Неизвестная война

От автора

Когда мы говорим «Первая мировая война», в голове почти у каждого всплывает одна и та же картинка: окопы во Франции, колючая проволока, газовые атаки, Верден, Брусиловский прорыв. Это и есть война — но не вся.

У той же войны был ещё один фронт — Кавказский. Там русская армия три с половиной года воевала против Османской империи, нынешней Турции, — в горах, в снегах, при сорокаградусном морозе, за тысячи вёрст от Петрограда. Там были свои победы, каких Россия не знала на других фронтах, — Сарыкамыш, Эрзурум, Трапезунд. Был свой полководец, которого сравнивали с Суворовым, — генерал Юденич. И там же случилась одна из величайших трагедий XX века — геноцид армян, о котором сегодня знает весь мир, кроме, как выясняется, той страны, чья армия оказалась к нему ближе всех.

Почему же об этой войне почти никто не знает?

Причин несколько, и все — простые. Во-первых, для современников она с самого начала была «второстепенной» — главные события, по общему ощущению, происходили на западе, против Германии. Во-вторых, эта война оборвалась не миром, а революцией: в 1917 году, на самом пике побед, фронт рухнул вместе со всей старой Россией — и рассказывать о победах стало некому и незачем. В-третьих, советская власть Первую мировую войну в целом не жаловала — называла её «империалистической» и не видела смысла делать героев из царских генералов. Так война, в которой были свои подвиги и своя боль, осталась без своего Пикуля, без своего «Тихого Дона», без памяти.

Но «неизвестная» не значит «неважная». Как раз наоборот.

Теперь — как это связано с Первой мировой войной. Связь самая прямая, без всяких натяжек. 2 августа 1914 года, ещё до того как прогремел первый выстрел на этом фронте, Германия и Османская империя заключили секретный союзный договор. Дальше — стремительный ряд событий: два немецких военных корабля укрылись в турецких проливах и были «фиктивно проданы» Турции вместе с германскими экипажами; 29 октября 1914 года эти же корабли под турецким флагом обстреляли русские черноморские порты без объявления войны. 2 ноября Россия объявила Турции войну.

 Так у уже идущей мировой войны появился третий фронт — не отдельная война по соседству, а часть той же самой войны, просто с другим противником, другим климатом и другой, куда более скудной, памятью.

У этого проекта есть ещё одна причина появиться — совсем не книжная, а семейная.

Работа над циклом «Забытая война» начиналась с одного человека — Степана Константиновича Близняка, мобилизованного в июле 1914 года в 78-й пехотный Навагинский полк. Все документы вели, казалось бы, на германский фронт — туда, где Степан, по его собственным словам, «шёл на немца». Но при проверке архивных справок выяснилось: 78-й Навагинский полк в 1914 году стоял в Ахалкалаки, в составе 1-го Кавказского корпуса, — а значит, боевой путь Степана начинался вовсе не там, где предполагалось.

Так, разбираясь в судьбе одного своего родственника, мы неожиданно вышли на целый фронт — тот самый Кавказский, о котором до этого момента не знали почти ничего.

Степан в итоге в «Забытой войне» остался человеком германского фронта — так распорядилась его собственная дальнейшая судьба — а Кавказ, который он на миг задел, вырос в отдельную книгу. Эта книга — перед вами.

Ещё два слова о самой книге — тоже для ясности с первой страницы. Это не роман: здесь нет вымышленных героев и придуманных диалогов. Это документальная хроника, где каждое событие, дата и имя — исторический факт. И раз геноцид армян — часть тех же событий на том же фронте, он войдёт в повествование не отдельной вставкой, а естественной частью истории, потому что вне контекста этой войны его и не понять.



Неизвестная война


Глава 1. Больной человек Европы берёт в руки оружие

Представь себе Стамбул лета 1914 года — город на стыке континентов, столицу империи, которую весь дипломатический мир давно за глаза называет «больным человеком Европы». За последние три года эта империя пережила две катастрофы подряд: в Итало-турецкой войне 1911–1912 годов она потеряла Ливию, в Балканских войнах 1912–1913 годов — почти все европейские владения, включая земли в двух шагах от самой столицы. Османская армия обескровлена, казна пуста, а к власти в стране пришли не султаны старой закалки, а три энергичных и беспощадных человека, которых позже назовут младотурками: Энвер-паша, Талаат-паша и Джемаль-паша.

Триумвират, ищущий покровителя

Младотурки в 1908 году свергли абсолютную власть султана во имя модернизации и национального возрождения — но возрождать оказалось почти нечего. Империя, потерявшая земли и авторитет, отчаянно нуждалась во внешнем покровителе, который дал бы деньги, оружие и военных советников. Естественным кандидатом казалась Германия: с 1913 года в Стамбуле уже работает германская военная миссия во главе с генералом Лиманом фон Сандерсом, перестраивающая турецкую армию на прусский манер.

Когда в Европе разгорается кризис после сараевского убийства, Энвер-паша, военный министр и самый прогермански настроенный из триумвирата, форсирует сближение.

Второго августа 1914 года — на следующий день после того, как Германия объявляет войну России, — в Константинополе подписывают секретный союзный договор. Со стороны Турции его подписывает великий визирь Саид Халим-паша, а знают о нём в турецком руководстве лишь несколько человек: сам Энвер, министр внутренних дел Талаат и председатель парламента Халил-бей. Остальные члены правительства, включая часть кабинета министров, до поры до времени остаются в неведении: страна уже связана союзническими обязательствами, но большинство её собственных министров об этом не подозревают.

Нейтралитет как ширма

2-3  августа 1914 года турецкое правительство официально объявляет о своём нейтралитете. Ширма нужна по вполне практическим причинам: армия не отмобилизована, казна пуста, а сама идея войны с Россией, Британией и Францией одновременно пугает даже самых горячих сторонников германского союза. Но пока Стамбул демонстрирует миру спокойствие, за кулисами разворачивается другая, куда более драматичная история — на Средиземном море.

Германская Средиземноморская дивизия — линейный крейсер «Гёбен» и лёгкий крейсер «Бреслау» под командованием адмирала Вильгельма Сушона — оказывается заперта превосходящими силами британского и французского флотов. У немецких кораблей остаётся, казалось бы, единственный выход — интернирование в нейтральном порту, что означало бы их выход из войны до конца. Вместо этого Сушон принимает дерзкое решение: прорваться в Дарданеллы, под защиту турецкого нейтралитета.

Прорыв, который решил всё

Десятого августа 1914 года «Гёбен» и «Бреслау», обманув британские и французские патрули, проходят Дарданелльский пролив и оказываются в турецких водах. По всем нормам международного права нейтральная держава обязана либо интернировать вошедшие в её воды военные корабли воюющей стороны, либо потребовать их немедленного ухода. Стамбул поступает иначе — и это решение меняет судьбу всей войны на Черноморском театре.

Турецкое правительство объявляет о фиктивной покупке немецких кораблей: якобы Германия продаёт их Турции взамен двух дредноутов, ранее реквизированных Великобританией у турецкого заказчика ещё до войны. Корабли поднимают турецкие флаги, получают новые имена — «Явуз Султан Селим» и «Мидилли», — но их немецкие экипажи и немецкий командующий остаются на своих местах. Формально это уже турецкий флот. По существу — германское оружие, спрятанное под чужим флагом в проливах, ожидающее приказа.

Торг вокруг войны

Присутствие немецких кораблей резко меняет расклад сил внутри самого турецкого руководства. Значительная часть кабинета министров и общественного мнения по-прежнему против войны — риски слишком велики, а выгоды туманны. Пользуясь новыми козырями — прорывом «Гёбена» и «Бреслау», — Стамбул выторговывает у Берлина дополнительные уступки к уже подписанному союзному договору: гарантии территориальной неприкосновенности империи, учёт турецких интересов при разделе будущих контрибуций, отмену унизительного режима капитуляций, дающего иностранцам особые привилегии на османской территории, и, что важнее всего для будущего Кавказского фронта, — обещание учесть турецкие территориальные претензии на Карсскую и Батумскую области, отобранные Россией ещё в 1878 году.

Двенадцатого ноября 1914 года Османская империя объявляет джихад — священную войну против держав Антанты, рассчитывая поднять мусульманское население по всему миру, от Кавказа до Индии. Но своё истинное вступление в войну Стамбул обеспечивает раньше и куда более цинично.

Провокация в Чёрном море

Двадцать девятого октября 1914 года, ещё до всякого официального объявления войны, германо-турецкая эскадра под командованием того же адмирала Сушона выходит в Чёрное море и наносит удар по русским портам: обстреливает Севастополь, Феодосию, Новороссийск, а у Одессы турецкий миноносец топит русскую канонерскую лодку «Донец». Формально приказа от собственного правительства Сушон не имел — но, зная прогерманские настроения Энвера, действовал наверняка. Свершившийся факт поставил колеблющихся членов турецкого кабинета перед выбором без выбора: война с Россией уже началась, оставалось только её признать.

Второго ноября 1914 года Российская империя объявляет Османской империи войну.

Всего через несколько дней то же самое делают Великобритания и Франция. Больной человек Европы, ещё три месяца назад дороживший видимостью нейтралитета, оказывается втянут в мировую войну — не по решению собственного парламента и даже не всего собственного правительства, а по воле нескольких человек и двух кораблей под чужим флагом в турецких водах.

На Кавказе, вдоль русско-турецкой границы, о которой в Петербурге давно не вспоминали как о линии фронта, начинают спешно стягивать войска. Ни в Тифлисе, ни в Петербурге ещё не подозревают, что именно здесь, среди гор турецкой Армении, развернётся одна из самых успешных и одновременно самых забытых военных кампаний Российской империи.


Продолжение следует…