Марина и её команда на МиГ-29

Идея со штопором на Ту-134 после долгих дебатов была временно отложена — Василий Васильевич пригрозил, что закроет ангар на амбарный замок и унесет ключи. Но Марину Никифоровну было не остановить. Уже в понедельник утром в «авиационном гараже» ревел двухконтурный форсированный двигатель легендарного истребителя МиГ-29, который Мирон буквально по винтику перебрал в прошлом месяце.— Сегодня летим вдвоем! — скомандовала Марина, затягивая подвесную систему парашюта. — Мирон, ты заслужил этот полет. Садись в заднюю кабину, будешь вторым пилотом и штурманом. Проверим твою работу в деле!Мирон Олегович только улыбнулся в усы, поправил орден на комбинезоне и полез в «спарку».На земле осталась вся честная компания. Василий Васильевич Анисимов с суровым видом простукивал обтекатель радиолокатора, бортинженер Смекайло-де-Цопфи с планшетом в руках перепроверял параметры давления в гидросистеме, выдавая свои фирменные нестандартные идеи: «Если на форсаже закидает масло, я вывел тумблер аварийного сброса прямо на приборную панель Мирона, прорвемся!». Лидия Никифоровна спокойно молилась за сестру, Ангелина привычно ворчала, пакуя в термосы горячий чай, а Таня Трофимова с завистью смотрела на истребитель, мысленно прикидывая, можно ли прыгнуть с крыла МиГа на сверхзвуке.— Земля, я Тридцать Первый, запуск разрешили, к рулению готов! — звонкий голос Марины в ларингофонах заставил сердце Мирона биться чаще.— Тридцать Первый, взлет разрешаю, — отозвался Смекайло-де-Цопфи с самодельного командно-диспетчерского пункта.Два двигателя РД-33 взревели так, что в гараже задрожали остатки портвейна. МиГ-29 рванул с полосы и свечой ушел в хмурое осеннее небо.Скорость росла лавинообразно. Земля превратилась в пеструю карту.— Ну что, лауреат, держись! Выполняем комплекс! — азартно крикнула Марина.Истребитель под ее управлением заложил такую крутую бочку, что у Мирона на мгновение потемнело в глазах от перегрузки. Но техника работала как швейцарские часы. Рули слушались малейшего движения ручки, двигатели пели монотонную, мощную песню.— А теперь петля Нестерова! — скомандовала Марина.МиГ-29 пошел вверх, заваливаясь на спину. В этот момент на приборной панели в кабине Мирона вспыхнул тревожный красный огонек — падение давления в левом контуре гидросистемы. Сказались запредельные перегрузки. Самолет начал заваливаться в опасный правый крен, стремясь уйти в тот самый злополучный штопор, которого так боялась Ангелина.— Маша, левый борт, давление тридцать! Падаем! — спокойно, как и подобает настоящему слесарю, доложил Мирон.— Вижу! — отозвалась Марина. — Смекайло, у нас отказ левой гидры на петле!На земле Смекайло-де-Цопфи мгновенно включил свой неординарный мозг:— Мирон, под твоей правой рукой тумблер с желтой полосой! Я закольцевал резерв на правый контур! Включай и бери управление на себя, компенсируй рулями направления!Мирон среагировал за долю секунды. Щелчок тумблера — и гидросистема, оживленная гением бортинженера и руками слесаря, снова пришла в норму. Марина рванула ручку на себя, и МиГ-29, чихнув форсажным пламенем, плавно вышел из петли, прочертив идеальную дугу над самым аэродромом.Василий Васильевич на земле выдохнул и перекрестился гаечным ключом на 24. Ангелина всплеснула руками, а Таня Трофимова восхищенно зааплодировала.Через двадцать минут истребитель мягко коснулся бетонных плит. Когда фонарь кабины открылся, Марина повернулась к Мирону, стянула шлем и задорно рассмеялась:— Ну что, Мирон Олегович, техника не подвела! А девиз наш помнишь? Принятие решений в любой аварийной ситуации!Команда уже бежала к самолету. Впереди всех шла Ангелина, и в руках у нее была новая, дымящаяся кастрюля со свежими пельменями. А значит, авиационный гараж снова ждал своих героев для нового, еще более грандиозного тоста.