26. Счастье вдвоём

              Счастье вдвоём


   Намедни гостил у друзей, как всегда с аппетитом и удовольствием от общения с хорошими и добрыми людьми! Хозяин с индейским именем Твёрдое Копьё – Герхард и его жена и почитательница, и его же Надежда, недавно вернулись из России. Две недели ждал я термина на встречу, как говорят немцы, то есть приглашения.

   Надя отговаривалась немощью – её Копьё обезножело. Отнялась нога. Герхард лежит в кровати, а она его кормит и водит в туалет. Ни сна, ни отдыха…. У самой протрузия. Это вроде люмбаго, прострела, хондроза и выпадения диска. Сама ходит еле-еле, поэтому не сдала мужа в клинику. Туда ехать долго и до палаты ей не дойти. Лечила сама. И к моему приходу он уже сидел в кресле.

  Пока Надя металась по кухне, мы с другом побеседовали. Я решил протестировать его деменцию вопросом из далёкого прошлого:
 – Скажи мне, Герхард, как назывался тот посёлок в Забайкалье, где ты начал свою трудовую жизнь?
   Задумался он и признался, что забыл.
- А когда ты в последний раз в шахматы играл?
- А только что.
- И где же они? В спальне?
Заглянул в спальню, а ящика с фигурами нет.
- Надежда! Ты не помнишь где наши шахматы? Под телевизором? Юра ищи там. Сапырдыр. Вот как называлась моя деревня! Вспомнил!

   Накрыл я стул шахматами и начал искать хозяйские очки.
- Надежда, я очки потерял. Где наши очки? В России остались!
Надя хохочет! И телепает из кухни к нам.
 - Шахматы протри, Юра, от пыли. Забыл ты, Герхард, что не играл в них уже полгода.
- А кто сегодня играл? Я же играл! Ну и что, что забыл? Ты заодно, напомни, в каком мы здании жили?
- Жили мы в двухэтажном доме моего сына Серёги. Вспомни! Вот и всё здание.

   Оба хохочут! Им весело вдвоём! Надя никогда не сердится на своё Твердое Копьё! Никогда. И он тоже на свою Надежду. Никогда! Идиллия.

   Пока она в кухне варила пельмени, строгала сало, селёдку с луком – традиционная закусь наша, пять раз прителепывала на зов мужа. И ни разу ни рявкнула и не выразила никакого недовольства. Только улыбку дарила мужу и смеялась над его шутками. А каждый  шаг даётся ей с большим трудом! Но не может лечь в больницу на операцию – разлучиться с мужем нет сил.

   После тревог, после дорог,
   Мне хорошо в этот час.
   Рядом с тобой.

Тихо поёт с закрытыми глазами тяжело больной муж, сидя в кресле. Поёт своей Надежде. А она и не слышит его серенады. В кухне булькает и шипит….

  И вот мы уже выпили разного. Я своего самогона на рябине, а хозяева по рюмочке водочки. Герхард два раза в день лечится ею. Надежда оправдывает своё звание и подносит ему и пельмени, и прочую закуску подвигает, а когда муж запевает – «С какой-то девушкой я пропил отчий дом!» Надя понимает этот сигнал. И подаёт ему пиалу с сырым яйцом. Традиция. Комментирует по-немецки: «Гевёнлих». Обычай такой.


   Беседуем «за жизнь», политику, непутёвых детей, телефон-смартфон, репертуар варьете, театр, церковь…. И ни слова о леченьи и болячках.  Хотя самое время поговорить о них. Ведь Ему далеко за 80 а ей далеко за 70.
    Уезжаю с лёгким сердцем!
      Спасибо что вы есть!