Что выросло то выросло, или десять установок, в ко

— Ба, привет, я приехала! — влетаю я в дом, кидаю сумку на кровать и бегу обниматься.
— Вот и хорошо. Мой руки и за стол. — Бабушка непреклонна: первая заповедь дома — все должны быть накормлены.
— Запомни, внучка, чтобы ни случилось, а мужчина пришёл с работы — корми. — Вновь учит меня жизни бабушка. — Даже если ты при смерти, в командировке, у стоматолога — неважно! Первое, второе, третье и компот уже должны дымиться на столе.
И бабушка ловко расставляет на столе подтарельники, супницу, салатники, вилки, ложки и огромное блюдо с пирогами в центре.

— Всё должно быть доедено! — Это вторая заповедь. — Кто в тарелке оставляет, свою силушку теряет! Тарелки должны быть вылизаны до первоначальной чистоты, и не важно, что ты уже напоминаешь колобка на двух невидимых тебе из-под живота ножках.

— А деток, когда заведёте? — бьёт третьим правилом бабуля, а я уже сомневаюсь, что приехать погостить было правильным решением.
— Тебе сколько лет? А мужу? Часики-то тикают, ещё успеешь вскочить в последний вагон.
— Извини, ба, но вот прям сейчас не получится, — пытаюсь я отшутиться.
— Мужу твоему любви не хватает. А появится ребёночек, а лучше всего два или три, и муж тогда отвлечётся, и ты успокоишься…
— Интересно, отвлечётся в какую сторону? — начинаю я ёрничать. — И ты уверена, что именно дети покой приносят?
— А вот были бы детки, все вместе бы приехали…

— Да что ж соседи-то скажут? — не сдаётся бабуля. — Что внучка у меня с дефектом?
— Да какая разница, что они скажут? Позавидуют, — отвечаю я. — Что у них нет такой умницы-красавицы, как я. — Молния на джинсах предательски расходится, и я сдаюсь: попытка впихнуть живот, полный снеди, в штаны провалена.

— А ты готовила своему рыбку по моему рецепту? Нет? А мясо запекала? Так может, свитерочек связала из той чудной шерсти, что я тебе с соседкой передала? Да что ж такое-то, где это видано, чтобы женщина в нашем роду ни шить, ни вязать не умела! Ну ничего, за неделю я тебя поднатаскаю.
— Зато я могу мебель собрать и диван перетянуть!
— Да что ж за беда-то такая, — всплеснула бабушка руками и разлила по чашкам кисель. — Не девка, а пацан в юбке, тьфу, в штанах. Тебе что, сложно платье надеть?

— И вообще, взрослеть пора, внученька. Мать твоя звонила, говорит, вы опять куда-то к чёрту на рога ездили, в волшебников и эльфов играть. У твоего, говорит, уж больно страшная маска была. Не дети чай уже, по полям с деревянными мечами носится.
— Ба, это не игры. Это исторические реконструкции и ролёвки. Хочешь, фотки покажу?
— Не надо мне этой бесовщины. Ты лучше о детях подумай, вот с ними и будешь играть и в дочки-матери, и в пони. Заодно, может, и готовить научишься.

— А что у тебя с работой? Мама говорит, ты опять новое место ищешь? Вот в моё время считалось, что работа должна быть одна и на всю жизнь! А вот эти поскакушки с места на место ни к чему хорошему не приводят!
— А если не моё это, ба? Скучно, и начальник не очень?
— Ну и что. Устроилась и работай.

Вот тут мы подходим к восьмому правилу моих предков. Хорошее, конечно, но не всегда применимое.
— Любое дело надо доводить до конца, — многозначительно смотрит на меня бабушка, собирая со стола посуду.
— А если в процессе ты понимаешь, что на самом деле тебе неинтересно или нужно отложить на время? Знаешь, от некоторых проектов надо учиться отказываться.

— А ты не берись, если не умеешь! — бабушка яростно вытирает полотенцем тарелки. А я думаю, что вот даже эти тарелки не научишься мыть, пока не начнёшь.

— И вообще, на тебя же люди смотрят! А ты ходишь в непонятно в чём.
— Ба, им пофиг. Даже если я сейчас вот так по улице с расстёгнутой ширинкой пойду.
— Ошибаешься. Все будут смотреть и думать, как плохо ты выглядишь.

Ужасный я человек, тупой и непробиваемый. Вот чего упираюсь? Она же мне добра желает, учит жить как правильно, как надо. А я всё по-своему. Хоть нет-нет, да и всплывёт в голове установка из детства. Ведь это опытные люди, жизнь прожившие, — вкладывали.

А я всё так же без шапки, но с соплями. В очередной раз пересматриваю Гарри Поттера и взрослеть не собираюсь. Хотя там, в голове, так и шипят, подгорая, словно на сковородке, старые правила: что и как надо делать в этой жизни, чтобы быть счастливой и чтобы все вокруг тоже были счастливы.