83. Дочь

 Дочь умерла, когда ей было 39 лет.
До этого она 7 лет болела, постепенно всё более теряя силы, но ни за что не хотела ложиться в больницу, до тех пор, пока уже не могла сопротивляться. Там её реанимировали, она прожила ещё 3 месяца. За месяц до смерти она согласилась исповедаться за всю жизнь (священник приходил к нам домой), соборовалась и несколько раз причастилась Святых Христовых Тайн.

Первые признаки болезни появились у Арины, когда ей было 18 лет. Когда мы с мужем развелись.

Дочка росла, почти не причиняя хлопот, здоровая и покладистая. Настолько нетребовательная, что как-то раз под Новый Год пришла из детского сада без подарка от деда Мороза. В суматохе её пропустили, а она и не попросила дать ей подарок. Меня удивило, что дочка в возрасте «почемучек» не задавала вопросы. Но когда я стала проверять её знания об окружающем мире, оказалось, что она всё знает и понимает правильно. Правда, был один часто задаваемый ею вопрос, который меня возмущал. Она подходила ко мне  и спрашивала:«Мама, а что мне делать?». Дочка рано научилась читать и много рисовала.

В школе дочь была отличницей от первого до последнего класса. Старательно ходила в художественную школу, легко поступила в художественное училище имени Серова, не сразу, но поступила в Мухинское училище – это высшее образование, и закончила его. Работала дизайнером по интерьеру. Признаки болезни, появившиеся после нашего с мужем развода через несколько месяцев исчезли  и не появлялись в течение 12 лет.

В личной жизни дочери не везло.
Первый мальчик, милый, застенчивый, долго ухаживал, потом они попробовали жить. Он оказался совершенно неопытным. Потом у него появилась новая возлюбленная и моя дочь отошла в сторону.
Появился какой-то другой, о котором дочь мне ничего не рассказывала. Когда она и с ним рассталась, то решила покончить с собой. Наглоталась таблеток, а через полчаса пришла ко мне с раскаянием. Откачали. Спасение дочери завершил её однокурсник, женатый мужчина, талантливый художник, балагур и душа компании. Он сделал её женщиной, а потом и матерью, причём два раза. Первую беременность они со страху прервали абортом, вторую, которая наступила почти сразу, сохранили, согласившись, что никаких претензий друг к другу у них не будет. Дочь не хотела разрушать его семью, ведь там у него рос сын. И хотя, по окончанию института, отец её ребёнка уехал к своей семье, у дочери была дочь – новый смысл жизни.

Арина была очень талантлива, но у неё, по моему мнению, не было напора, куража (мужество - в переводе с французского).
Её летние акварельные этюды были необыкновенно поэтичны. Я долго хранила их и даже использовала в своих показах. Она пробовала себя в иллюстрировании сказок, но её обманули, рисунки взяли и использовали, но не заплатили – время было воровское, доказать авторство невозможно. Они делала чудные небольшие графические работы – тоже со сказочными персонажами. Их приняли на выставку графики в Союз Художников. Потом Арина расписывала деревянные лопатки и толкушки, но продать ничего не удалось. Были у неё и интересные дизайнерские разработки по оформлению интерьеров – в сотрудничестве с бывшими однокурсниками. Возможно, в другое время она добилась бы признания.

Через 12 лет, подаренных Арине Господом ради рождения и воспитания дочери её Анны, болезнь вернулась, и уже не отступала.
Толчком была опять не удавшаяся любовь. Они уже жили вместе, но вклинилась другая женщина, сильная и дерзкая, и молодой человек ушёл к ней. Сначала дочь держалась, боролась, но потом соперница забеременела. У дочери опустились руки, стали возникать неприятности на работе, началось неосознанное саморазрушение личности. Результат – болезнь вернулась.

Мы все знали, что болезнь Арины неизбежно приводит к смерти, через год или через 10 лет. Лекарства от неё нет. Вначале болезнь пытались лечить травами, это не помогало, и дочь вообще отказалась от лечения. Психологи советовали дочери найти какую-либо мечту и заняться её реализацией, сформировать стремление к деятельности, бороться с унынием. Всё, чего мы добились – дочь начала писать (печатать на машинке) какую-то сказку о слонах, бредущих по пустыне. Но вскоре бросила и это занятие. Лежала и слушала аудиокниги, всё равно какие. Слушала и Библию.

Дочь не роптала, не жаловалась. Терпеливо сносила все неудобства, вызванные болезнью. Слава Богу, сильных болей у неё не было. Вечером началась агония, температура поднималась до 41 градуса и падала, потом опять поднималась. К утру дочь умерла. Последнее, что она мне сказала: «Не плачь, мама, не надо…»