Марина Беленькая на МиГ-31

Как и обещала Марина, Ту-134 со штопором решили временно отложить — старый Василий Васильевич забаррикадировал кабину лайнера своим телом, заявив, что «пассажирский свисток» не рожден крутить бочки. Но Марина не была бы Мариной, если бы не нашла альтернативу. Из дальнего угла ангара, под брезентом, Мирон Олегович торжественно выкатил его — тяжелый двухместный сверхзвуковой истребитель-перехватчик МиГ-31.Субботнее утро началось не с кофе, а с оглушительного рева двух двигателей Д-30Ф6. Мирон всю ночь проверял титановые шпангоуты и закручивал последние гайки, напевая под нос и потирая новенький орден на комбинезоне.В кабину залезли вдвоем: Марина на место командира, а бортинженер Смекайло-де-Цопфи — во вторую кабину штурмана-оператора, поскольку его нестандартное мышление требовалось там, где электроника тридцатилетней давности могла дать сбой.— Ну что, Смекайло, проверим, как наш Мирон перебрал форсажные камеры? — азартно крикнула Марина в ларингофон, затягивая ремни кислородной маски.— Приборы в норме, Марина Никифоровна! Но помните, это не Ан-2, у нас под задницей тридцать тонн стали, летящей быстрее пули! — отозвался бортинженер, судорожно проверяя тумблеры.На краю полосы стояла остальная команда. Ангелина Викторовна держала в руках кастрюлю с остатками вчерашних праздничных пельменей и крестила улетающий самолет. Татьяна Андреевна с завистью смотрела вверх, жалея, что в кабине МиГ-31 нет места для прыжков с парашютом, а Василий Васильевич авторитетно сплевывал, зажав в зубах папиросу.Марина вывела двигатели на максимал. МиГ-31 сорвался с места, словно ошпаренный. Мирон, стоя у ангара, затаил дыхание: самолет оторвался от полосы и свечой пошел вверх, мгновенно пробив облака.— Включаю форсаж! — скомандовала Марина.Грохот перешел в ультразвуковой свист. Скорость стремительно росла: 1,5 Маха... 2 Маха... 2,3 Маха! На высоте 18 тысяч метров небо над ними стало темно-фиолетовым, почти космическим.И тут, как назло, в кабине штурмана бешено замигал красный сигнал — отказ левого гидротрансформатора сопла. Самолет слегка повело в сторону на сверхзвуке, что грозило моментальным разрушением.— Маринка, гидросистема падает! — крикнул Смекайло.— Мирон собирал, не упадет! Смекайло, принимай неординарное решение, твою дивизию! — отрезала Марина, мертвой хваткой удерживая ручку управления.Бортинженер не растерялся. Поняв, что автоматика заклинила, он вручную закоротил контакты резервного щитка куском медной проволоки, которую всегда носил в кармане «на всякий пожарный», и перенаправил давление из контура торможения. Сопло встало на место. Полет выровнялся.— Отменно! — выдохнула Марина. — А теперь — обещанный бонус команде!Вместо спокойного снижения Марина заложила крутой вираж, перевела истребитель в пикирование и пронеслась над родным авиационным гаражом на высоте трехсот метров, заложив такое оглушительное «честное пионерское» приветствие, что у ангара едва не сдуло крышу. Ангелина от неожиданности чуть не выронила кастрюлю, а Василий Васильевич восхищенно снял кепку:— Ну, Маруська... Ну, дает!Когда МиГ-31 мягко коснулся полосы и выпустил тормозные парашюты, Мирон Олегович первым подбежал к стремянке. Марина откинула фонарь кабины, стянула маску и, тяжело дыша, спустилась на землю. Она подошла к слесарю, постучала пальцем по его ордену и с улыбкой сказала:— Двигатели — как часы, Мироныч! На двух Махах даже не чихнули. Твоя работа!Команда снова двинулась к столу — доедать пельмени и хвалить Мирона, Смекайло и авиацию. А Марина, хитро прищурившись, уже посматривала в сторону «Бурана».