Беленькая Марина на Ту-22!

Сказано — сделано. Марина Никифоровна слов на ветер не бросала. Конец октября выдался ясным, пронзительно-синим и морозным. На дальнем краю аэродрома, хищно задрав острый нос, замер восстановленный Мироном дальний сверхзвуковой ракетоносец Ту-22 — машина строгая, капризная, прозванная в дальней авиации «Шилом» и «Людоедом» за свой крутой нрав.В кабину поднялись трое: Марина — за штурвалом, Смекайло-де-Цопфи — на месте бортинженера, а сзади, в кресле оператора, затаив дыхание, сидел именинник Мирон. Остальная команда — Лидия Никифоровна, дед Василий Васильевич, Таня и бледная Ангелина с зажатой в кулаке валидолиной — остались на командном пункте.— Ну что, соколы, проверим работу нашего лауреата? — азартно обернулась Марина, поправляя шлем. — Смекайло, запуск!Два мощных двигателя ВД-7М за затылками экипажа взревели так, что задрожали стекла в авиационном гараже за три километра отряда. Многотонная стальная стрела рванула с полосы и свечой ушла в облака.Набрав высоту, Марина заложила крутой вираж.— Мирон, держись! Выполняем первую бочку!Тяжелый ракетоносец, совершенно не предназначенный для высшего пилотажа, послушно, хоть и с тяжелым стоном конструкции, перевернулся вокруг своей оси на 360 градусов. Не успел Мирон перевести дух, как Марина потянула штурвал на себя — Ту-22 пошел в петлю Нестерова. Земля и небо поменялись местами, кровь прилила к голове, перегрузка вдавила экипаж в кресла.— Отменно сработано, Мироша! Управление — как по маслу! А теперь, как и обещала… уходим в штопор! — крикнула Марина.Она намеренно сбросила газ и задрала нос самолета, теряя скорость. Тяжелая машина на мгновение замерла в воздухе, словно споткнувшись, а затем резко свалилась на крыло и, бешено вращаясь, потащила экипаж в черную бездну. Земля в остеклении кабины завертелась безумной каруселью.В этот момент Ту-22 проявил свой коварный характер. Из-за специфической аэродинамики самолет вошел в так называемый перевернутый плоский штопор. Рули направления перестали слушаться, а двигатели из-за нехватки воздуха начали «помпажировать», угрожая полностью заглохнуть. В наушниках взревела сирена аварийной сигнализации. На КП Ангелина закрыла глаза руками.— Марина! Срыв потока! Двигатели глохнут, обороты падают! — крикнул Смекайло-де-Цопфи, чьи пальцы уже летали по тумблерам, пытаясь предотвратить пожар.— Вижу! Рули пустые, не реагирует! — отозвалась Марина. Её голос был тверд как алмаз, никакого намека на панику. — Смекайло, нестандартное решение, быстро!Бортинженер мгновенно сориентировался:— Перевожу сопла в режим максимального форсажа вручную, в обход автоматики! Мирон, держи давление в гидросистеме, качай аварийным!Мирон, несмотря на дикую перегрузку, дотянулся до рычага ручной подкачки гидрожидкости и начал работать им со скоростью поршня. Смекайло выдал топливо прямо в раскаленные турбины. Двигатели чихнули, выбросили шлейф черного дыма и взревели на форсаже.Появился мощный поток воздуха на хвосте. Марина, поймав момент, когда самолет в очередной раз повернулся носом к горизонту, сделала то, чего не было ни в одной инструкции для Ту-22: она не стала выводить самолет «против вращения», а наоборот, резко дала штурвал по ходу вращения и одновременно полностью отдала его от себя, заставляя тяжелый нос опуститься ниже.Элероны «зацепились» за воздух. Вращение замедлилось.— Выходи, родной, выходи! — сквозь зубы процедила Марина, наваливаясь на штурвал всей своей силой, ловкостью и смелостью.Огромная машина послушалась свою хозяйку. Штопор прекратился, самолет перешел в крутое пикирование. Марина плавно потянула штурвал на себя, выравнивая ракетоносец всего в нескольких сотнях метров от верхушек сосен.В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием экипажа и ровным, победным гулом моторов.— Ну что, Линка, а ты боялась! — весело передала Марина по рации на землю. — Мирону Олеговичу еще раз спасибо за сборку, планер выдержал тройную перегрузку! Заходим на посадку. Вечером допиваем коньяк и греем пельмени!На аэродроме команда встречала их со слезами радости и криками «Ура!». И даже строгая Ангелина, обнимая вернувшуюся Марину, тихо шепнула: «Ну и сумасбродная же ты, Маринка… Но чертовски отменная!»