Сумасшествие

Зеркало в ванной всегда врало, но сегодня оно решило добить меня окончательно. Я смотрела на собственное отражение и чувствовала, как пространство вокруг начинает вибрировать с частотой зубной боли. В моей голове поселился звук, похожий на царапанье вилки по фарфоровой тарелке, закольцованный и бесконечный, как кошмар программиста. Синдром Кота Шрёдингера, так я окрестила своё состояние: я одновременно находилась здесь, в этой промозглой ванной, и где-то в параллельном измерении, где стены были из мармелада, а унитаз читал мне нотации о моральном облике.


Я не спала четыре дня, если верить моим внутренним часам, которые сейчас показывали полдень в эпоху динозавров. Глаза подёрнулись пеленой не то от аллергии на реальность, не то от того, что я слишком долго смотрела на экраны в поисках смысла. Под глазами залегли синеватые тени, такие густые, что казалось, будто кто-то аккуратно закрасил мне скулы синей акварелью. Нос казался чужим, а губы — просто бледной трещиной между двумя мирами. Я подняла руку, чтобы поправить хвост, и волосы зашевелились сами по себе, как медузы, учуявшие шторм. Они были длинными, спутанными и шептали мне на ухо пасквильные стихи про то, что я забыла покормить фикус.


Диагноз поставила я сама, пока чистила зубы. Обострение «Хронической Диссоциации Гримёра». Болезнь начиналась с того, что ты переставал отличать свои фотографии в профилях соцсетей от реального лица, а заканчивалась тем, что ты начинал слышать голос своей кошки, которая давала гениальные советы по инвестициям в недвижимость. Мой внутренний голос сейчас звучал низким баритоном, комментируя каждое моё действие так, будто я веду выпуск новостей с поля боя собственной психики. «А теперь, обратите внимание, леди делает глубокий вдох, чтобы просто не рухнуть в раковину», — вещал он с интонацией уставшего ведущего прогноза погоды.


Плитка на стене начала пульсировать, освежая геометрический орнамент в моём сознании. Сюрреализм настиг меня, когда я заметила, что в отражении за моей спиной стоит кто-то в чёрном плаще и держит табличку с надписью «Ваш талончик подошёл». Я обернулась — никого. Тогда я сделала самое логичное, что может сделать человек в моём состоянии: я подмигнула себе в зеркало и скомандовала своему отражению не отставать. Никакого клише с белым светом в конце тоннеля, только бесконечный коридор с жёлтыми обоями, где мои собственные мысли разгуливают с собачьими поводками.


Самое смешное заключалось в том, что на моей чёрной водолазке, словно на холсте, проступали разводы. Я решила, что это чья-то шутка, а может, мой организм так пытается создать шедевр в стиле поп-арт, используя вместо краски собственный пот. Жизнь превратилась в злую, но красивую пародию: я была главной героиней собственного триллера, где сценарий написала я сама в приступе бессонницы, а продюсером выступила моя тревога. И знаете, мне это даже начинало нравиться. Когда перестаёшь отличать галлюцинации от реальности, начинаешь искать в них выгоду. Например, я твёрдо решила, что тот голос из раковины, утверждающий, что я — избранная, не врёт. В следующий раз я попрошу его подсказать выигрышные номера в лотерею, ведь в этом безумном мире логика уже давно ушла в отпуск на Канары, оставив мне лишь этот промозглый свет и уверенность, что утро наступит ровно тогда, когда я перестану задавать вопросы.