Идеальный батюшка

Мы возвращались домой после воскресной службы. Солнце светило так ярко, будто радовалось, что день начался с молитвы. Папа шагал впереди, уверенно и спокойно. Мама шла рядом со мной, время от времени поправляя мне шарф — он всё норовил сползти, хоть я и старался держаться прямо, как взрослый. А сестрёнки-близняшки Катя и Даша всё подпрыгивали на ходу, едва поспевая за папой, и то и дело оборачивались к нам:
— Ну скорее, а то ватрушки остынут! Бабушка же сказала — они самые вкусные, пока горячие!
Я тихонько улыбался. Мне нравилось это чувство: будто после службы всё вокруг становится чуть светлее, даже тени на дорожке кажутся не тёмными, а золотистыми. И дорога домой будто становилась короче, потому что впереди ждал вкусный завтрак и разговоры за общим столом.
Дома нас встретил этот самый запах — тёплый, густой, с нотками ванили и изюма. Бабушка вышла нас встречать, вытирая руки о фартук, и улыбалась так, будто только ради этого момента и пекла всю эту гору ватрушек.
Мы расселись вокруг стола, перекрестились, и бабушка стала разливать чай в наши любимые чашки: у папы была большая синяя, у мамы  с розовыми цветами, у меня с корабликом, у Кати с зайчиком, а у Даши с принцессой. Ватрушки были ещё  тёплые, с золотистой корочкой, и я откусил кусочек.
— А знаете, какой должен быть идеальный батюшка? — вдруг сказала Катя и хитро посмотрела на нас, будто придумала самую важную загадку на свете.
Я даже жевать перестал. Про батюшку я думал часто, особенно когда стоял в храме и смотрел, как один ведет службу, другой исповедует.  И мне вдруг захотелось сказать самое главное.
— Строгим! — выпалил я, потому что мне казалось: если батюшка строгий, значит, он всё знает и всё держит под контролем. И никто не посмеет шалить в храме, и все будут вести себя как надо, и даже тишина станет правильной, уважительной.
Катя тут же покачала головой, будто я сказал что-то совсем не то:
— Нет, он должен быть красноречивым! Чтобы говорил проповеди без листочка, чтобы все слушали, затаив дыхание, и каждое слово прямо в сердце попадало. Вот как в сегодня, когда он рассказывал про доброту, — я даже забыла, что у меня коленки болят, так интересно было!
— А по-моему, он должен быть очень добрым, - возразила Даша. - Таким, чтобы к нему можно было подойти, если страшно или грустно, и он не станет ругать, а просто погладит по голове и скажет: «Всё будет хорошо».
Катя задумалась, потом повернулась к отцу:
—  Пап, кто из нас прав?
-- Все вы правы! – улыбнулся тот и посмотрел на маму.
— Знаете, дети, идеального батюшки для всех не бывает. Для одного главное — доброта, для другого — мудрость, для третьего — умение найти нужные слова. У каждого свой идеал.
За столом стало тихо. Только слышно было, как тикают часы да шуршит кошка, устраиваясь у бабушкиных ног. Папа кивнул, будто соглашаясь с мамиными словами, а бабушка тихонько вздохнула и сказала:
— Да, главное, чтобы в сердце его была любовь — она всё покрывает.
И мне вдруг подумалось, что бабушка, как всегда, сказала самую правильную вещь. И что, наверное, не так уж важно, строгий батюшка или красноречивый — главное, чтобы в его глазах была та самая любовь, которую сразу чувствуешь, даже если он ничего не говорит.