, чего ж ты хочешь.
- А какой из гномов был повреждён? -Она изо всех сил пыталась не показать напряжённое ожидание.
- Точно не помню. Но, по-моему, вот этот. Посередине. Четвёртый…
Он уверенно ткнул пальцем в одну из фигурок. То, что произошло дальше, уже не удивило, а почти испугало Семёнова.
Марина  взволновано вскочила с кровати и стала одеваться. Суетливо и неряшливо, как обычно одеваются, проспав  самолёт. Зацепив со стула его брюки она бросила их на кровать.
- Одевайся! Нам  нужно срочно кое-куда съездить!
- А что за спешка такая? Может, объяснишь? –бурчал Иван , прыгая и стараясь попасть ногой в штанину. - Я думал, кофейку выпьем, позавтракаем…
- Позавтракаем. Но потом. - Она серьёзно посмотрела ему в глаза. – Верь мне. Сейчас, правда, нужно спешить…
- Ну, раз надо, то надо!
«Все вопросы –потом».

21.

Ноябрь удивительно красив в Праге, красиво и его здешнее имя–листопад.  В Чехии он милосерден: редко снижает температуру до минусовой и не мучает смешением дождливой и снежной круговерти, как это часто бывает в более северных странах.
А ещё он большой причудник: усыпав большой ухоженный сад при больничном комплексе  ковром из разноцветных листьев , в то же самое время, сохранил живое цветение  кустов роз по краям главной дорожки. День выдался на славу, погода была тёплой, нежаркое осеннее солнце мягко касалось рук Ривы, перескакивая на черные волосы Меиры и зажигая в них светлые огоньки.
Рива сильно сдала за последнее время. Смерть младшей сестры, история с племянницей, одиночество и подступающая старость –всё это  сказывалось на здоровье уже пожилой женщины, подтачивая и без того не безразмерные силы. Но она держалась. И даже пыталась бодриться.
 - Уфф…загоняла ты меня, Меира…. - Присев на ближайшую лавочку, тщательно скрывая одышку, и не показывая как она на самом деле устала,  шутливо пожаловалась Рива.
Девочка присела рядом.
На самый краешек.
Её лицо было не по-детски строгим и вдумчивым. И это новое, взрослое, появившееся в ее мимике и глазах, больше всего и убивало Риву. Поерзав, она нерешительно спросила:
- Значит, она тебе понравилась?
- Да. Тётя Марина очень добрая.
- Ну и хорошо.  –примирительно вздохнула тётка. - А почему нет? Разве счастье не может прийти дважды? Главное, не упустить момент, когда оно постучит в твои двери… а как папа? Он что говорит?
- Я думаю, он её любит…
Рива даже вздрогнула, как серьёзно это прозвучало. В сердце вошла неприятная иголка и застряла. Надо было во чтобы то ни стало вытолкнуть её оттуда. Но как? Рива этого не знала и с фальшивой укоризной,  стыдясь себя самой , попеняла:
- Ничего себе! Она думает! Ты-то откуда понимать можешь?
- А чего тут понимать? 
«Великий Яхве, какие у неё глаза!»
- Я просто видела, как он на неё смотрит. Переживает. А один раз он её за руку держал и улыбался. Он так улыбался только маме.
Всё. При имени сестры слёзы освобождённо вырвались на волю и Рива, уже не стесняясь, заплакала:
- Мириамушка моя…солнышко ненаглядное…закатилось и оставило нас тут в темноте и холоде…
- Не плачь! Пожалуйста! Может я ошиблась!-Тоненькая рука племянницы, ласково легла  на её ладонь.
- А если и нет. – высморкалась в платок Рива и взяла себя в руки - Жизнь продолжается. Ничего не попишешь. Мёртвым лежать, а живым – жить. Одно только…
Она прервала фразу на полуслове и замолчала.
- Что?
«Ох, опять эти взрослые глаза!»
- И трёх месяцев ещё не прошло, как твою маму проводили…неужели всё так быстро забывается?
- А он ничего не ЗАБЫЛ. Я знаю, почему он так смотрит на  Марину Владимировну.
«Слава Моисею, она отвела взгляд…»
- И почему?
- Он видит в ней маму. Она очень на неё похожа…
На плечо Ривы упал большой кленовый лист.
Точка. Предложение закончено.

-------

 Светлая «Тойота» притормозила прямо  возле входа в Павловский парк. Иван поразился с какой быстротой Марина выскочила и захлопнула дверцу. Нетерпеливо махнув ему рукой, озабоченно поинтересовалась:
- Ты помнишь, как пройти к детскому городку?
- Конечно.
- Тогда идём…
 …через минуту их темные фигурки растаяли среди деревьев.
А ещё минуту спустя , почти коснувшись парковой ограды, и взвизгнув тормозными колодками, обозначился  черный «Джип» с опасными тонированными стёклами.

-------

Деревянная композиция «Белоснежка и семь гномов»  была как картинка из детства: гномы нисколько не постарели, а Белоснежка была такой же, как и 20 лет назад – весёлой и нарядной.
Марина сразу же отыскала нужную фигурку и внимательно осмотрела поверхность.
-Вот! Видишь? Здесь что-то меняли. Доски светлее…
- Разрешишь?
Иван легко выдвинул одну из дощечек и просунул  внутрь руку . Пошарил и удивлённо хмыкнув, вытащил жёлтый, слегка помятый конверт и небольшую коробочку.
- Открывай!
Там оказалась только серая металлическая «флэшка», завёрнутая в пупырчатый, непромокаемый пластик.
Желтый конверт заинтересовал его больше. Несколько блокнотных листочков исписанных  мелким  каллиграфическим почерком, напоминали столбцы таблиц, заполненных вручную. Марина даже испугалась, увидев как побледнело  лицо Ивана , когда он дочитал всё до конца.
- Что там? Можно взглянуть?
- Идём!  - он больно схватил её за запястье. - Нам нужно срочно уходить отсюда…
- Куда же так быстро? А как насчёт  поговорить?- раздавшийся за спиной голос, буквально парализовал их, заставив обернуться против воли.
В руке  Сулимова тускло поблёскивал служебный ПМ, а  глаза были непривычно злыми и колючими.
- Не успел я. –с притворным огорчением посетовал он. - Жалко. А ты уже прочитал наверно?
Иван молчал.
- Прочита-а-л . –кивнул головой капитан.  -Ты всегда был любопытным! Ну, и что мне с вами делать прикажете? А?
- Что хочешь. - Страшное безразличие овладело душой Ивана. Такое сильное, что в нём даже не было места ненависти. Он лишь кивнул в сторону Ганиной. - Только её отпусти.
- Ай-яй-яй…- с притворным огорчением скривил губы бывший лучший друг. - Я ведь сколько раз говорил тебе, уезжай! Просил! Чего ты упёрся так? Да, с дочерью твоей  некрасиво получилось, но ведь те, кто её обидел, уже все гробовой доской накрылись! Пиунов, Будько, Жук…
- Накрылись. Исполнители. А такие, как ты, по-прежнему ползают.
Мир был безобразен. Противен до тошноты.
«Быстрей бы  уже стрелял. Зачем вся эта болтовня?»
- Что сказать тебе, Ванёк. – Михаил вдруг на секунду стал прежним. - Ты мне, правда, нравился. И прикрывал я тебя как мог. Но теперь ты до моей шеи добрался и не оставляешь мне выбора… прости.
Дуло разрослось до величины Вселенной.  Смотреть на него не хотелось. Грохот выстрела стёр все другие звуки беспощадным ластиком .
«Почему не больно?» -подумал Иван снова открыв  глаза. -  «Марина??»  Но  она, стояла рядом, крепко держа его за локоть и глядя куда-то вниз. Он посмотрел тоже.
На земле,  сломанной куклой, раскинулось во весь свой немалый рост, тело капитана Сулимова.

22.

- Петя вы где? - Голос Зимина звучал с необычной для него тревогой.
- Уже на месте Андрей Аркадьевич. - Радченко отмахнулся от пытавшегося ему что-то сказать командира группы «собра». – У входа в парк. Группа захвата готова.
- Пётр, Сулимова не нашли. - Тревога шефа стала понятной. - Поосторожнее там. Возможно, он опередил вас…
- Если и опередил, то ненамного.
- Хорошо. Скажи «собровцам», что  Сулимова и иже с ним, желательно взять живьём. А то они любят палить почём зря.
- Понял.
- Удачи тебе. Действуй.
- Спасибо.
Младший советник дал отбой и  наконец-то повернулся к «собровцу»:
-Вот что, Андрей, скажи своим орлам, стараться брать всех живьём. Нам нужна информация, а не трупаки. Ясно? Приказ Зимина.
 Неразговорчивый собеседник молча кивнул в ответ.

-----

Толстый охранник с глазами василиска равнодушно переступил через труп убитого им человека и молча протянул руку:
- Давай.
- Что? – растерянно и хрипло спросил Семёнов.
- То, за что тебя  Муслим хотел угробить. –«василиск» указал жирным, как сарделька, пальцем на  Сулимова . - Будешь дёргаться, это сделаю я. И бабу твою заодно прижмурю. Ну!
В другой руке убийцы тускло блеснул ствол «ПМ».
Выхода не было:  бросив короткий взгляд на испуганную Марину, Иван достал из внутреннего кармана жёлтый прямоугольник и протянул его бандиту.
Тот, зажав его в своей лопатообразной хваталке, чуть повернувшись назад,  крикнул:
- Босс, Ярик! Выходите!
Не глядя на застывшую в шоке парочку , появившийся как из под земли горбоносый в сопровождении низенького кавказца с автоматом наперевес, выдернул  из рук «василиска» конверт и быстро ознакомился с его содержимым. И только после этого лениво перевёл взгляд на Ивана и Марину. Немного подумав, он  кивнул в сторону Семёнова и коротко приказал :
- Этого  с собой возьмём. Надо потрясти, что он ещё знает.
- А бабу? –влез в разговор кавказец.
- Бабу? Вася, займись. Только тихо…- Зураб  достал зажигалку и неспешно, по одному, начал жечь блокнотные странички, с интересом глядя на оранжевое, мерцающее  пламя.
Никто не успел даже глазом моргнуть, как «чёрная мама» оказалась на шее девушки  и, Вася, стал деловито затягивать удавку. Марина захрипела и задёргалась как пойманный крольчонок в зубах у лисы.
Резкий удар кисти, и автомат уже в  нескольких метрах от согнувшегося от боли Ярика, а  кулак правой  изо всей силы, впечатался  в физиономию Зураба, мгновенно превратив его  нос с горбинкой   в кровавую курносую лепёшку. «Хэк!» на выдохе  и «василиск» грузным мешком упал рядом с задыхающейся и уже почти не сопротивляющейся, Мариной.
«Спецназовцы –бывшими  не бывают. Тут ты Миша угадал!»
- Ах ты сука! – горбоносый, а теперь уже скорее курносый,  главарь  выхватил из внутреннего кармана пистолет.
- Оружие на землю! Руки поднять! При сопротивлении – открываем огонь на поражение! – голос Радченко усиленный полицейским «матюгальником» прозвучал как глас архангела Гавриила.
Коротенькие , волосатые руки Ярика тут же охотно показали ладошки, а затем , помедлив, его примеру последовал и Зураб, отбросив пистолет в сторону. Что касается Васи, то он  лежал не двигаясь, и, похоже, был без сознания, испытав на прочность ботинок Семёнова. 
А ещё через секунду, площадка возле семи гномов стала заполняться вооружёнными до зубов «собровцами».
- Я же говорил, что мы встретимся, а вы не верили, Иван Георгиевич… - младший советник юстиции дружелюбно  подмигнул Ивану и улыбнулся.
Марина открыла глаза и закашлялась.

23.

Вечером резко похолодало.
От реки тянуло ноябрьским ветром и сыростью, а небо накапливало тёмную синь переполненную дождём и громом. Но ни ветер, ни промозглая сырость, ни даже начинающий накрапывать дождь не мешали неспешной беседе двух любителей прогулок: Зимина и Семёнова.
Зимин, одетый в тёплый, с двойной подкладкой , плащ, почти касался локтем своего более молодого спутника и медленно, стараясь охватить всё что произошло в последние месяцы уходящего года , рассказывал :
-Он  же на «прослушку» тебя поставил. А мы - его, когда подозревать стали. Только не сообразили поначалу, что он и Ганину прослушивал тоже. И чуть не опоздали. Вот так благодаря тебе, мы и вышли на предателя. И кто бы мог подумать, что им окажется капитан Сулимов. (поправившись) Бывший капитан…
- А почему «Муслим», Андрей Аркадьевич? Он что, Ислам принял?
- Ислам…- хмыкнул прокурор. - Вот удивляешь ты меня, Ваня! Иногда соображаешь со скоростью электронной машины, а иногда на простых вещах спотыкаешься. (через паузу) Это анаграмма его фамилии – Сулимов –Муслим. Просто как всё сложное …ухватил?
- Понятно. - кивнул Иван.
- А вот мне – непонятно! –неожиданно горячо и страстно выкрикнул Зимин. - Как хороший парень, лучший оперативник, офицер, в конце концов, стал подельником бандитов и таких нелюдей,  как этот Зураб Исмаилов! Ты же с детства был его другом! Объясни!
Он остановился и потряс в воздухе кулаком.
- Если бы я мог это объяснить,  Андрей Аркадьевич, -вздохнул Иван, -я бы тогда смог объяснить и любую загадку мироздания.
- Крышевал пять подпольных казино, - не успокаивался Зимин, -два публичных дома, студию порнофильмов… -Он осёкся и смущенно посмотрел на собеседника. – Извини.
- Ничего.
- Дошёл до того, что помогал бандитам уничтожать свидетелей! – прокурор горько скривил губы. -  Не понимаю я этого, Ваня. Не понимаю. Наверно, пора мне на пенсию. Устал я…
Иван молчал. Говорить  действительно было нечего. На душе - гадко и муторно и почему-то сильно хотелось напиться. Но предлагать подобное другу своего отца – все-ж таки  неудобно. «Напьюсь сам. Или с Мариной. Быстрее бы прошёл этот месяц…»
- Какие у тебя планы? –сменил тему Зимин.
- Планы? Да простые планы. Оформим вот на Светку усыновление, и домой, в Прагу.
- А что там? Тянут?
- Да не то чтобы очень, но и не торопятся особо. Говорят, мать имеет преимущество…
- Вот что я тебе скажу, Ваня. - Зимин внезапно резко остановился и пристально посмотрел на Семёнова. - Мама – претендовать не будет. Потому, как уже почти год, она на том свете… - Увидев, как удивлённо дёрнулся Семёнов, он хмуро усмехнулся и остановил его изумлённое восклицание поднятием руки:
- Не перебивай!  Ты, наверно слышал легенду, что Ляля убежала с каким-то иностранцем, бросила семью и т.д. и т. п.?
-Да. Мне Миша сразу об этом рассказал…
- Врал! – резко рубанул Зимин. –И тут врал сукин сын! Её убрали с его согласия, когда она узнала о его другой, настоящей жизни и пригрозила, что если он не остановится, она сообщит куда надо…
- Это точно?
- Да. Вчера эксгумировали её тело. – помолчав, прокурор продолжил :
-А киллером был тот самый ублюдок, которого ты приложил в парке. Личный телохранитель Исмаилова, Вася Комод…
- Эх, жаль, что не подох! Слабо врезал!-искренне огорчился Иван.
- Да зачем тебе лишний грех? Ему пожизненное светит. А там такой режим- смерть за счастье казаться будет.
- Я вот что думаю, Ваня, -прокурор остановился и доверительно взял Семёнова за пуговицу пальто, - конечно, это против правил, и интересы следствия нарушаем, но я завтра позвоню в попечительский совет и попрошу, чтобы не канителили тебя там. Небось, по дочери уже соскучился, а?
- Спасибо! –чуть не до слёз растрогался Семёнов. - Вы мне очень поможете! И ещё, я бы хотел попросить…
- Она никогда не узнает правду о своём отце, –прочитал его мысли Зимин, - если ты об этом. И хорошо, что она едет с вами. Материалы по Сулимову – огласке предаваться не будут. Обещаю!
- Спасибо, Андрей Аркадьевич! Спасибо!
- А Марина Владимировна? С тобой едет? Хотя, зачем я старый дурак спрашиваю очевидные вещи…
- Да. – в первый раз за этот день вечер улыбнулся Иван. - Мы к Новому году решили пожениться.
- На свадьбу хоть пригласите! – комично, совсем по-стариковски прокряхтел Зимин. - А то всю жизнь прожил, а дальше Болгарии – никуда не ездил…
- Обязательно! И не просто пригласим, а посажённым отцом будете…- Обе руки Ивана обхватили ладонь Зимина.
-  Да, - вспомнил старый прокурор, - Муж её бывший, Жуков, хоть и бандюга был, а тоже не без совести, собирал компромат на всякий случай на эту шайку-лейку. Честно говоря, ты именно ему жизнью обязан…так то. А флэшка которую вы нашли – это бомба. Вся информация о банде там! Бедные адвокаты…
Голоса постепенно замирали, фигуры делались всё меньше и неразличимее, и только ветер, порывами, гонял остатки догнивающих листьев и подкидывал их вверх.

ЭПИЛОГ.

Аэропорт «Вацлава Гавла» в канун Рождества напоминал нарядную новогоднюю ёлку.
Толпы встречающих, гомоня, столпились у выхода из зоны багажа. Чуть в стороне, стараясь отделиться от основного потока, стояли пожилая, немного старомодно одетая женщина, с сухими от волнения глазами, и красивая, не по годам серьёзная, девочка- подросток.
- Вон они!- встрепенулась девочка и дёрнула за рукав свою спутницу. Та, шагнула вперёд внимательно вглядываясь в идущих.
Их было трое: Иван, Марина и толстая, немного неуклюжая, девочка в очках - Света Сулимова.
Иван, чувствуя, как все слова куда-то пропали, а горло  перехватило от волнения, обнял сгорбившуюся за эти месяцы  Риву, которая таки  не удержалась и всплакнула, потом заключил в объятия дочь,  и, прижав её к груди,  какое-то время, не выпускал  из рук. Затем, счастливо и облегчённо вздохнув, поставил девочку на ноги.
- Здравствуйте. Я - Марина. - молодая черноволосая женщина с почему-то чуть виноватой улыбкой,  смущённо протянула руку Риве.
 Та,  пристально посмотрела ей в глаза и непонятно произнесла:
- Совсем не похожа, и всё-таки Меира права, похожа очень!
Она улыбнулась в ответ окончательно растерявшейся Марине и пригласила:
-Иди, обниму тебя дочка! С приездом!
Марина давно так сладко не плакала, она почти с ужасом ощутила, что не может остановиться, да и не хочет.
Чужое плечо, этой пожилой, совершенно незнакомой ей женщины, было  таким родным и понимающим, как первая исповедь рассказанная маме. Она была дома.
Не менее счастливо обнялись и две подруги.
- А у меня папа погиб. –сразу  взяла быка за рога Света. - На службе. Твой папа сказал, что я могу жить  с вами. Пока мама не приедет. Ты не против?
- Я? Ты совсем глупая хоть и программы пишешь. – Маша улыбалась. Скулы немного болели с непривычки, но это была настоящая, радостная улыбка. -  Я всегда о сестре мечтала!
- Пророк Моисей, она улыбается! – глаза Ривы стали величиной с чайные блюдца. Она неверяще обернулся к Ивану. -  Первый раз за два месяца я вижу, что она улыбается!
А девочки  медленно двинулись к выходу из аэропорта, забыв про взрослых, которым  достались только обрывки их фраз:
- А почему всё так украшено? У вас что, Новый год раньше отмечают?
- Нет, это Ваноцы, Рождество по-чешски. Знаешь, как тут его все  любят?
Иван, наплакавшаяся Марина и ворчливая Рива, с любовью смотрели им вслед абсолютно забыв о времени.
Первой очнулась тётка:
- Ну, чего застыли? Хотите, чтобы моя праздничная хала в камень превратилась?
Молодые весело рассмеялись.
Тучи рассеивались.
И смех возвращался снова.

КОНЕЦ.