В больнице

Август того лета был жарковат, но меня это никак не пугало. Я решил сделать дорожки на участке. Взял самую лёгкую технологию и стал делать: берёшь пластиковые трубы для воды, ставишь параллельно друг другу на расстоянии 60 см, сверху кладёшь метровую, заранее обработанную доску и прикручиваешь саморезами. Что интересно, загнуть дорожки можно куда угодно. Всё подготовив, стал крепить доски шуруповёртом, постоянно наклоняя голову, и провозился на жаре целый день.

Под вечер я поехал домой, где прилёг немного отдохнуть. Поспал минут сорок, а когда открыл глаза, ничего не понял — мир сильно изменился. Каждый глаз показывал свой искажённый образ. У правого картинка была с заваленным влево горизонтом. То же и с левым — только горизонт уходил вправо под углом. Смотреть ими вместе было невозможно. Кверху всё двоилось, а снизу один объект превращался в пять-шесть.

Я удивился своему состоянию и решил: утро вечера мудренее, всё исправится. Но утро оказалось не мудренее, более того, с таким зрением невозможно с непривычки ходить. Тогда я стал закрывать один глаз и работать дальше.

Дни шли, а лучше не становилось, и тогда, по совету друга Марата, я пошёл к офтальмологу, его сестре. Она посмотрела и сказала: «Глаза хорошие, дело в другом. Сходи сделай МРТ». На следующий день не получилось, да и серьёзно я к этому не относился. Дел вокруг было много, но всё же я выкроил немного времени и пошёл на МРТ.

После процедуры стал ждать результат, потихоньку стянул бахилы. Тут вышла женщина с медзаключением и говорит: «Не торопитесь, почитайте, а тем временем скорая подъедет». Читаю как не про себя: «Инфаркт правой лобной доли в размере...» Как всё просто! Ходит человек беспечный и думает, что он вечный.

Приехала скорая, измерила давление. Оказалось высокое. Как много нового узнаёшь о своём организме. На ходу пытались сделать укол для понижения давления, но ничего не получилось, только зря руку искололи. Говорю: «Хватит опытов, а то не довезёте, и врачам в больнице нечем будет заниматься».

Наконец довезли, выделили мне кровать в палате и молча ушли. Захотелось спать, и я уснул. А когда проснулся, как мог поглядел вокруг и подумал: «Вот это меня тюкнуло! Кругом девушки в хиджабах разносят капельницы. Я что, в афганском госпитале?» Оказалось, это студентки медицинского практикуются. В общем, повидал я различных непривычных девушек — и негритянских, и арабских — и здоровых бородатых дагестанских врачей. Учитывая растроение моего зрения, их было в три-пять раз больше.

В палатах лежали больные с разными поражениями головного мозга: у кого отказали те или иные части тела, у кого — речь, слух, кто-то был не в себе. Со мной рядом лежал восьмидесятилетний дедушка, болтал не прекращая, даже ночью. Завидев меня, говорил: «Хватит лежать, иди работай!» Я подумал: его мозг совсем не отдыхает, потому и тарахтит и никого не узнаёт.

Мне всегда жалко всех вокруг, поэтому я пошёл к медбратьям и попросил вколоть ему что-нибудь, чтобы он поспал. На первые сутки ничего не получилось, зато на вторые произошло чудо: дед утром поздоровался, в глазах была ясность. А главное — тараторить перестал.

Ладно, в палатах лежали более-менее спокойные люди. Зато в коридор вывозили самых буйных и неадекватных. Иду по коридору, лежит мужчина, привязанный к кровати, смотрит на меня с ненавистью и угрожает: «Развяжут, найду тебя и прирежу». А я ему: «Всё с тобой понятно, инсульт заблокировал доброту, а заодно руку и ногу».

Другой пациент под вечер поднимал руку как бы с пистолетом и громко кричал: «Стоять, курвы!» Мне оставалось лежать дня четыре, когда в коридор вывезли женщину, которая всю ночь противно и громко выла. Ходячие больные пытались втихаря стукнуть её в надежде, что замолчит. После каждого такого посягательства она выла ещё громче. Это стало невыносимо.

Ночью я встал и, пока никто не видел, подошёл к кровати. Сначала хотел напугать, накинув простыню на голову, но передумал. Это не шутки, так можно и до смерти напугать. В какой-то момент мне стало жалко её, тоскливо. Я протянул руку и стал гладить по голове. Женщина замолчала, заулыбалась и уснула. Так продолжалось ещё несколько ночей, вся больница отдыхала.

Наконец настало время моей выписки. Всё у меня наладилось. Тут в коридоре собралась мини-толпа больных с предложением не выписывать меня: «Он уйдёт, а мы опять не спи, волчицу слушай».